Цена одной жизни

Когда Какаши вернулся домой, слепящее солнце уже стояло на юго-востоке и неспешно ползло к зениту. Бандаж тесно стягивал плечо и сковывал движения руки, в нём теперь придётся проходить как минимум неделю, поддерживая легенду о разорванных связках. Под эластичной тканью кожа невыносимо зудела. Всё тело неприятно чесалось, хотелось скорее принять душ и смыть с себя всю грязь Леса Смерти и въедливый запах карантинных палаток. Царившая в квартире тишина заставила его занервничать. Неужели, генин смотрел таким понимающим взглядом, кивал, мол, осознаёт всю серьезность ситуации, а сам сразу же после ухода Какаши сбежал? Но Ирука нашёлся спящим. Он свернулся калачиком: поджал ноги, обхватил себя руками, словно ещё находился в сыром и холодном дупле в Лесу Смерти. Он спал на заправленной кровати, даже не осмелившись её расстелить и забраться под чужое одеяло, улечься на чужую подушку. Зато не постеснялся полазить по шкафам и найти себе чистое бельё, свою одежду он выстирал и развесил на стуле. Вид сладко спящего Ируки вызвал улыбку, футболка ему была велика, а трусы смотрелись слишком широкими шортами. Какаши накрыл его свободным краем покрывала, генин оказался настолько уставшим и вымотанным, что не заметил прихода хозяина квартиры. Он даже не почувствовал как тяжёлая ткань опустилась на плечи, укрыла ноги. И пусть, ему тут ничего не угрожает. Какаши даже слегка позавидовал, он уже давно разучился так крепко спать. Себе Какаши расстелил старый футон, маленькие частички пыли взвились в воздухе, светлячками заискрились и засверкали в солнечной полоске света. Из рюкзака пришлось достать походное одеяло, комнату сразу наполнил горький запах костра и псины. Одеяло, на котором спал Ирука, было единственным в квартире. Недобро щурясь полуденному солнцу, Какаши плотно задёрнул шторы. Он только вернулся с затяжной миссии и не успел отдохнуть, как его сразу отправили патрулировать зону заражения в Лесу Смерти. Усталость ныла во всём теле, колотила в затылок, сдавливала виски. Приняв долгожданный душ, Какаши сразу же уснул, как только принял горизонтальное положение.

***

— Доброе утро! — стоило лишь открыть глаз, как с кровати свесился Ирука и с необычайными для раннего времени бодростью и любопытством уставился на Какаши. — А что у вас с рукой? — Доброе, травмировал. Они проспали почти двадцать часов. Сон Какаши был чутким, почти прозрачным, он отчетливо чувствовал чужоё присутствие в комнате. До раннего утра слышалось мерное посапывание, а потом Ирука проснулся и больше не смог заснуть, Какаши понял это по сбившему свой такт дыханию и по протяжным вздохам, которые временами доносились с кровати. Терять напарников по команде в любом возрасте и звании тяжело. Ещё тяжелее не переставать думать о них, о том, что ты мог их спасти или оказаться на их месте. Будучи вынужденным гостем в чужой квартире, Ирука старался производить как можно меньше звуков, даже, кажется, пытался лишний раз не шевелиться, чем вызвал уважение в глазах Какаши. — Омлет делать умеешь? — от выспавшегося Ируки исходила волна неуёмной энергии и пока они вынуждены находиться в одной квартире, эту энергию было просто необходимо направить в мирное и полезное русло. — Да! — Ирука ещё больше оживился, подскочил на кровати, готовый по команде в любую секунду сорваться на кухню. — Мне три яйца. На соевом соусе, с укропом. — Сейчас сделаю! — босые пятки сверкнули в полутора метрах от пола, бесшумно приземлились на голый пол и большими прыжками умчались из комнаты. Спустя несколько минут Какаши зашёл на кухню. Процесс приготовления завтрака шёл вовсю: чайник пыхтел на огне, масло в сковороде разогрелось, вилка звонко взбивала яичную смесь. Ирука быстро освоился и нашёл всё необходимое в весьма аскетичной кухне: там было лишь то, что использовалось ежедневно и ничего лишнего. — Я предпочитаю, когда омлет размешивают, — Какаши уселся на подоконнике и развернул книгу в ярко-оранжевой обложке авторства Джирайи. — Хорошо, — Ирука важно кивнул в ответ и принялся размешивать яйца в сковороде заранее приготовленной лопаткой. — Покажи живот, — Какаши вдруг вспомнил, что надо бы периодически присматривать за генином, нет ли проявлений заражения. Ирука тут же повернулся лицом и гордо, почти демонстративно задрал футболку, которая на нём висела как платье на девчонке. Какаши удовлетворенно кивнул — следов не было. И, скорее всего, Ирука этим утром и сам проверял их отсутствие, иначе не было б на его лице такого странного и довольного выражения. Омлет получился очень неплохой, ничуть не хуже, чем делал сам себе Какаши. А вот с чаем вышла неловкая ситуация — кружка была всего одна, Ирука стал первым гостем за последние несколько лет. Какаши пообещал купить вторую кружку, а пока пили чай по очереди из одной. Ирука старался вести себя сдержанно и прятал любопытный взгляд, когда Какаши снял маску за столом, но украдкой всё же разглядывал. После завтрака без каких-либо напоминаний или просьб он собрал посуду и принялся её мыть — Какаши впервые за многие годы наслаждался маленьким радостям, когда ему приготовили завтрак, за ним убрали со стола и помыли посуду. Уже вторые сутки пошли после инцидента на экзаменах — не лишнем было бы зайти в штаб АНБУ и между делом узнать подробности о результатах поисков. Может, носителя уже нашли, и Ируке ничего не угрожает. А ещё нужно было купить продуктов, теперь их было двое, и еда закончится в два раза быстрее. Ируке он сообщил лишь о последней своей цели, и ещё раз напомнил, чтобы тот не выходил из квартиры и даже близко к окнам не подходил.

***

Один. Ирука снова остался в чужой квартире один, но это было куда лучше, чем сидеть в сыром стволе дерева в Лесу Смерти и ждать. Такого долгого и выматывающего ожидания он не помнил за всю свою жизнь. Он всматривался до рези в глазах в черноту леса, куда почти не проникал лунный свет, прислушивался к треску веток, гнущихся под напором ночного холодного ветра и к каждому шороху, раздающемуся внизу под мягкой поступью зверей. Любой звук мог оказаться спасением или погибелью, и сердце замирало, пропускало удар и снова ускоряло свой ритм. Несколько часов он провел в полной неподвижности, его можно было принять за каменное изваяние, а внутри всё бушевало — он ещё никогда не чувствовал такое желание выжить и жить, как во время этого ожидания. Было просто невозможно выразить словами всю ту благодарность, которую он чувствовал к АНБУ в маске собаки. Он пощадил Ируку, спрятал от других бойцов, провёл в деревню, привёл в свой дом и позволил остаться до возвращения Третьего. Самое меньшее, что Ирука мог сделать, так это устроить генеральную уборку в его квартире. АНБУ, по всей видимости, старался поддерживать чистоту и порядок, но пыль и растянувшаяся по углам паутина выдавали частое и длительное отсутствие хозяина. Прежде чем заняться уборкой, Ирука решил замочить в ванной насквозь провонявшее походами и кровавыми миссиями одеяло, под которым спал АНБУ. Этот тяжёлый и удушливый запах с ночи висел в комнате, окна были открыты, но задёрнутые плотными шторами, и свежий воздух с трудом пробивался сквозь них. Намокнув, ткань потяжелела, в воде поплыли серые разводы грязи и звериный ворс. Пришлось залезть в ванну с ногами и хорошенько «помесить» одеяло. Ирука изо всех сил топтался и прыгал в мыльной воде, поднимая брызги и пузыри. Рука, упиравшаяся в кафельную стену, вдруг провалилась. Одна из плиток запала внутрь, открывая вентиляционную шахту. В груди всё замерло от удивительного волнения — предвкушения открытий, Ирука нашёл секретный тайник АНБУ. Аккуратно вынув плитку, он засунул туда голову, шахта была широкая и тёмная, холодный и свежий воздух тянул сквозняком вверх. Но ничего внутри не оказалось, никаких секретов, никаких тайников. Приладив на место плитку, Ирука выпрыгнул из ванны. Прибравшись на кухне, в ванной и прихожей, Ирука поглядел на часы — АНБУ задерживался, значит, он ещё успеет навести порядок в комнате. От пыли чесался нос, подушечки пальцев сморщились от воды и пекли от моющего средства. Весь намеченный фронт работ был проделан, и оставалось только помыть под кроватью. Но тут тряпка во что-то упёрлась. Это был небольшой чемодан, оббитый стальными пластинами, без замка. Тот самый чемодан, который он видел, когда АНБУ выдал ему полотенце и отправил мыться. Ирука тогда обернулся, чтобы попросить чистую одежду, но, увидев, как боец сосредоточенно смотрит на некий свиток и, нахмурившись, убирает его в небольшой чемодан, ушёл, так ничего и не попросив. Железный чемодан своей тайной жалил руки. Ирука хотел убрать его обратно под кровать. Он не крыса, чтобы рыться в чужих вещах, но нестерпимо хотелось знать, что же вызвало такой серьёзный и суровый вид АНБУ, когда тот прятал туда загадочный свиток. Что-то внутри подсказывало — это могло касаться Ируки. Посмотрев на дверь, ведущую из комнаты, на задёрнутое шторами окно и прислушавшись к звукам, доносившимся с улицы, он, затаив дыхание, открыл чемодан. Там было множество медицинских справок и служебных выписок, жёлтая бумага пестрила красными печатями и синими штампами. «Хатаке Какаши» — было написано имя АНБУ на каждой из них. «Хатаке Какаши» — повторил одними губами Ирука. Ещё там оказалась фотокарточка, с которой улыбаясь смотрел Четвёртый хокаге, а его команде было на вид столько же, сколько сейчас Ируке. И на фотографии АНБУ-Какаши тоже носил тряпичную маску на пол-лица. Рядом с фотографией лежал кунай необыкновенной формы и маленькая аптечка. Небольшую стопку писем, перевязанных чёрной атласной лентой, Ирука не стал разглядывать. И тот самый свиток оказался в коробке, зелёный с жёлтыми краями и светящимся огнём символом Конохи. На свитке стояла печать с трёхуровневой защитой, открыть такую можно было лишь значительным вливанием чакры. Держа руку на расстоянии нескольких сантиметров, Ирука ощущал, какой силой веяло от свитка: жуткой, разрушительной, смертельной. От этого чувства в животе всё скрутило тугим спазмом, зубы свело, как от ледяной воды. Страшно представить, что могло крыться в этом свитке. Ирука разложил все предметы на свои места в чемодане и убрал его обратно под кровать. По неведомой причине тело тряслось, как после сильного выброса адреналина. Делая глубокие вдохи, он старался успокоиться и выкинуть мысли о свитке из головы. Выходило не очень хорошо, необходимо было срочно переключить внимание на что-то другое. Оценивая проделанную работу, Ирука окинул комнату взглядом, высматривая, ничего ли он не забыл. Среди минимального и исключительно необходимого количества мебели и предметов, среди серых и спокойных тонов инородным пятном выделялся цветок в горшке, он стоял на тумбочке перед окном. Но и тот от пыли был почти серый. Ирука сочувственно оглядел чахлое растение: листики сжались и опустились, земля в горшке совсем окаменела. Но, несмотря на тяжёлую судьбу, упрямое растение пыталось зацвести, выпустив небольшой бутон, которому явно не хватало сил, чтобы раскрыться. Тяжело вздохнув и мысленно отругав АНБУ за столь наплевательское отношение к цветку, Ирука понёс его в ванную. Напитавшись влагой, растение приподняло помытые блестящие листочки, но даже после водных процедур у него был жалкий вид. Наверняка, помимо нерегулярной поливки, ему не хватало солнечного света. Помня о наставлениях, Ирука, не высовываясь из-за тёмной шторы, выставил растение на подоконник под ласковые лучики света. Спазм в желудке совсем прошёл и сменился острым чувством голода. Самое время заглянуть в холодильник. В морозилке нашлись полуфабрикатные котлеты из морепродуктов. Пока масло на плите шипело и пенилось, Ирука давился слюной, глядя на золотистую корочку, которой взялась нижняя сторона котлет. Когда он переворачивал поджарившийся полуфабрикат, масло большой раскалённой каплей брызнуло из сковородки Ируке на внутреннюю сторону запястья. — Ай! — он скривился и поспешил к мойке, чтобы подставить ожог под холодную воду. Рука замерла в сантиметре от струи воды. Красный обожженный участок кожи моментально почернел, взялся грубой и сухой коркой, которая растрескалась небольшими пластинками, очень похожими на чешуйки рептилии. Пластинки зашевелились, поднялись волной, как живые, и снова улеглись. Всё произошло настолько быстро — Ирука даже сообразить не успел, что именно он видел. Почти сразу корка посветлела и словно растворилась, оставляя кожу невредимой, даже следы ожога исчезли. Он спешно сунул руку под кран, под ледяную воду. Грубой щёткой и с моющим средством он в панике тёр кожу там, где только что видел страшные следы. Место, растёртое едва ли не до крови, покраснело и горело. Леденящий страх пробрал всё тело. Ирука схватил табурет, и, волоча его с жалобным скрипом по полу, потянул в ванную. Забравшись на табурет, он встал перед высоко висевшим зеркалом и снял майку. Тяжело дыша, крутился как пёс, пытающийся поймать свой хвост. Следов не было! За это время на плите сгорели котлеты. Маленькая кухня быстро наполнилась прогорклым чадом, всё было как в густом тумане. Ирука дёрнулся в сторону окна, чтобы проветрить задымлённую кухню, но тут же вспомнил приказ — к окнам ему подходить нельзя. Он выругался на себя и сложил печати. Распахнул занавески и шире открыл ставни Ирука уже в облике АНБУ. Фигура с соседней крыши точно тень мелькнула, и на подоконник с пакетами в одной руке приземлился Какаши. Он запрыгнул в комнату, сердито оглядел задымлённую кухню. Тяжёлой поступью надвигаясь на Ируку, заставил того пятиться. Водрузив большие пакеты на стол, Какаши отвесил своей копии лёгкую оплеуху. Хенге тут же развеялось. — Я думал, ты уже слишком взрослый, чтобы не спалить квартиру, — тон был нейтральный, но сами слова больно ударили по повышенному у Ируки чувству ответственности и по самолюбию. — В следующий раз хоть задохнись тут, а у открытых окон даже под хенге не светись. — Простите… Я… Я… Слова, выражающие извинения и оправдания, застряли внутри. Сильное желание рассказать АНБУ о появившихся, а затем исчезнувших чёрных чешуйках, и желание поделиться охватившими его переживаниями заглушал неукротимый страх. Ирука пытался себя уговорить, что, вероятно, он ничего опасного и не видел, возможно, ему лишь показалось. Но вокруг солнечного сплетения от ужаса всё стыло, и от волнения под горло подкатывала тошнота. Видел! Не показалось! Та чёрная тварь пробралась в него?! Или нет? Ведь у него не было таких же уродливых отметин и волдырей, которые появились у всех его товарищей после заражения. И времени уже прошло достаточно много, чтобы эти признаки могли проявиться или убить его. Тогда что же это было? И можно ли об этом рассказывать Какаши? АНБУ быстро прошёлся по квартире, вероятно, проверяя, не натворил ли Ирука в его отсутствии ещё чего: — Сделал уборку, — равнодушно заметил он. — Ты вовсе не обязан был. — Я знаю, — Ирука ожидал приятного удивления, благодарности, проявления хоть каких-то эмоций, но не равнодушия — стало очень обидно, — мне так захотелось. — Спасибо, — прозвучало уже совсем другим тоном, очень мягким и будто одобрительным, Какаши кивнул на пакеты. — Я принёс продукты. Тебе помочь с приготовлением? — Нет, — надувшись, — я сам. Постараюсь на этот раз не облажаться. — Угу. Оставшись на кухне один, Ирука принялся разбирать пакеты. Он чуть не рассмеялся, увидев среди покупок кружку, на которой дельфин выныривал из морских волн. АРТ: http://ipic.su/img/img4/fs/002.1437065385.jpg Обида на АНБУ сразу улетучилась, даже волнение, причиной которому стали появившиеся на руке непонятные следы, чуть отступило, но не ушло полностью.

***

Запланированные на утро дела растянулись чуть ли не до обеда, прежде всего из-за того, что подробности по результатам поисков пришлось собирать по крупицам у разных сослуживцев, чтобы не выдавать особый интерес и не вызывать лишних подозрений. Какаши непривычно долго задержался в дежурке АНБУ и сходил на полигон, «засветив» свою травму. Он сильно пожалел, что бандаж фиксирует только плечо, не плохо бы и руку привязать покрепче, чтобы не было возможности лишний раз ею шевелить. Не привыкший симулировать травмы, он постоянно ловил себя на желании достать книжку или сунуть руку в карман. Собранная информация по поискам носителя совершенно не обнадёживала. Личности найденных трупов установили, имени Умино Ируки среди этого списка не оказалось, но это Какаши и сам прекрасно знал. Трёх, из пропавших во время экзамена, нашли дома — они после первой же неудачной стычки с другой командой испугались трудностей и сбежали из Леса Смерти. Учителей и экзаменаторов дети не предупредили — им было стыдно признать свою трусость и все трое решили отсидеться дома у одного из генинов. Объявление комендантского часа и увеличившееся число патрулей Корня в Конохе лишь доказывали — носитель ещё не найден. И теперь Какаши требовалось проявлять куда больше осторожности, чтобы скрывать присутствие в деревне Ируки всю ближайшую неделю. Когда он сдаст мальчишку Третьему, придётся признать, что он осознанно нарушил приказ. О том, какое наказание его может ждать за подобные действия, не хотелось думать. В любом случае, если его предчувствия оправдаются, и в Ируке действительно сидит вырвавшийся из свитка объект, Какаши готов принести в жертву свою карьеру, только бы эта неуправляемая сила не попала в руки к Данзо. Второй такой трагедии в деревне, как в день нападения Девятихвостого, унёсшего сотни жизней, он не допустит. Естественно, после таких не радужных перспектив и непростых мыслей Какаши едва не взорвался от гнева при виде, как из окна его собственной кухни сквозь занавески просачивается дым, и его точная копия распахивает окна. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы сдержать весь поток нецензурной брани, которая желала вырваться наружу и ещё пару вдохов, чтобы не треснуть мальчишку. Но, увидев, как Ирука сам испугался своего опрометчивого поступка и виновато смотрел, Какаши слегка смягчил свои суровые порывы. Зато за несколько часов его отсутствия генин успел навести в квартире небывалый порядок и чистоту, даже походное одеяло, не видавшее порошка и мыла вот уже пару лет, выстирал. Это заставило Какаши подавить свой гнев и обойтись лёгким подзатыльником, да парой колких замечаний, которые, возможно, прозвучали слишком резко. Оставшаяся часть дня прошла в блаженной тишине, изредка нарушаемой короткими вынужденными диалогами. Ирука был слишком погружён в свои размышления и дулся на Какаши, а тот полировал клинки, читал книгу и радовался повисшему молчанию — ему было сложно представить общие темы для разговора. Для себя же Какаши принял решение — не оставлять больше Ируку надолго одного. И дело было даже не в сожженной сковородке. Если в нём сидит опасное и смертоносное нечто, то оно может проявиться в любой момент, и лучше, если в этот момент Какаши будет рядом. Следующим утром Какаши проснулся на рассвете. Воздух с улицы тянул прохладой, но вместо того, чтобы как обычно начать день с тренировки на полигоне, он собрался размять мышцы и дать им небольшую нагрузку дома. И Ируку без присмотра не оставит и якобы травмированное плечо разомнёт без нежелательных свидетелей. Ирука проснулся сразу же, стоило ему лишь почувствовать, как в комнате от отжиманий Какаши беззвучно затрясся воздух. Он, пожелав доброго утра, тут же присоединился к утренней зарядке. Обиженно сопел, но всё равно повторял все упражнения, которые выполнял Какаши, стараясь не уступать в количестве подходов. АРТ: http://ipic.su/img/img4/fs/003.1437065388.jpg Завтрак снова приготовил Ирука, видимо, решив, что пока он живёт в чужой квартире, от него должны быть минимум беспокойства и максимум пользы. Какаши не возражал, хуже того — его начали одолевать муки совести, за то, что он вчера слишком холодно поблагодарил генина за проведённую уборку. После влажной уборки в квартире сразу стало легче дышать, да и просто находиться в чистом доме было куда приятнее. Ирука завтракал молча, с трудом скрывал улыбку, когда смотрел на свою кружку с чаем. Где-то в глубине души Какаши распирало от гордости, что такая, казалось бы, незначительная покупка, как кружка, смогла порадовать его маленького гостя. Ещё он заметил, как Ируку всё время эмоционально подбрасывало, будто от невысказанного вопроса, но он невероятными усилиями воли сдерживал себя. — Что? — первым не выдержал Какаши. — Я ещё никогда так близко не общался с настоящим АНБУ! — гордо доложили в ответ. — А если бы вы могли меня потренировать, это был бы самый ценный для меня опыт! Услышав такое, Какаши чуть не подавился чаем. На него смотрели большими карими глазами, с восхищением или даже почти с обожанием. Сложно было разобрать, манипулировал ли этими чувствами Ирука или же это было искренне. — Во-первых, Ирука, давай переходить на «ты», между нами разница всего в несколько лет, — не став добавлять, что его от постоянных «выканий» уже передергивает, а им вместе ещё несколько дней в замкнутом пространстве сидеть. — Во-вторых, меня зовут Какаши. И в-третьих — я не знаю таких тренировок, чтобы не разнести квартиру и не привлечь внимание всего квартала. Так что, исключено. Услышав это, Ирука радостно подпрыгнул на стуле и, нетерпеливо ёрзая, предложил: — А давай выйдем за пределы деревни, где нас никто не увидит, — а потом он хитро прищурился и посмотрел на бандаж. — Я так понимаю — это только для видимости? — Правильно понимаешь, — согласился Какаши и тут же строго отрезал, — но нет! Тебя вся Коноха разыскивает. Как мы тебя незаметно проведём через ворота? — Так же как и в прошлый раз, — настаивал на своём Ирука, даже шаринган не нужно было открывать, чтобы понять, для какой техники тот начал складывать печати. На табуретке, почёсывая задней лапой ухо, вместо Ируки уже сидел Акино. Не удержавшись, Какаши привычно погладил пса по мохнатой макушке, на что тот моментально отреагировал — подскочил и завилял коротким хвостиком. АРТ: http://ipic.su/img/img4/fs/004.1437074478.jpg Какаши и самого не радовала перспектива просидеть всю неделю в четырёх стенах, поэтому он недолго взвешивая все «за» и «против», согласился на небольшую прогулку за пределы деревни. — А посуду кто мыть будет? — полюбопытствовал он перед выходом из квартиры. — Вернусь — помою! — пообещал Ирука-пёс.

***

Через ворота они прошли без лишних вопросов. Удалившись от деревни на весьма значительное расстояние, чтобы на них случайно никто не наткнулся и не потревожил, Какаши одобрительно кивнул. Он взглядом обвёл полянку, скрытую со всех сторон высокими кустами, обозначая, что именно тут будет располагаться их полигон для тренировок. — Ну, для начала, посмотрим, что ты умеешь, — он достал из кармана оранжевую книжку, развернул на середине и с напускным скучающим видом погрузился в чтение. — Нападай! Ирука размял плечи и кинулся с кунаем, его как собачонку отшвырнули одним небрежным движением руки. — Ну ладно! — он грозно выпалил и атаковал снова. Десятки приёмов, прямые и обманки посыпались на Какаши, ему не стоило особого труда отразить их все. Ирука запыхался, распалился, весь взмок, но упрямо продолжал проводить бесполезные атаки. Ни одна из них не достигла цели. Он высоко подпрыгнул, готовя очередной удар, но тут же наткнулся на твёрдый кулак, кунай звонко брякнул о защиту, выбивая искры. Попытка пробить блок сверху закончилась плачевно, он пролетел спиной вперёд несколько метров и с хрустом ломающихся сухих веток угодил в кусты. — Живой? — Какаши немного не рассчитал свои силы, а теперь не на шутку испугался, увидев перекошенное и побелевшее от боли лицо Ируки. — Да… всё нормально, — тот со сдавленным стоном сел, — сейчас отдышусь и продолжим. — Ты что? Движения противника совсем не просчитываешь? — рядом Какаши опустился на колени и протянул флягу с водой. — Ещё как просчитываю, просто ты двигаешься слишком быстро. Я не успеваю уйти от удара, — почти жалобно оправдывался Ирука, вероятно, ощущая непреодолимую пропасть между ними в скорости и силе. — Ты пытаешься уйти от удара, когда рука уже начала своё движение. Медлишь, — Какаши смог оценить потенциал юного шиноби, техника была неплохой, «провисали» некоторые моменты, удивительно, что за столько времени и тренировок Ируке на это никто не обратил внимание. — А должен ещё до начала движения знать — куда пойдёт удар. Ты должен видеть, что сделает противник ещё до того, как он сам об этом подумает. — Как это? — Ирука сделал пару глотков из фляги и удивлённо уставился на Какаши. — Это же невозможно! — Кто знает раньше тебя, каким будет твоё следующее движение? — Никто! — прозвучало уверенно. — Ответ не верный! Твоё тело! — Какаши протянул руку и помог подняться Ируке, тот сделал пару наклонов, явно проверяя целы ли рёбра. — Во сколько лет ты начал тренировать тайдзюцу? — С двух с половины или с трёх лет, кажется. — Ты в два с половиной ещё говорить нормально не мог… — Не правда, я в два года уже болтал! — Не перебивай! — Какаши резко одёрнул Ируку, и тот от повышенного тона втянул голову в плечи, — в два с половиной твои мозги только начинают работать, а твоё тело уже само думает. Это рефлексы. В бою всегда вместе работают техника и рефлексы. Ты должен внимательно наблюдать за противником: его микродвижения тела, едва уловимые повороты корпуса, то на какую ногу он переносит свой вес. Всё это выдаёт его намерения, до того как он сам о них узнает. Ирука открыв рот, внимательно слушал и теперь, уже дождавшись паузы, спросил: — А по глазам? — Нет! Глаза редко выдают или их может скрывать маска. В глаза вообще лучше не смотреть — угодишь в чьё-нибудь гендзюцу. — Клан Учиха?! — серьёзно закивал генин. — И они тоже, — Какаши открыл свой левый глаз, который за всё время их общения держал закрытым. Ирука будто не осознанно сделал шаг назад, удивлённо и взволнованно всматривался в шаринган, но спрашивать что-либо о его происхождении не стал. — И как этому научиться? Просчитывать противника? — глаза загорелись жаждой нового опыта, Какаши удивился этому взгляду, этой ещё детской уверенности в том, что всё возможно, все трудности преодолимы, стоит лишь только очень сильно захотеть. — Только многочасовыми и многодневными тренировками, — Какаши немного позавидовал Ируке, тот ещё не знал всю горечь разочарований, которыми наполнена жизнь: девять из десяти шиноби так и не смогут стать джонинами, не смотря на всё упорство и желание. Он сложил печати и вызвал своего клона. Теперь роли сменились, клон нападал, а Ирука защищался, одновременно стараясь запоминать и анализировать движения предшествующие каждому выпаду. Какаши снова погрузился в чтение, изредка поглядывая, как проходит спарринг. Первые неудачи лишь усилили напор и настойчивость, с которыми Ирука уходил от града ударов. Через пару часов неуверенные блоки становились всё твёрже, и даже пытались смениться ударами. Он старательно учился, не жалея сил и сбитых рук. — Для первого раза достаточно, — Какаши развеял клона, а загнанный беспощадной тренировкой Ирука упал на траву. — Тебе чакры хватит на технику превращения? Нам ещё в деревню возвращаться. — Хватит, — уставший, но невероятно счастливый Ирука довольно улыбался. — Сейчас, только немного отдохну. Вернувшись домой, Какаши сразу напомнил о невымытой посуде, которая ждала в раковине. Услышав странный дребезжащий звук, он с любопытством заглянул через плечо Ируки. Перегруженные на изнурительной тренировке руки тряслись, и он с трудом держал тарелку под струёй воды. Отправив генина отдыхать, Какаши сам перемыл всю посуду, удивляясь такому рвению и самоотдаче. Он вообще после этой тренировки почувствовал нечто странное, что ещё никогда не доводилось испытывать. Какаши передавал свои знания и опыт, он учил, а взамен получал невероятную отдачу. Оказалось, не только собственные свершения могут приносить удовлетворение, но и достижения твоего ученика. Это стало самым удивительным открытием.

***

Три дня тренировок принесли заметные результаты. Реакция Ируки становилась всё быстрее, а движения — увереннее. Он стал значительно лучше соразмерять свои возможности, чувствовать, где находится их предел. Клон Какаши каждый раз менял стиль боя и тактику нападения, чтобы у Ируки не создавалась иллюзия, что он уже научился просчитывать противника, лишь изучив его привычки. В реальном сражении будет каждый раз новый враг и совсем не будет времени, чтобы изучить манеру ведения боя, нужно сразу «читать» его движения. — Закругляемся, — Какаши не отрываясь от книги, возвестил о скором завершении очередной тренировки Ируку и своего клона, чакры было ещё предостаточно, но не стоило её слишком растрачивать, даже ради такой благой цели. — Ещё десять минут! — Ирука тяжело дышал и уже нетвёрдо стоял на ногах, но упорство и упрямство, как обычно не давали ему остановиться. — Только стало получаться! Какаши кивнул, он знал: нет более упоительного чувства, чем чувство маячащей впереди победы, даже не над своим противником — над собой. Когда тебе кажется, что остался лишь маленький шаг, небольшое усилие и всё получится. Но Ируке было ещё очень далеко до того уровня, который Какаши считал приемлемым для хорошего шиноби, но тот был на правильном пути, а это самое главное. — Ры-а-а-а-а! — как дикий зверь Ирука громко прорычал в своей последней атаке. Когда Какаши оторвался от книги и успел взглянуть на происходящее, то лишь увидел, как его клон растворился в дымке. Во рту сразу появился привкус крови, которой клон захлебнулся перед тем, как исчезнуть. Какаши помнил всё, что видел и чувствовал клон. Последний удар Ируки был нанесён с невероятной для человека силой. Окажись на этом месте Какаши — разрыв внутренних органов был бы самой меньшей травмой, что ему могла грозить. Он подлетел к Ируке. Тот сидел на коленях, согнувшись пополам и опустив голову. Его всего трясло. Какаши одной рукой, медленным и очень плавным движением, будто обезвреживал взрывную печать, потянул Ируку за плечо, стараясь заглянуть в лицо. Другой рукой быстро открыл поясную сумку и положил ладонь на запечатывающий свиток, который предусмотрительно брал с собой на тренировки. — Я не хотел, — еле слышно и с явным трудом выдавил из себя слова Ирука, в глазах, наполненных слезами, застыл смертельный ужас, — оно само! Правая рука крупно тряслась, он вытянул её вперёд, словно пытаясь что-то показать. Какаши внимательно осмотрел её, там ничего не оказалось. Всё ещё не выпуская из руки свиток, он поднял Ируку на ноги, задрал ему майку, чтобы проверить наличие волдырей — ничего. Лицо испуганного Ируки почти не отличалось от того, которым он смотрел тогда в Лесу Смерти. Какаши понял, что было в этом взгляде — ожидание смерти. Ирука был уверен, что с ним сейчас расправятся. — А теперь хорошенько подумай и ответь мне, что ты сделал? Что его заставило проявить себя? — Ничего, — доверившись спокойному тону Какаши, Ирука чуть успокоился, — я разозлился, что у меня ничего не выходит. — Всё у тебя получается, просто мало времени тренируешься, — он убрал руку со свитка и закрыл сумку. Выходит, предчувствие не обмануло, Ирука действительно оказался носителем. — Да не трясись ты. Никто не пострадал! — он похлопал того по плечу, а потом снова присел на одно колено и заглянул в глаза. — Я догадывался, что оно в тебе сидит. Понимаешь? — Угу, — прозвучало слишком сдавлено. — Ты стабильный носитель, оно тебе не навредит. А если постараешься сдерживать эмоции и не будешь больше так сильно злиться, то оно не навредит и окружающим. Понимаешь? — Угу. — Третий, как только вернётся в Коноху, обязательно тебе поможет. — Угу. — И прекрати ты всё время говорить «угу»! — Какаши потряс Ируку за плечи, он не был уверен, что тот его услышал. — Значит, у нас больше не будет тренировок? — взгляд стал более осмысленным. — Нет! — покачал головой Какаши. — Пусть это станет единственной проблемой, которая тебя будет беспокоить!