Помеха

Сознание возвращается к Тиму медленно. Каждый вздох дается ему с трудом, он не чувствует собственных конечностей. Когда он пытается приоткрыть глаза, он тут же вынужден зажмуриться — свет нестерпимо яркий. Тим закрывает глаза и дышит через нос, глубоко и размеренно, пытаясь успокоить взбудораженное сознание. Он помнит вспышки взрывов и боль, он помнит миссию, обернувшуюся провалом. Он помнит жар и ощущение конца. Тим… помнит и сны, горячечные сны, болезненно реальные, болезненно четкие, ощущение кошмара, из которого нельзя вырваться. Где-то на подкорке сознания он ощущает страх того, что ничего не кончилось, что это лишь очередная причуда его разума, но граница сна и реальности слишком очевидна, он не может этого отрицать. Он мог перепутать сон с реальностью, но реальность со сном — никогда. Он не знает, почему его подсознание решило сыграть с ним подобную шутку. Скорее, впрочем, он не хочет задумываться. Тим не хочет думать о своей связи с Джейсоном, о том, что пыталось сказать ему его подсознание, или, быть может, вселенная. Он жив и это главное, и что с того, что где-то глубоко в душе он ощущает зияющую, незаполнимую пустоту? Что если какая-то его часть готова вернуться в эти миры сновидений, переживая раз за разом худший кошмар, о котором он и помыслить не мог — раньше, но принимать эту боль ради малейшего шанса быть с ним. То, в чем Тим боялся себе признаться так долго, то, что он подсознательно скрывал даже от самого себя, теперь вышло на волю. Теперь ему остается только научиться с этим жить. Тим слышит шорох шагов, и взволнованные голоса, доносящиеся до него будто из-под воды. Он чувствует невыносимую усталость, и он не может — отказывается — иметь дело с миром прямо сейчас. Он пытается, впрочем, приоткрыть глаза, но веки слишком тяжелые, и он оставляет попытки. Он не хочет бороться со сном. Он не видит в этом смысла, тем более, сон пойдет ему на пользу. Голоса становятся тише, будто отдаляясь, и Тим позволяет темноте поглотить себя. Он не видит снов. Когда Тим вновь приходит в себя, он чувствует себя самую малость лучше. Чуть более живым. Чуть менее принадлежащим тому миру, миру его безумных сновидений. В комнате полутемно, и он наконец может открыть глаза. Он чувствует присутствие, и ему не нужно гадать, чтобы знать, кто это. Тим пытается приподняться на подушках, но тело подводит его, и он лишь устало скашивает глаза вбок. У его постели сидит Брюс. Выражение лица его, как и всегда, непроницаемо, но взгляд не скрывает облечения. Справа от него на неудобном больничном стуле сгорбился Дик. Он выглядит усталым и явно не спал уже много дней, но на его губах, стоит ему встретить взгляд Тима, тут же появляется широкая улыбка. Никто не произносит ни слова. Тим сглатывает комок в горле, и открывает рот, чтобы нарушить молчание, но шорох у двери привлекает внимание, и он переводит взгляд к выходу из палаты. Тим с трудом подавляет желание ущипнуть себя, потому что он знает — не поможет. Он только отчаянно хочет верить, что это правда, что это не очередная иллюзия или сон… У двери, прислонившись плечом к косяку, стоит Джейсон. Черты его лица жесткие, уголки рта опущены вниз, и взгляд синих глаз — тяжелый, запятнанный следами пережитого, но в то же время… — Ты заставил нас поволноваться, Тимми. Голос Джейсона хриплый, непривычный, но знакомый, и Тим закрывает глаза. В груди поднимается странное тепло, и только сейчас он наконец-то чувствует себя по-настоящему живым. Когда он открывает глаза, Джейсон продолжает смотреть на него, неловко и растерянно, под внешней бравадой, будто он не знает, куда себя деть. Тим спрашивает себя, почему Джейсон здесь, вместе с семьей, у его постели. Он спрашивает себя, действительно ли в его глазах он видит беспокойство. Но если его сны — ведь это были сны? — чему-то его научили, он знает ответ. — Джейсон. Это первое, что он говорит с тех пор как очнулся, и говорить больно, и голос кажется чужим для его же ушей. Он кивает на пустой стул рядом, и Джейсон, кажется, понимает намек. Во всех этих вселенных, во всех этих снах, Тим Дрейк никогда не был Робином. Он никогда не был заменой. Но Джейсон находил его раз за разом, будто нуждался в нем так же сильно, как Тим — в Джейсоне, и может быть то, в чем Тим всегда ошибался… Он мог быть заменой, но он никогда не был помехой. Стул рядом с его кроватью приглушенно скрипит, когда Джейсон устало садится на него — по другую сторону от Брюса и Дика, но близко и вместе. Горячие сильные пальцы сжимают запястье Тима, но когда он поднимает глаза, Джейсон отказывается встречаться с ним взглядом. Тим закрывает глаза. Он знает, им будет тяжело, но знает так же, что они справятся. Он знает это точно и не допускает даже тени сомнений. Тим улыбается.