Цена одной жизни

Тёмный лес скалился гигантскими, развороченными грозой стволами, угрожающе нависал густыми кронами деревьев. Зловещее пение ветра напоминало скорбный плач, сильные порывы заставляли тяжёлые ветви качаться и скрипеть в унисон. Враждебность тренировочной зоны номер сорок четыре ощущалась на коже покалывающим холодком и преследовала постоянным чувством чужого взгляда в спину. Это место полностью оправдывало своё второе название — Лес Смерти. Устав после длительного бега, Хикота упал на влажную траву. Воздух от сбившегося дыхания вырывался из груди свистом, словно из пробитого резинового мячика. Он упрямо оттягивал уже достаточно растянувшийся рукав майки, стараясь скрыть под ним проступившие на плече бурые волдыри. Россыпь таких же отметин виднелась из-за ворота, охватывала шею, подбираясь к подбородку. — Проклятье! Их становится всё больше! — он опустил голову к земле и приглушённо выл в траву. — И зачем мы только пошли на этот дурацкий экзамен на чунина?! Рядом, оперевшись ладонями о колени и стараясь отдышаться, стоял Ирука, ему тоже было страшно, но он молчал. Ужас происходящего, словно растопленный воск, сначала обжёг всё внутри, а потом застыл во всём теле, сковывая движения. Последние полтора часа стали кошмарным сном. То, с чем его команде пришлось столкнуться, не было похоже на обычные ситуации на миссиях, которых они повидали уже достаточно за полтора года с момента окончания Академии. — Я не хочу умирать! — Хикота принялся яростно колотить кулаками землю, а потом замер с перекошенным гримасой отчаянья лицом. — Оно убило Тору, теперь убьёт меня! А потом примется за тебя! Ты следующий, Ирука! Ты должен бросить меня и бежать! — Вставай, ещё есть время! — Ирука потянул товарища за руку. — Если мы доберёмся до башни — экзаменаторы нам обязательно помогут! — Что они могут сделать? — голос от волнения срывался, руки тряслись от нервного напряжения, ещё чуть-чуть и Хикота забьётся в истерике. — Да что угодно! Наложат сдерживающие печати, медицинские дзюцу, придумают что-нибудь! — Ируке очень хотелось верить — всё можно ещё исправить, ещё можно спасти его друга. Совсем недавно их команда достала второй свиток и выдвинулась к центральной башне, по дороге к которой на берегу реки они нашли тело, ужасающее своим видом. Оно было обезображено, будто каналы чакры разорвались изнутри. В развороченных, словно тряпичные лохмотья, останках невозможно было опознать человека, лишь рядом в грязи лежал хитай Конохи. На влажном песке виднелись глубокие бороздки, жертва перед смертью отчаянно царапала землю. Кровь в радиусе метра окрасила берег в тёмно-пурпурные тона, окропила камыши. Стоило команде подойти чуть ближе, как нечто, похожее на плотную чёрную дымку, выбралось из мёртвого тела, закрутилось спиралью и, окутав Тору, пробралось внутрь. Защитные печати, что они пытались сложить, не сработали. Тору сразу же пожаловался на жжение в груди, в области, где концентрировалась чакра: меньше чем за час три появившиеся точки, как следы от небольших ожогов, разрослись, захватывая всё тело бурыми и тёмными пузырями. Поражение распространялось не только на кожном покрове, внутренние органы, похоже, тоже подверглись воздействию — Тору очень тяжело дышал, а движения стали неуклюжими, заторможенными. Когда поражение дошло до лица, он умер в страшных мучениях, на глазах друзей вселившееся тварь разорвала его изнутри. Бесформенное нечто, как чёрная плотная копоть, выбралось из тела, перебросилось на Хикоту, поражая и его страшными волдырями. И Хикота был прав — Ирука следующий. Стараясь побороть страх, он задавил своё малодушное желание спастись бегством, бросить друга одного умирать. Не этому его учили в Академии, шиноби так не поступают! Подняв друга, Ирука закинул его руку себе на плечо, поддерживая и помогая быстрее передвигаться, потянул вглубь леса. — Надо поторопиться, мы почти дошли! Нельзя сдаваться! — он боковым зрением заметил, как в обречённом взгляде промелькнула благодарность. Спустя каких-то пятьсот метров Хикота оттолкнул Ируку, упал ничком на землю и страшным голосом, срывающимся на крик боли, проревел: — Беги!!! — слова утонули в хрипах, тело в конвульсиях забилось, кожа на открытых участках тела вздувалась, словно под ней закипала кровь. Предсмертный крик, раздирающий тишину леса, звенел в ушах. Не оборачиваясь, не чувствуя ног, не разбирая дороги Ирука бежал. Он словно спиной ощущал незримое преследование: казалось, страшное нечто наступало на пятки, дышало гибельной безысходностью в затылок. Непрошенные слёзы от встречного ветра растекались по вискам, низкие кривые ветки царапали плечи и лицо. Когда от долгого бега стало жечь лёгкие и закололо в боку, он чуть сбавил скорость, переходя на быструю ходьбу. Ноги заплетались, совсем не слушались, в висках молотом стучала кровь, заглушая все звуки вокруг. Пересилив свой страх, Ирука обернулся. Паника смертельным холодом пронзила всё тело. К нему сквозь ажурную листву пробилось чёрное марево. Оно растекалось большой тучей, становясь почти прозрачным. Клубилось, сжималось, приобретая неясные очертания дикого зверя с многочисленными огромными когтистыми лапами. Сил убегать уже не было, Ирука кинулся влево, там был крутой спуск. Зацепившись ногой за корень дерева, торчащий из земли, он споткнулся и кубарем покатился вниз, ударяясь о камни и толстые ветки. Оказавшись на самом дне оврага, упал лицом в жухлые листья. Закрыл голову руками и, борясь с болью, замер, стараясь не проронить ни звука. Он слышал, как наверху, словно от лёгкой поступи, хрустели ветки, шелестели опавшие листья. Природа будто замерла, чуя страшную, разрушительную силу: всё стихло, даже крики диких птиц и треск насекомых замолкли. Лес погрузился в мёртвую тишину. Вдоль земли потянуло могильным холодом. Ирука долго лежал, боясь поднять голову, вслушивался в тревожное молчание. Постепенно безмолвие таяло в нарастающем гуле оживающего леса. Когда Ирука осмелился встать, первым делом полез под майку, проверить наличие следов, которые появились у его друзей сразу же после вселения в них той смертельно опасной штуки. Отметин не было. — Обошлось! — с облегчением выдохнул Ирука. Получение звания чунина уже не казалось такой желанной целью, он готов всю жизнь проходить генином, лишь бы его друзья были живы. А сейчас необходимо было добраться до башни и сообщить старшим об инциденте. Неужели, это была чья-то техника? Дыхание выровнялось, отупляющий страх отступил, освобождая разум. Мысли замелькали, пытаясь анализировать случившееся. Если Ируку эта зараза миновала, значит, она нашла кого-то другого? Это было очень опасно, нужно скорее доложить обо всём! По дороге он всё время трогал себя под майкой, проверяя отсутствие волдырей. Ирука чуть оживился, услышав недалеко, за деревьями, погружающимися в серые сумерки, тихие голоса. Этим звукам хотелось спешить навстречу. Хотелось кричать, что он выжил и видел нечто ужасающее, скорее поделиться хоть с кем-то своими переживаниями и страхами. Но, завидев неладное, Ирука закрыл рот руками, боясь выдать себя даже громким дыханием, инстинкты, выработавшиеся за последние полтора года вопили — нужно затаиться, и он спрятался за пушистыми кустами, пахнущими хвоей. Двое в форме АНБУ обступили команду номер пять, это были генины из его выпуска. Их боевые стойки и кунаи, направленные на спецбойцов, встревожили Ируку. Шиноби в масках сложили печати, и синий огонь невиданной техники охватил детей. Те безуспешно пытались вырваться из цепких языков пламени, истошно кричали. Единственная в команде девочка, захлёбываясь слезами, плакала, и в считанные секунды пламя поглотило их, оставляя на траве выжженный чёрный след. Крики боли и отчаянья исчезли с последними голубыми всполохами. АНБУ довольно потёрли ладони, один из них дёрнулся точно по сигналу и повернул голову в ту сторону, где прятался Ирука. Глаз за фарфоровой маской не было видно, но Ируке показалось, будто зияющие глазницы смотрят именно на него. Он остолбенел, только что специальное подразделение, которое призвано защищать деревню, на его глазах какой-то чудовищной техникой убило трёх генинов. Зачем? Что, чёрт возьми, происходит на этом проклятом экзамене на чунина? Но идти и выяснять это у АНБУ Ирука не собирался. В голове набатом стучала одна мысль — бежать! Путь к башне был отрезан и нужно двигаться к одним из сорока четырёх ворот. Мышцы в ногах гудели, наливались свинцом. Устал. Ирука, подгоняемый страхом, так устал всё время бежать. Накатывающая волнами паника сбивала дыхание, уже пришлось стать свидетелем пяти смертей его бывших одногруппников, такого даже на миссиях не случалось. Рядом не было капитана команды, некому было дать совет или помочь Ируке. Огромный лес угнетал, давил, заставлял чувствовать себя маленьким, слабым и беззащитным. Всюду скрывалась опасность: ядовитые растения и колючие плющи; хищные животные, таившиеся днём в норах, а в наступивших сумерках сверкавшие холодным зеленым огнём глаз из-за кустов; капканы и ловушки, расставленные другими участниками экзаменов. Всё это заставляло смотреть под ноги и по сторонам, передвигаться с предельной осторожностью. Но это не уберегло Ируку от удара. Он на бегу наскочил на невидимую стену, звонко клацнул зубами и отлетел. В глазах сверкало, в голове зазвенело. Зажатый в кулаке кунай со свистом резал воздух, Ирука бил наугад. Глаза в серебряном лунном свете видели хорошо, но никого рядом не было. Пока он крутился, ища источник опасности, за спиной беззвучно, словно сотканный из густого вечернего тумана, появился АНБУ. Ирука выронил кунай, напряжённые плечи опустились, ноющие ноги в коленях подогнулись. Отбегался. Сейчас и его, как всех, кто попал в зону заражения, уничтожат с помощью страшной техники, кутающей своих жертв синим смертельным огнём. Морда пса на маске ухмылялась, а боец молчаливо стоял, и от этого молчания становилось ещё хуже. Перед глазами вспыхнули воспоминания о последних минутах жизни команды номер пять, их стоны и крики. В груди всё болезненно сжалось и слёзы потекли по щекам. Ирука упрямо вытирал их, но они бежали не переставая, щипали глаза. Злость на самого себя горчила — он же шиноби, а шиноби не плачут. Ирука закусил дрожащую губу. Унижаться, просить пощады он не будет, он видел, как его друзей даже слушать не стали. Как бы ему хотелось сейчас тоже оказаться в маске, чтобы его заплаканное лицо никто не видел. — Пожалуйста… — ожидание мучительной смерти и гибельный страх, как пламя лёд, топили твёрдость в его груди, и оттуда прорвались отчаянные просьбы, — не убивайте…

***

Лес Смерти, казавшийся в детстве пугающим и опасным, сейчас у Какаши не вызывал ничего, кроме скуки и предсказуемости. Он знал тут каждую тропку, все ядовитые растения и все берлоги хищников. Поэтому, чтобы охранять закреплённый за ним периметр, никого не выпуская наружу, Какаши даже не пользовался шаринганом, он просто расставил ловушки и выжидал. АРТ: http://ipic.su/img/img4/fs/001.1437065383.jpg Ждать пришлось долго. Красный диск солнца лениво провалился за горизонт, и пепельные сумерки заволокли лес. Лишь верхушки самых высоких деревьев ещё горели от закатного света. На востоке в тёмно-синем бархате небес засияли первые звёздочки. Невидимые нити чакры задрожали, посылая вибрацию к одному из воткнутых в землю кунаев, указывающих на зону периметра, сквозь ловушки которого кто-то пытался проникнуть. Там оказался испуганный генин. Его подранная одежда выглядела так, словно стала жертвой диких котов. Хотя похоже, мальчишка просто напролом пробирался сквозь непроходимые чащи, царапая сухими ветками лицо, руки и ноги. Увидев Какаши, воинственный генин сдулся, как воздушный шарик, обречённо выронил кунай и поник. Он смотрел на безликую маску как на своего палача, губы подрагивали, из глаз покатились слёзы. Мальчик растерянно шмыгал носом, стыдливо пытался вытереть предательские слёзы, но вместо этого лишь растирал грязь по перепачканному лицу. Чувствительный нос уловил, как в воздухе забрезжил прозрачный, едва уловимый запах мужского пота и оружейного масла. Мальчика преследовал Корень. Какаши скривился под маской, как от зубной боли. Сегодня всех АНБУ и Корень, не задействованных в патрулировании Конохи и близлежащих территорий, собрали по тревоге. Произошло чрезвычайное происшествие на экзамене. Во время второго этапа в самом сердце Леса Смерти был взломан свиток, сдерживающий под своими печатями результат одного из неудачных экспериментов Орочимару. Как этот свиток мог попасть на экзамен и как был взломан позже будут разбирать старейшины и хокаге. Сейчас же все силы кинули на сдерживание вырвавшегося объекта. — Пожалуйста… не убивайте. На запачканном хитае едва угадывался символ Листа, перед Какаши стоял шиноби, но он видел лишь до смерти перепуганного мальчишку. — Я не заражён. Помогите, — генин задрал майку вместе с защитной сеткой, оголяя впалый живот и выпирающие рёбра, и уже тихим шёпотом добавил, — пожалуйста. Следов на его теле не было, даже шаринган ничего не увидел и Какаши убрал руку от поясной сумки, где лежал свиток. Сила, скрытая в нём, тянула к земле, жгла даже через плотную ткань и форму. Эти свитки выдали каждому бойцу, на случай, если им встретится шиноби, поражённый язвами или волдырями, чтобы запечатать объект, но это приведёт к смерти носителя. Остальных же, с оцепленной территории нельзя было выпускать. У Какаши, как и у других АНБУ был приказ, всех, кто попытается выйти за периметр — сдавать Корню. Корень же отправили в самый эпицентр, запечатывать генинов без признаков заражения для их же безопасности, чтобы позже провести обследование в лабораторных условиях, и в случае отсутствия угрозы — вернуть детей родителям. Глядя на безумный, как у затравленного зверя, взгляд мальчишки, как он беззвучно плакал и одними губами молил о спасении, Какаши сухо хмыкнул. Академия Конохи никогда не выпускала трусов или нытиков, что же он видел, чтобы быть настолько напуганным? Ветер зашевелил листья, тянул вечерней прохладой и острый врождённый нюх напомнил о приближающемся Корне. Нужно было просто дождаться их и сдать мальчишку. Но нутро привычно задрожало, точно струна вибрировала, подкатывая тошнотой к горлу. Такое иногда случалось с Какаши. Сослуживцы из АНБУ прозвали его шестое чувство «эхом грядущего». Это чувство всегда предвещало нечто страшное или опасное, и чтобы избежать большой беды, нужно было что-то изменить в заложенном укладе действий. Какаши в нерешительности сжал кулаки. Нет, это не жалкий вид растрёпанного и перепуганного генина вызвал сочувствие и желание спасти его! Сейчас это предчувствие, которое ещё ни разу не подводило, заставляло нарушить приказ. Очень хотелось, чтобы было именно так! До этого момента Какаши всегда исполнял отданные приказы, и он очень хорошо помнил, к чему нарушенные правила привели его отца. — Ни звука, — тихо, но жёстко велел Какаши, подобрав кунай, схватил генина и запрыгнул с ним на нижний ярус ветвей соседнего дерева. Там в огромном многовековом стволе разверзлось дупло, не большое, но достаточных размеров, чтобы спрятать в нём тринадцатилетнего пацана. Корень не заставил себя долго ждать. — Сюда бежал генин! Где он? — пренебрежительно поинтересовался долговязый в птичьей маске, глядя снизу вверх. — Тут никого не было! — прокричал Какаши, надеясь, что мальчишке, прячущемуся совсем близко в дупле, хватит ума не выдать своё присутствие. — А как же ловушка? — второй из Корня в маске куницы качнул рукой невидимую стену, будто проверяя её на прочность. — Заяц попался. — И где теперь этот заяц? — Нос расшиб и убежал! — с лёгкой ноткой заносчивости отозвался Какаши. — Что-то не очень верится! — рявкнул долговязый. — Хотите обвинить меня во лжи? — с вызовом спросил Какаши и скрестил руки на груди, показывая свою уверенность, больше похожую на провокацию. Стычки между АНБУ и подразделением Корня были обычным делом, но за разборки во время важных операций можно было получить выговор, а то и вовсе загреметь в карцер. Долговязый и второй в маске куницы крутанулись на месте и скрылись в кустах. Какаши выждал несколько минут, он чувствовал, они не ушли, стояли там, в укрытие глухих ветвей и плотной тени. Едва слышно, на грани безмолвия и шёпота он выдохнул: — Сиди тихо, до моего прихода. И большими прыжками он направился к своему посту. Сквозь его стену-ловушку бойцы Корня не пройдут, а его стремительное перемещение уведёт их внимание от того дерева и дупла, где он спрятал генина. Внутри тревожная струна замолкла, лишь желудок тихо поскуливал от голода. Какаши поступил правильно, эхо ещё ни разу не подводило и многократно отводило смерть от него и его сокомандников.

***

Прошёл час, прошёл другой, сквозь участок, оцепленный техникой Какаши, никто больше не пытался пробраться. Второй этап экзамена оперативно свернули. Всех генинов, не попавших в зону заражения, собрали по лесу. Их отправили в резиденцию хокаге для дальнейшего наблюдения, а также для составления подробных отчётов о произошедшем на тренировочном полигоне сорок четыре. Бойцов Корня и АНБУ, зачищавших и охранявших периметр, согнали в импровизированные карантинные палатки в полутора километрах от Леса Смерти. Жёлтые брезентовые стены уходили в небо огромными переливающимися от специальной пропитки сводами. Ткань была очень плотно натянута, но сильный ветер снаружи заставлял её шевелиться, создавалось впечатление, что палатки были живыми и они дышали: медленно раздувались, а затем быстро сдувались. Какаши знал: несмотря на кажущуюся ненадёжность, эта защита подкреплена особыми техниками и чакрой. Ни кунай, ни чидори, ни даже сила, которая могла вырваться из кого-то среди присутствующих, не пробьёт эти стены. Палатки были разделены на четыре изолированные и надежно охраняемые зоны: в одной обследовались трупы, в другой — дети, не имеющие признаков заражения, в третьей — бойцы Корня. В последней секции доскональный осмотр проходили члены АНБУ. Внутри всё щекотало, будто Какаши проглотил живую рыбку, и та бешено билась, не желая смириться с судьбой и погибать в чужом желудке. — Чисто, — медик из Корня, просканировавший своей чакрой уже три десятка бойцов, трясущейся рукой вытер пот со лба, — следующий! Какаши нервничал, но старался не показывать вида. Их держали больше трёх часов, он надеялся, мальчишке хватит ума и выдержки просидеть всё это время тихо, не привлекая к себе внимание. И тот не ломанётся опрометчиво через Лес Смерти, желая скорее попасть домой. Подобные ошибки могли стоить ему жизни, кто знает, какие ловушки для охраны зоны от посторонних успели расставить бойцы Корня после их ухода из Леса. Когда осмотр был завершён, всех участвующих в локализации заражения спецбойцов согнали перед шатром, собрание проводил сам Данзо. Говорил сухо, кратко. Какаши отметил — тот намеренно старался избегать тем, которые могли спровоцировать вопросы, о том, кто и как мог допустить появление свитка на экзаменах, свитка, который должен был содержаться в строжайшей секретности и под охраной. Основное внимание было заострено на обнаруженных шести трупах, не поддающихся опознанию, позже будет проведена экспертиза ДНК, чтобы установить личности погибших. Ещё семь человек, судя по спискам экзаменующихся, пропали. Среди тех, кого нашли, а так же у членов АНБУ и у бойцов Корня не было обнаружено искомого объекта — никто из них не являлся заражённым. Из очень скудного доклада Данзо и того, что Какаши раньше слышал об этих весьма неудачных экспериментах в лаборатории Орочимару, он смог сделать вывод — объект нашёл себе стабильного носителя. После стольких попыток, закончившихся для заражённых шиноби страшной смертью, со взрывом каналов чакры, подопытная тварь нашла себе оболочку, не конфликтующую по частотам пульсации чакры с её собственной природой. Таким носителем стал один из пропавших генинов, скорее всего, он смог улизнуть сквозь все хитроумные ловушки, мимо бойцов Корня и АНБУ. Похоже, для Данзо теперь главной задачей было найти носителя. Корень послали снова прочёсывать Лес Смерти, некоторых направили следить за домами пропавших и неопознанных, на случай если дети туда вернутся. Бойцам АНБУ раздали список с тринадцатью именами и фотографиями, чтобы в случае чего они могли узнать разыскиваемых. В этом году шаткое состояние мира между крупнейшими скрытыми деревнями и нависшая угроза войны вынудили Коноху проводить экзамен на чунина только среди генинов своей деревни. При случившемся инциденте это было как нельзя кстати — всё произошедшее можно было сохранить в тайне от других деревень, а так же избежать обострения конфликта между союзниками. Среди списков была фотография того самого генина, который встретился Какаши в Лесу Смерти. «Умино Ирука» — прочёл он подпись, с удивлением отмечая, как внутри всё успокоилось от осознания, что пацан не попался в лапы Корня. Какаши подчинялся напрямую Третьему хокаге, сейчас же его не было в деревне. В его отсутствие отряд АНБУ переходит под командование старейшин и Данзо. Следуя приказу, всем уставным правилам и закону присяги — Какаши не должен был скрывать мальчишку от Корня. А сейчас он просто обязан был доложить, о его местонахождении. Но отчего-то эхо внутри молчало, невероятное спокойствие обволакивало, грело солнечное сплетение, словно он правильно поступает. Да и не хотел он сдавать генина Данзо, особенно если тот вдруг окажется стабильным носителем. Какаши слишком хорошо знал методы главы Корня: его расчетливость, безжалостность и хладнокровность; попадись ему носитель, он превратит жизнь того в ад с бесконечными тестами и опасными экспериментами. Смертельно уставший и неживой взгляд, которым первое время смотрел на всех Тензо, до сих пор может промелькнуть во время совместных миссий. Какаши никогда не забудет тех ночей под открытым небом, когда тишину иглой пронзал страшный крик, с которым Тензо бывало просыпался в холодном поту. После этого чудовищный, животный вопль напарника ещё долго звучал в голове. Он никогда не рассказывал, что же ему пришлось пережить сначала в лабораториях Орочимару, а потом и в исследовательском корпусе Корня. Но один лишь цепенеющий вид Тензо, когда эта тема так или иначе поднималась, выдавал весь ужас случившегося. И Какаши не хотел, чтобы подобная участь настигла того мальчишку с перепуганными большими глазами. Куда с большим спокойствием Какаши бы передал генина под ответственность хокаге, тот точно бы не позволил ставить бесчеловечные опыты на подростке. Но Третьего в деревне не было, он отправился на дипломатическую миссию, урегулировать накалившуюся обстановку на границе со Страной Воды. АНБУ приказали сдать свитки с мощной запечатывающей техникой. Какаши сразу догадался — они не позволят уничтожить заразу вместе со стабильным носителем, он им нужен живым. Целью всей операции было далеко не истребление источника заражения, а захват образца, способного сосуществовать с объектом. Это ещё больше укрепило уверенность Какаши, в том, что он принял верное решение. Корень душил своей дотошностью, затягивал каждую процедуру. Напряжённая атмосфера между двумя весьма недружественными друг другу подразделениями накалялась. Бойцы АНБУ стали отпускать нелестные шуточки в сторону членов Корня. Рядом громко и нервно засмеялись, Какаши воспользовался суматохой и всего на миг спрятался за спину одного из сослуживцев, чтобы молниеносно сложить печати. Медицинский свиток в его сумке теперь выглядел так же, как и запечатывающий. Его Какаши и сдал, расписался в формуляре и, убедившись, что подмену не заметили, поспешил уйти. Этот свиток станет его страховкой, если мальчик всё же заражён и будет представлять угрозу — безопасность Конохи куда важнее, чем жизнь одного невинного ребёнка.

***

Лес ополчился на незваных гостей густым туманом, дальше трёх метров ничего не было видно, это стало лучшим прикрытием, чтобы незаметно пройти все посты с Корнем. Бинты на ногах вмиг промокли от росы, приятный холодок успокаивал ноющие мышцы. Бледные лучи утренней зари неуверенно прощупывали верхушки гор, Какаши торопился вывести генина из леса до того, как полностью рассветёт. Ирука послушно сидел там, где его оставил Какаши. В плотном мраке дупла, обхватив колени руками, тот нервно грыз кусок ветки, размочаленный конец которой уже стал похож на каллиграфическую кисточку. Увидев своего спасителя, притупленный взгляд загорелся надеждой, губы на миг сложились в неловкой улыбке. — Вылезай! — прозвучало тихой, но твёрдой командой. Когда они спустились на землю, Какаши открыл под маской шаринган. Бесцеремонно сдёрнул детскую майку вместе с сеткой — Ирука неуклюже качнулся и прижал кулаки к груди, стараясь не защититься, а закрыться. Он поднял оробевший взгляд, явно не понимая, что же от него хотят. Какаши без лишних разъяснений покрутил его, задрал вверх руки. Потрогал взмокший лоб — температуры не было, оттянул веки — глаза воспалённые, красные, заглянул в рот, осмотрел даже уши. Никаких следов, кроме царапин, синяков и следов от укусов насекомых. До Ируки, видимо, стало доходить, что его пытаются осмотреть на наличие признаков заражения. Он скривился, как от горького лекарства, брови сошлись вместе, обозначая глубокую складку на лбу, руки не уверенно скользнули к застёжке на штанах. — Не нужно, — предупреждая действия, Какаши вернул одежду, её крепко прижали к груди. — Передвигаться за мной след в след сможешь? — Да! — Если покажу так, — вертикально поднялась открытая ладонь, — останавливаешься. Если так, — ладонь посмотрела в землю, — прячешься без лишних разговоров. — Я понял, — мальчишка ответственно кивнул. Из леса они вышли под покровом утренней дымки. Пройти незамеченными через ворота оказалось чуть сложнее, охрану укрепили. — Техникой превращения хорошо владеешь? — получив утвердительный кивок, Какаши сложил печати. — Техника призыва! В белых облачках появился Акино. Ирука точно позабыв обо всех передрягах, в которых ему довелось побывать, подпрыгнул от восторга и присел рядом с псом. Увидев детскую руку, потянувшуюся потрепать Акино по холке, тот негрозно, но предупреждающе зарычал. — Не надо! — Какаши строго одёрнул генина. — Превратись в него. К Ируке вмиг вернулся серьёзный вид, он сложил печати и уже два совершенно одинаковых пса сидели рядом. Мальчишка в точности повторил местами выгоревший рыжий оттенок шерсти, всё до единой детали. Единственное, что могло выдать — это взгляд, но его скроют чёрные очки, которые всегда носил пёс. Отпустив Акино, Какаши с Ирукой без помех прошли через ворота. Двое джонинов почтительно кивнули бойцу в знакомой маске и его призывному псу. Превратившийся в ниндога Ирука послушно семенил рядом, стараясь держаться ближе к ноге «своего хозяина». После команды: «По крышам!» — они быстро помчались по верхним ярусам Конохи. Пёс следом за Какаши запрыгнул в одно из тёмных окон. — Развейся! Хенге развеялось. Ирука молчал и внимательно ловил каждое движение Какаши. А едва заметно трясущиеся руки, сжимающие в нервном ожидании край майки, выдавали волнение. Он совершенно не понимал, что происходит, но вопросов не задавал, возможно, боясь услышать на них ответы. Сняв фарфоровую маску и отложив её на стол, Какаши присел на кровать, устало потёр гудевшие от напряжения виски. Ирука удивлённо разглядывал вторую маску, скрывающую пол-лица. Стараясь очень осторожно подбирать слова, Какаши неуверенно начал непростой разговор: — Что ты видел? — Мы труп нашли в квадрате два D, тот был очень сильно изувечен. Как только мы подошли, из него что-то выбралось, что-то чёрное, туманное и не имеющее оболочки. Оно проникло в нашего друга… Ирука быстро тараторил, стараясь по всем правилам отчитаться о произошедшем перед старшим по званию. Но когда рассказ зашёл о его погибших друзьях, слова полились эмоциональным, сумбурным потоком. Словно камни сыпались из-за пазухи, облегчая ношу, будто случившееся мучило его так давно, и ему хотелось скорее освободиться от всего, что видел, что так долго держал в себе. Какаши пришлось несколько раз перебивать Ируку: уточнять детали и возвращаться в начало повествования, пока всё не встало на свои места. Одно только было не ясно: объект действительно прошёл очень близко и не вселился в Ируку, тогда тот просто родился в рубашке; или же мальчишка заметил, как в него проникли, но из-за страха утаил этот факт? Новыми вопросами тут не поможешь. Страх иногда оказывается сильнее разума. — Что бы в лесу не произошло, в ком бы та дрянь сейчас ни сидела, — Какаши последнюю фразу выделил интонацией, чтобы Ирука понял — не стоит ничего от него скрывать, — пока Третий через неделю не вернётся с дипломатической миссии, из квартиры не выходить! На глаза никому не попадаться! Мне жаль, но даже твоим родителям нельзя сообщить, что ты жив, пока всё не разрешится. — Некому сообщать, — мрачно буркнул Ирука. — Хм… — Какаши не стал рассыпаться в словах соболезнования и продолжил наставления, — Никто тебя не должен видеть, иначе сгубишь себя и подставишь меня. — Я всё понял, — выражение лица сделалось не по годам взрослым. — Спасибо, я понимаю, на какой риск вы из-за меня идёте. — Угу, — хмуро кивнул Какаши, «риск» — это даже не то слово, которым можно было описать те ужасные последствия, грозившие ему, — а сейчас марш в ванную, — он из шкафа достал чистое полотенце и протянул его Ируке. — В холодильнике ещё должна оставаться еда, а мне нужно ненадолго отлучиться. Когда Ирука направился к ванной, Какаши достал из-под кровати маленький стальной чемодан и убрал в него запечатывающий свиток.

***

— Какаши, какого хера так рано припёрся в мой выходной? — заспанный Генма, не скрывая своего недовольства, всё же впустил Какаши, направляя его на кухню и уводя от плотно закрытой двери в спальню, где, похоже, пытался спрятать своего гостя от посторонних глаз. — Прости, помощь твоя нужна… Он говорил очень тихо, почти шёпотом, чтобы Райдо, находящийся через стенку, не услышал их разговора. Как бы не хотел Генма скрыть свою личную жизнь, Какаши был слишком внимателен к мелочам, и он узнал бронежилет в прихожей по характерным блестящим от оружейного масла замкам нагрудных карманов. Во всей Конохе только Райдо смазывал застёжки, чтобы иметь возможность открыть их на долю секунды быстрее. — Больше никто не должен знать о моей просьбе. — Я догадался, — проследив за настороженным взглядом, упирающимся в соседнюю стенку, Генма растянул довольную улыбку, — ближе к делу. — Мне нужна травма, например выбитое плечо. Ровно на неделю. — Кажется, я ещё не проснулся, — Генма сладко зевнул, от чего у Какаши свело челюсть в желании ответить тем же, — ничего не понял. — Мне сейчас нельзя уходить на долгосрочные миссии, или слишком далеко от деревни. Поэтому нужна несерьёзная травма. — Даже спрашивать не стану «зачем». Всё равно не ответишь. Генма неслышно удалился и вернулся с маленьким пластиковым контейнером. Он выбрал из своего набора самую длинную иглу, едва толще волоса, а затем долго примерялся. Его нервозность и неуверенность застыли в воздухе. Какаши почти физически ощущал эту нерешительность, так же как собаки чуют чужой страх. Невольно напрягся: — Какие-то проблемы? — Абсолютно никаких, — огрызнулся Генма, он вытащил из кухонной дощечки торчащий сенбон и сунул в зубы, отчего-то это всегда его успокаивало, — промахнись я хоть на пятую миллиметра — оставлю тебя инвалидом. Так что расслабь плечо и не тявкай под руку! — Молчу. — Готово, — укола Какаши даже не почувствовал, а вот рука сразу отяжелела, плечо неприятно заныло, — покраснение, отёк и местное повышение температуры будут как при разрыве связок второй степени. Сейчас как можно скорее идёшь показываться медикам АНБУ, скажешь, потянул плечо на тренировке. Как только они подтвердят диагноз и выпишут тебе больничный — быстро ко мне. Сниму все симптомы. Рука висела плетью, и Какаши пришлось воспользоваться помощью друга, чтобы надеть водолазку и защитный жилет. — Спасибо, я в долгу перед тобой. — Да ерунда, обращайся, — Генма похлопал по здоровому плечу и, заглядывая в открытый глаз, словно пытаясь понять серьёзные ли проблемы у Какаши, добавил, — не забывай, у тебя есть друзья.