Лось

Ромка сжал в кулак брелок, периодически нервно покручивая надетое на указательный палец кольцо от ключей. Он смотрел в окно пиццерии, будто прохожие за окном – это самое важное в жизни на данный момент, а не сидящий напротив него Ярослав Гурьев. Ярик, наоборот, не сводил взгляда с Лося. - Так и будем молчать? - А что говорить? – Лось нашел смелость и посмотрел в глаза собеседнику. Остановился на его губах, они как раз шевелились, Ярослав что-то говорил, Ромка быстро отвел взгляд опять в сторону. Дурацкое ощущение неловкости. - Ты зачем вернулся? – Ромкин голос дрогнул, и он сглотнул. - В смысле зачем? Тут так-то мой дом, живу я в нашем славном городе, –удивление сменилось иронией, и в итоге Ярик рассмеялся. - Мне ска... – Лось вообще растерялся, он кусал свои губы, чтобы не сболтнуть еще большей глупости. – Костя. Блять! Костя! Ебучий случай, и ведь я даже не усомнился в словах твоего младшего брата.  - Я в командировке был, срочно образовалась, а позвонить не мог, телефон удалил. Случайно. – Яр как-то стих, от смеха и улыбки и следа не осталось.  – А ты чего не написал даже? Я уже молчу о звонках. Я был бы рад тебя слышать.  - Рад? – Ромка выронил брелок на стол, и вцепился в салфетку, по инерции сделал из нее фигурку оригами. Неуклюжая, напоминающая цветок, тюльпан, –еще в детстве в садике учили. Не забыл. Он положил на раскрытую ладонь бутон и протянул Ярославу. Хмурое выражение лица сразу же озарила улыбка, и ехидный смешок: - Романтика! Лось, ты у нас тонкая романтическая душа, да? – Яр тихо смеялся. Лось тоже улыбнулся, но проигнорировал подколку. - Яр, я хотел, но… – Он забарабанил по столу пальцами. Это раздражало жутко, и Ярик накрыл своей, прижав к столу руку Лося. - Ромка, меня только один вопрос мучает. Ответишь? - Какой? - Кто из нас лучше? Я или Костя? - В смысле «кто»? Причем тут твой брат?  Гурьянов молча достал свой телефон, открыл фото и положил на стол перед Лосем. Ромка узнал себя и младшего Гурьянова, но не сразу понял, где он и что это вообще такое – он плохо помнил тот вечер. На фото они, и правда, смотрелись интимно. И еще эта рука на груди у Кости… Минуту Лось молчал, а потом настала его очередь смеяться, в пиццерии на них уже все откровенно пялились. - Хватит ржать, конь ты, а не Лось. – Ярослав не понимал, почему его собеседник ржет вместо того, чтобы оправдываться и краснеть-бледнеть. Когда смех утих, Ромка вздохнул и потер глаза. Они слезились, а очки сидели криво на носу. И в итоге вообще оказались на столе, поскольку мешали.  - Яр, я на фото пьян в стельку! Я не помню этого! Конечно, можешь мне не верить – оправдываться не буду. А твой брат больной! Его ревность к тебе – патология. Не знал, что у него это так остро проявляется. Он тебе всегда палки в колеса вставлял в отношениях с другими?  - То есть ты хочешь сказать, что вы не трахались? - Судя по тому, что я ночью проснулся один в кровати, укрыт и в трусах. Костя спал в соседней комнате, я ушел, и если бы что-то было, я бы это точно запомнил. – Когда Ромка поднял глаза на Ярослава, чтобы посмотреть, верит ли он ему, то увидел радостную дурацкую улыбку. – И удали уже этот срам. – Он показал взглядом на фото. - Ну уж нет, братец ответит за это. Надоел со своими детскими выходками, я из-за этой фотографии бухал пару суток.  - Не убей его, смотри. А лучше поговори, объясни, на что ему рассчитывать, а на что нет.  Парни сидели молча, смотрели друг на друга, между ними не было больше невидимого барьера, который чувствовался в самом начале их беседы.  - Ромка, поехали куда-нибудь, подальше от глаз, а? - Куда? К тебе? Там братец твой, – криво усмехнулся Лось. – Ко мне тоже нельзя – родаки у меня.  Глупая ситуация, два молодых мужика, а даже потрахаться негде, обидно. Надо было это решать.  В машине Ярослав прижал Лося к креслу и жадно впился в губы, компенсируя тем самым все эти дни в разлуке. Ромка растекся по креслу, сопротивляться он даже не думал, тело сразу же отозвалось на ласки, ноги ослабели и низ живота налился тяжестью.  Поцелуи перешли в покусывания шеи и ниже. Лось даже не успел заметить, когда Ярослав успел расстегнуть на нём рубашку. В машине было очень тесно и жарко, Лось умудрился оттолкнуть от себя настойчивого любовника: - Яр, тссс… не разгоняйся, не в машине, мне душ нужен, я не на свидание собирался, когда к тебе шел, – протараторил Лось, удерживая его руки.  - Поехали ко мне, похуй на брата, я его попрошу погулять. Лось хрипловато рассмеялся: - Ага, он по доброте своей душевной побежит гулять, только чтобы ты со мной покувыркался. Бред. Ярослав откинулся на свое кресло, положил руки на руль и прикрыл глаза, успокаивая дыхание.  - Мы как малолетки по углам прятаться будем?  - И я о том же. Не дело это.  - Поехали в гостиницу или сауну?  - Сауна, пожалуй, лучше. Поехали. Полгода спустя. Гурьянов-младший стоял в дверях Яриной комнаты и смотрел, как тот собирает вещи и скидывает их как попало в спортивную сумку. - Яр, я обещаю, я не буду вам больше мешать, но не съезжай, а?  - Хватит, я всё равно не собираюсь жить с тобой и родаками всю жизнь, и не неси чушь, ты тут ни при чем вовсе. - Ну да, я всегда ни при чем – пустое место. - Нет, я тебя очень люблю, но, видимо, наши чувства отличаются. Когда ты уже посмотришь по сторонам и заметишь, что я не единственный? Костя насупился и сжал руку в кулак – сильно долбанул по косяку, от чего тот даже не дрогнул, а костяшки пальцев покраснели. Молния закрывающейся сумки громко лязгнула в тишине. Ярослав за широкий ремень подхватил сумку на плечо и подошел к выходу, но Костя перегородил путь рукой. - Хватит уже, бесит, ты, что, слов простых не понимаешь? Тебе сложно объяснять надо?  Костя обреченно смотрел брату в глаза. Тот был зол. - Живите тут, пусть твой Лось к нам перебирается. - Ну да, а ты будешь дрочить под нашей дверью по ночам? Ну уж нет. И не придет он сюда – ты это прекрасно знаешь. Спасибо тебе, «родной». Последнее слово прозвучало с сарказмом, и Костя отшатнулся, рука безвольно упала вдоль тела. Ярослав тут же сорвался с места, он даже не обернулся, чтобы попрощаться с братом. Только кинул через плечо: - Как устроюсь, родакам позвоню, адрес им скажу, а ты уже взрослей, брат.  Дверь закрылась почти бесшумно, но щелчок в тихой квартире прозвучал как гром. Костя сел на кровать брата, комкая пальцами плед, и разревелся. Всё равно никто не видит, а слезы в горле стоят, камнем на душе висят. Что ж эта за любовь больная, страсть голодная к телу брата? И никто не мог его заменить, а ведь даже сравнивать не с чем было: не было ничего никогда – только сны и грезы. Костя сам себе придумал то, как он будет чувствовать себя с братом, и сам в это свято поверил. Он уже со счета сбился, сколько раз его брат отшивал. А когда Яр вернулся из командировки и помирился с Лосем, вообще стал грубым с Костей, даже жалость пропала – ну нафига она ему? Стыдно и паскудно, падать уже ниже некуда, кто бы руку протянул – встать сильно захотелось.  - Ром? Давай квартиру снимем?  - Снимай, – слова были сказаны отстраненно, как будто не ему и не с ним предлагают снять квартиру.  Лося устраивала такая жизнь – с родителями. Еда есть, постиранный, в тепле и заботе, захотел секса – позвонил Яру и ладушки. Лось боялся менять свою жизнь, это же надо всем говорить, что он с мужиком спит, карьера только в гору пошла, а тут, опачки, Лось – педик.  - Мне дома хорошо. Тепло и сытно. - А мне нет, сил нет больше с братом жить. Родители всегда где-то работают: то в Египте, то на Аляске. Да не важно, где они, только не дома. Брат должен сам научиться жить. Без меня. Я надеюсь, что он повзрослеет, найдет себе кого-то.  - Что думаешь дышать легче будет, если брат будет с мужиком левым трахаться? – Лось криво хмыкнул. - Не знаю, не видел его ни с кем, да мне и не должно быть тяжело, я никогда его не хотел – ты же знаешь это, да? - Знаю. - А еще я сексом заниматься с тобой хочу дома, а не в саунах, гостиницах и где попало. Достало искать угол, чтобы еще и не слышал никто.  Ярослава давно уже достали эти прятки – от родителей Лося, от брата и от чужих ушей. Он не хотел явно афишировать отношения, но и шарахаться при каждом взгляде, при каждом стоне достало до чертиков.  - Хочу видеть твою сонную рожу и голый зад по утрам, и чтобы никуда не торопиться, на часы не смотреть, – его голос звучал устало. Лось от этих слов только разозлился: его ВСЁ УСТРАИВАЛО.  - Ты никогда не думал о будущем? Что дальше? Ромка? Что? - Вот умеешь ты все испортить. Да, я не думал о будущем – и думать не хочу. У меня отличная работа, замечательные родители и дом, моя любимая комната, мой балкон. Я люблю это все, понимаешь?  - Понимаю – не дурак.  Тишина в ушах звенела, парни только сверлили друг друга взглядом. - Пойду я… дел много. – Ярослав встал из-за столика их излюбленной пиццерии и больше не произнес ни слова. А Лось не остановил, не пошел следом – он остался сидеть в одиночестве и переваривать сказанное. - Ебааать, как все сложно, – выругался Роман и, бросив на край стола купюру за заказ, покинув заведение спустя час. Яр уже снял квартиру и хотел порадовать Ромку новостью, а вышло все по-другому – разозлил. Даже сказать, что уже живет два дня в новом районе и квартира эта снята с последующим выкупом, не успел. И окна на озеро выходят – на то, где они любили сидеть вечерами. «Двушка, ну а зачем их больше?» Сейчас эти две комнаты, почти пустые, и кухня, на половину заставленная, радости особой уже не приносили.  Яр хотел обустраивать ее вместе с Лосем. Конечно, ждать, что Лось будет вешать шторки и украшать стены картинами, он не ждал. Или ждал? Именно поэтому теперь такое разочарование в душе. А еще впереди неизвестность – совсем ничего, белое полотно, ни одного мазка яркими красками. А так хочется. Звонок телефона резко прервал раздумья: - Да. … - Мам, я в порядке, не волнуйся. … - Да, да, я заеду и проверю Костю, но большего от меня не ждите: он уже большой мальчик. – Старшего всегда бесило, что над младшим такая опека, а в итоге что? Как разбалованное дитя себя ведет. Вынь и положи ему, что он захотел.  Отключив соединение, Ярослав накинул на плечи ветровку и вышел из дома. Моросил дождь со снегом. Благо в машине тепло.  Костя был в хлам пьяный, дома был бардак – видимо ночью тут гулял не только братец, но и куча народа. Стояли вонь от полной пепельницы и запаха перегара, на полу что-то разлито, а брат, в одних трусах и запутанной в ногах простынею, беззаботно спал.  - И что я тут делаю? – Ярик толкнул брата в плечо, и тот открыл глаза, красные и припухшие.  - Пиздец, ты взрослеешь! Вставай и убирай этот срач. Мать звонила, говорит, ты трубку не берешь.  - А ты, значит, добрый фей: прибежал спасать непутевого братца? – прохрипел спросонья Костя. - Не дождешься, звони матери и не смей больше ее волновать, понял? Можешь тут хоть притон устроить, но узнаю, что мама плачет, – придушу.  - Приготовишь мне кофе, а? Я все уберу, извини. Младший потер лицо руками, пытаясь прийти в себя, но с ночи гудела голова: сколько он выпил? Не помнил. И с кем пил – тоже. А еще он помнил, что лапал кого-то, но до чего-то серьезного так и не дошло – его вырубило. От этих воспоминаний Костю замутило, и он сорвался в туалет.  Ярослав остался помочь убраться и сварить брату кофе – ну не мог он просто уйти.  - Как обустроились? Кофе спас, и холодный душ, конечно, тоже. А еще брат сходил за банкой пива, и сейчас Костя прикладывал её ко лбу и стонал, что рассмешило Гурьянова-старшего. Как бы он не злился на брата, но не мог его не любить. - Да никак. – Улыбка погасла. - Эм? Не понял. Ты не снял квартиру? Ты же мебель забирал на кухню. - Я снял, и, знаешь, отличная квартира – как я хотел. Только я один там.  - Один? – Костя не мог понять, почему его брат один. В его голове не укладывалось, что его брата могут продинамить. - Лось, что, еще не собрал вещи у себя?  - Он и не собирается собирать. Его все устраивает в жизни. На кухне повисло молчание. А что тут скажешь? Костя залпом выпил банку холодного пивка и сгреб посуду со стола в раковину. До вечера братья навели чистоту и поели. Костя обещал, что приедет завтра помочь ему повесить шторы, но Ярослав отказался: он не хотел, чтобы шторы вешал ему брат. Не из вредности. - Нет, ты просто так приезжай, посмотришь, как я устроился, а шторы подождут. И запомни: мать не доводи. Костя согласился.