Наперегонки с волками

На сей раз сторожка раньше, чем предполагалось, оказалась перед ним, словно решила наконец сжалиться над упрямым мальчишкой, и по-девичьи грациозно вышагнула из лесной чащи. Насколько вообще возможно считаться грациозным, будучи при этом крепким деревянным срубом. Поляна выглядела совсем иной в солнечном свете - доброжелательной, переполненной жизнью чирикающих невидимых птиц, приглашающей ступить на яркий разноцветный ковер. Пьетро ей не верил - и тем не менее решительно сделал шаг. Дверь оказалась не заперта. Пьетро недоуменно свел было серебристые брови, но затем хмыкнул. И в самом деле, чего мог опасаться человек, способный по своему желанию превращаться в огромную зверюгу? Несмотря на безрассудно промелькнувшее желание, в сторожке Пьетро оказался не один. На его появление Джеймс Хоулетт никак не отреагировал, продолжая методично хлебать большой ложкой суп из самой простенькой миски. Пьетро даже отсюда услышал запах, и невольно облизнулся. - Эм, привет, - устав топтаться на месте, подал голос он. Почему-то в этом, одетом в потрепанные джинсы и в клетчатую рубашку поверх самой простой майки мужике было непросто представить оборотня. Хотя, конечно, разворот плеч под этой самой рубашкой и открытая небрежно закатанным рукавом волосатая рука, безусловно, впечатляли. Мужик равнодушно покосился на него и отломил себе кусок хлеба. Пренебрежения Пьетро не переносил ни в каком виде. - Эй! Может, все-таки пригласишь меня войти? - до предела возмущенный таким невниманием к собственной персоне, громко спросил он. Мужик равнодушно пожал плечами. - Ты и так уже переступил порог, - скупо ответил он и снова мерно застучал ложкой по дну миски. Пьетро от такого просто обалдел. - Невежливо жрать, когда у тебя тут гости! - не выдержал он, и тут же осекся под взглядом темных глаз. Потоптавшись, Пьетро прибавил уже куда миролюбивее. - Угостил бы, что ли. - Зачем? - Только сейчас до Пьетро начало доходить, что мужик просто подтрунивал над ним. - Моя жратва, мой дом - хочу делюсь, хочу нет. - Пошел ты тогда нахрен, - устав от попыток наладить добрососедские отношения, отозвался Пьетро. Уже не дожидаясь разрешения, он прошел в комнату. Прямо в обуви, назло противному мужику. - Я, между прочим, тебе куртку вернуть пришел, - пояснил Максимофф, выдвигая стул и садясь на него. Мужик хоть жрать и не перестал, и даже на него не взглянул, но как-то повеяло от него интересом. - Права вот в кармане оставил - так я тебя и нашел, - Пьетро вытащил пластиковое удостоверение и бросил на стол. - В углу, - Хоулетт, если верить указанному в правах имени, откинулся на спинку крякнувшего стула и, особенно не тая веселье в темных глазах, уставился на него. Пьетро недоуменно свел серебристые брови на переносице, глянул в угол и громко фыркнул. Там сиротливо ютилась маленькая электрическая плитка с видавшей виды на ней кастрюлей. Следующие пару минут он сначала колебался, но мужик не спешил оказывать гостеприимство, и Пьетро, наплевав на правила приличия и в особенно темные и глубокие уголки затолкав голос Ванды, принялся обыскивать кухонные шкафчики. Мужик, казалось, ничуть не был обеспокоен чужаком, хозяйничающим на его кухне, и даже словно бы и вовсе забыл о его присутствии, безмятежно раскуривая сигару. - Хлеб найдется? – буркнул Пьетро, устав от безмолвия. Вторая миска стукнула о край деревянного стола. - Оставь немного, скоро Лаура придет, - столь же безмятежно отозвался Джеймс, двигая к нему ближе разломанную буханку. Пьетро чуть нахмурился, думая, была ли та девчонка этой неведомой Лаурой, но потом отмахнулся от этой мысли. По крайней мере, мужик казался вполне себе мирно настроенным, и вообще – не стал бы ведь он вытаскивать его из воды, собираясь потом угрохать? Разве что сожрать после супа. - Я Пьетро, - сделав еще одну попытку завязать разговор, произнес Максимофф. Мужик – почему-то у Пьетро никак не выходило считать его Джеймсом – повернул голову, вглядываясь в него. - Тебе бы не заплывать глубоко, Пьетро, - посоветовал Хоулетт. От его снисходительного тона Пьетро запыхтел в миску. - Я до конца лета в воду больше не сунусь, - мрачно пообещал он, гоняя картофелину по миске. Та коварно ускользала,