Несколько часов

Когда-то давно Наставник, храни Владыка его рога, нахлебавшись ядреного агницкого пойла, печально проговорил: «демон отдает сердце один раз». Завершив этой фразой длинный монолог о несчастной любви, который уже никто не слушал, он с чистой совестью уткнулся рогами в плечо сидевшей рядом шлюхи и захрапел. Так что фраза «у демонов нет сердца», сопровождаемая презрительно скривившейся гримасой и кручением пальцем у виска, оказалась им уже не услышана, что спасло Драгана от очередной, несомненно, заслуженной встречи с розгами. Тогда еще совсем юный и зеленый (буквально) ученик палача не знал ни боли от пламени внутри, ни презрения на лицах «своих», ни горечи потери крыльев. Через века, окутав себя ледяным панцирем, он так и не изменил своего мнения. У демонов нет сердца. У него нет. Его сердце сейчас пылало в руках стоявшего напротив оборотня, даже не осознававшего, что для кого-то он теперь целый мир. Использовать и выкинуть? Будучи самовлюбленным ублюдком, воспитанным среди шлюх и убийц, Драган отправлял любого, посмевшего даже подумать о таком, в последний путь. До ближайшего вулкана. Сейчас, глядя в голубые глаза, демон как никогда раньше жаждал уничтожить зарвавшегося смертного, но еще больше ему хотелось стереть с лица земли самого себя. Не пытаясь усмирить гнев, помогавший оставаться в относительном рассудке и не растерзать нахального волка, Драган сделал осторожный шаг навстречу. Запах страха, скорее инстинктивного и, наверняка, неожиданного для самого Джона, отозвался непривычным уколом в районе груди, быстро затихшим под новой волной желания. Он должен был обладать этим сокровищем, но не подчинить, это сломит оборотня. Скорее приручить, заставить поверить, что рядом безопасно, тепло, что в нем нуждаются, что… что он не отступит. Старые привычки уговаривали сделать больно, взять силой или убить. И умереть самому, потому что… *** «У демонов нет сердца», - не к месту вспомнилась фраза, когда-то давно, еще в детстве, услышанная от непутевого отца, пытавшегося вернуть мозги дочери на место. Пытаясь второй раз за день побороть несвойственный ему страх, Джон тщетно пытался вернуть разуму контроль над телом. Гася внезапно проснувшийся инстинкт самосохранения лишь наполовину, он удержал себя от обращения, но не мог ни дотянуться до кинжала, осознавая его бесполезность против долбанутого на голову чудовища, ни сделать шаг назад, когда дистанция между ними начала неумолимо сокращаться. Холодные когти коснулись шеи, вызвав волну мурашек по телу, а в голове наковальней рухнула мысль «глотку вспорет, милосердие так и прет». От неуместного сарказма, с которым прозвучала эта фраза, вернулась подвижность, но жизнь научила оценивать противников, бежать некуда. Теплые пальцы, контрастирующие с холодным металлом, поднялись к щеке, очертив линию скул, а губ коснулся горячий шепот. - Не надо, - едва ощутимое прикосновение и вновь, - не бойся, не отвергай, не убивай мое сердце. Каждое слово обозначалось новым поцелуем, губы, шея, пальцы, ладонь. И буря эмоций, и все еще не исчезающий гнев. - Лги мне, но не себе, мы оба знаем, что одному тяжело. Привязанности губят, но позволь мне просто быть рядом. Руки легли на талию, а щекой рогатый прижался к плечу, и сколько беззащитности было в этом простом жесте, столько и мольбы прозвучало в последней фразе: - Не позволяй мне умереть. - У демонов нет сердца, - повторил волк знакомую фразу уже вслух, удивившись равнодушию в своем голосе, пока внутри было невозможно разобрать что где. - Нет, - выдохнул Драган в воротник рубашки. – Их забирают смертные. *** Демоны не были редкими путниками в Миргарде. Разумеется, встретить их можно было куда реже, чем тех же самых эльфов или вездесущих теней, тем не менее, слухи о них с завидной периодичностью всплывали то тут, то там. Сильные, красивые, безразличные ко всему. Убийцы. Именно такой репутацией обладали рогато-хвостатые. Они не стремились раскрывать свои секреты, а смертные не жаждали их расспрашивать. Большинство из них слыли сумасшедшими, способными из-за резких перепадов настроения запросто поджечь дом с людьми внутри, а то и деревню. Геноциды давно канули в прошлое, согласно древнему договору, но убивать демоны не перестали. Просто сузили масштабы. Видеть “человеческую” сторону рогатого было… непривычно? Невозможно. Демоны слыли искусителями, лишь единицы могли распознать их обман, к счастью, Джон родился именно таким, чувствовавшим даже самую незначительную фальшь. Уж если песнь сирены не смогла убить его в детстве, то и демон не смог бы обмануть. От того было еще более дико наблюдать, как Драган из безумца превращался в одержимого своей… любовью? С другой стороны, если сила сама идет в руки, есть ли смысл отказываться от нее? Тем более, что, по всей видимости, без компании Джона, демон станет одной из бомб, приблизивших апокалипсис. Как тот бедолага, который взорвался, снеся столицу одной из величайших империй прошлого тысячелетия, создав пустыню всего в паре километров от них. Но брать на себя такую ответственность? За размышлениями волк не заметил, как его мягко, но настойчиво прижали спиной к очередному несчастному дереву. Шелудивые руки начали шарить по телу, подбираясь к застежке брюк (опять) а сухие, слегка потрескавшиеся от поцелуев-укусов губы создавали дорожку поцелуев, пускаясь все ниже и ниже. Джон уже собирался отстранить демона от себя, но тот вдруг опустился на колени, а через мгновение перед глазами уже плясали звезды, от нахлынувших ощущений. С трудом сдерживая себя, чтоб не поиметь златоглазку как распоследнего омежку, оборотень вцепился руками в плечи Драгана и глухо зарычал, сдерживая стоны. Хвостатый был дьявольски хорош. «Годы практики,» - уловил он единственную трезвую мысль, даже не пытаясь задавить внезапно возникший червячок ревности. Такого и впрямь стоит оставить себе, и плевать на псевдоответственность, перевоспитать не долго. Слишком хорош. И чертовски настойчив, проклятый садист не позволил кончить, пока не услышал, что Джон перестал сдерживаться и застонал. Оглушительный оргазм накрыл с головой, выбивая из головы мысли заставляя ноги предательски подогнуться. Отдышавшись, оборотень с удивлением отметил, что все еще на ногах, брюки уже застегнуты, рубашка все еще не порвана, а демон выглядит довольным, словно не он сейчас стоял перед смертным на коленях, делая умопомрачительный минет. Подхватив многострадальную кожанку с земли, Джон слегка пошатнулся от слабости в ногах, но тут же пришел в себя. - Я могу нести тебя на руках, - донеслось от хвостатого, который улыбался от уха до уха, как обожравшаяся тень. - Заткнись, - устало бросил волк и, вспомнив, что до знаменательных событий шел к деревне, выбрал направление и продолжил прерванный путь. Шаги разрезали тишину уже ночного леса, но звучали одиноко, а окружавшие эмоции, к которым он уже успел привыкнуть, вдруг сменились противной пустотой. Догадка пришла мгновенно, и Джон отвесил себе мысленного пинка. - Ты чего там застрял? Пошли уже, я не собираюсь торчать в этом сраном лесу еще одну ночь, - чужая радость вперемешку с щенячьим восторгом вновь заполонила все вокруг и оборотень, не оборачиваясь, добавил: - и сотри эту дурацкую улыбку со своего лица, слишком много розовых соплей на такой короткий промежуток времени. Свою ухмылку деть никуда не удалось. *** Они были знакомы несколько часов, но впереди еще много времени, чтоб определиться, кто кого приручит.