Я всё ещё здесь

Пятью месяцами ранее. Среди самых старых обитателей школы чародейства и волшебства Хогвартс царило небывалое оживление. Если, конечно, можно употребить это слово по отношению к призракам. Ходил слух, что в замке появилось ещё одно привидение. Человек в шляпе с пером, с огромным гофрированным воротником на шее и ужасно довольным лицом выступал перед разномастной и жутковатой компанией полупрозрачных женщин и мужчин. — Я, Сэр Николас де Мимси-Попрингтон, созвал внеочередной Совет Призраков в связи с тем, что мне стало достоверно известно, что наши ряды вскорости пополнятся! Не далее как вчера мне довелось видеть собственными глазами, как по подземельям замка бродит покойный профессор Снейп! — П-почему же вы его сюда не п-пригласили? — спросил призрак костлявого сутулого юноши с глазами навыкате, который выглядел так, словно его только что вынули из чана с помоями. Никто точно не знал, от чего и когда погиб этот парень. Забылось даже прижизненное имя — ныне все называли его просто Жаб. Отличительной чертой его была привычка оставлять за собой пятна эктоплазмы. Если Жаб подолгу находился на одном месте, то могла натечь довольно солидная лужа. Сейчас с него срывались крупные капли, падали в провал и летели далеко вниз, теряясь у основания Южной башни. Дело в том, что именно на вершине этой башни традиционно проводились Советы Призраков, но во время битвы за Хогвартс она изрядно пострадала, и восстановить её пока что не успели. Лишь незначительная часть верхней площадки осталась целой. Призраков, казалось, это нисколько не смущало. Жаб, например, висел в воздухе над дырой в полу в сидячей позе, ровно на том месте, где обычно располагалось его кресло. Остальные тоже заняли свои места в подобной манере. Временные неудобства — не повод изменять привычкам. Особенно если они формировались веками. — О, вы понимаете... — Ник немножко замялся. — Смею предположить, что он ещё не вполне осознал своё нынешнее положение. Но тем не менее, в замке появилось новое привидение, и я уверен, что мы уже скоро сможем принять его в нашу славную компанию. Я даже смею надеяться, что Совет позволит мне взять на себя кураторство над мистером Снейпом. — Почти Безголовому Нику, по-видимому, было очень важно принять как можно больше участия в происходящем. — К слову сказать, это первый за всё существование школы случай, когда директор и декан факультета Слизерин после смерти остается тут. Кровавый Барон, который на протяжении всей встречи тайком любовался Серой Дамой, неожиданно сообразил, что у него есть все шансы лишиться почетного статуса факультетского приведения, и недовольно поинтересовался: — А разве Северус Снейп не был агентом Сами-Знаете-Кого и организатором нападения на Хогвартс? Какая нужда ему обосновываться именно здесь? — О, ну что вы, это не так. Насколько мне стало известно от моего друга Гарри Поттера, мистер Снейп всегда хранил верность Дамблдору и стремился помешать злому Лорду. На самом деле магический мир ему многим обязан. Уверен, в ближайшее время его официально оправдают и, может, даже посмертно наградят. — Почти Безголовый Ник продолжал набивать себе цену. Тем временем персона, которую так горячо обсуждали на башне, металась в подземелье по кабинету зельеварения. Черная мантия, на протяжении пятнадцати лет вызывавшая у школьников многочисленные ассоциации с дементорами, вампирами и летучими мышами, всё так же развевалась при ходьбе. С той небольшой разницей, что полы её растворялись в воздухе полупрозрачным черным дымом. Собственно, сам владелец мантии тоже был полупрозрачен и нематериален. С чем он никак не мог смириться. Снейп перемещался от шкафа к шкафу, от стола к котлам, пытаясь взять в руки склянки, реагенты или хотя бы перо. Он тряс головой, не веря собственным ощущениям, вернее, их отсутствию, и снова предпринимал попытки открыть дверь или перелистнуть страницу учебника. В конце концов он в ярости топнул ногой и, не услышав хлопка, унесся в сторону своей бывшей спальни. — Отрицание... — протянула Миртл, с удовольствием наблюдавшая за мучениями зельевара, выглядывая из раковины в углу класса. Её не пригласили на Совет Призраков и она, надо сказать, приложила к тому немало усилий, спрятавшись в трубе, из которой ученики обычно набирали воду в котлы. Это позволило ей с чистой совестью сидеть и обижаться на невнимательных, грубых, эгоистичных старых призраков. Иными словами, настроение у Миртл было отличное.