Pearl Trinisette

С момента рождения наследницы Вонголы прошла всего пара дней, в течение которых молодая мама и новорожденная отдыхали, набирались сил и проходили оставшиеся необходимые тесты и процедуры. И вот ровно через два дня и Нане, и Тсунаеши надоела вся эта кутерьма, что собственно привело к очередной истерике. Обе страдалицы были единодушны в своем стремлении наказать «плохих дядей» в халатах, вот только методы наказания были разными; если младшая Савада выбрала отменный плач-вой, то старшая предпочла абсолютный разнос, то бишь в ход пошли не только угрозы, но и тяжелые предметы, которые бедные мед-работники не успели во время убрать. Ровно три часа потребовалось сотрудникам больницы на то, чтобы понять, простить и отпустить чету Савада и их сопровождение домой. Надо отдать должное ребятам, они стойко изображали недовольство и крайнюю степень огорчения от того, что мама и ее дочка не прошли все необходимые процедуры, и вздохнули полной грудью только тогда, когда дверь главного входа больницы захлопнулась за всей компанией во главе с Савадами… А вот соседи прокляли этот день (16 октября, ага;)) на всю оставшуюся им жизнь и обвели его черно-красным маркером в календарях, а ближайшие псы слишком жалобно завыли на луну (п/а: луна днем?). Бедные звери, они раньше всех ощущают неприятности, которые грозят произойти. В том, что они будут, никто не сомневался. А главное, если саму Нану бедные люди еще терпели, так как она редко появлялась в доме, то после того как та вышла замуж, терпение соседей проверялось на крепость, твердость и Бог его знает на что еще — регулярно. Сами подумайте, небольшой двухэтажный домик, в котором живет несколько мафиози, да еще три ребенка… сомневаюсь, что это похоже на обычную среднестатистическую семейку, и плевать что об этом никто из соседей не знает. Итак, вернемся к нашей компании. К выше указанному домику подъехали две машины, из которых вышли молодая мама на руках с своим чадом и все остальное сопровождение. Дойдя до калитки и открыв ее, шатенка прошла во двор до самой двери и, взяв ключ из сумки на правом плече, открыла. Дождавшись когда женщина войдет в дом, Марго с Шиньей на руках вместе с Алэссой, что держала Бьяку, прошли следом, как самые бесстрашные, за ними последовали и остальные. В прихожей всей компании предстала странная картина: Нана, поставив сумку на пол и все также держа на руках свою дочь, внимательно осматривала пространство, правда взгляд говорил о том, что ищет он (взгляд) как минимум ядерную бомбу. — Э… что это с ней? — все-таки решился задать вопрос Емицу. -…- вместо ответа весь женский состав сего сборища людей посмотрел на него как на слабоумного или напрочь лишенного органа, отвечающего за умственные процессы, человека. — Что вы на меня так пялитесь? — не понял блондин. -… Все таки блондином он является не только внешне, но и умственно, — высказал свое мнение Руу. — Можно подумать ты понял, рыжее бедствие мужского пола! — возмутился внешний советник Вонголы. — Я может и парень, да и действительно то еще бедствие, однако в академии учился нормально и преподавателей слушал внимательно, пусть и делал вид, что мне плевать и не интересно. В отличие от некоторых. — Что ты хочешь этим сказать? — прошипел Емицу. — А то, что пока кое-кто строил из себя Короля и прогуливал пары, а потом на всех контрольных и тестах списывал со шпоры, преподаватель по биологии как раз объяснял анатомию человека, в том числе и систему половых органов, их гормоны и проведение обоих полов в тот или иной промежуток времени. — Хватит мудреных словечек, говори что хотел, — рыкнул советник, он не любил вспоминать юношеские годы, проведенные в академии. — Спокойно, Руу пытается сказать, что нынешние поведение Наны — норма. Как и у всех нормальных мате… -где-то наверху с громким стуком распахнул окно и на улице раздался взрыв, а после последовал крик Наны: — Чтобы никакого оружия в моем доме не было! -…рей, — все посмотрели в сторону говорившего, коим оказался Виктор. — Хотя слово «нормально» во всех своих склонениях, явно не сочетается с действиями Наны и мафиози в целом… У нас инстинкты развиты намного сильнее, ха-ха, — нервно засмеялся брюнет, когда очередная заначка с оружием была выкинута в окно и попутно уничтожена пламенем. — Думаю нам придется поменять места тайников и обновить их содержимое, — снова взрыв и ругань. — И как только одной рукой умудряется это делать? — ребята переглянулись. — Может забрать у нее Тсунаеши? — спросил рыжик. — Не думаю, что это хорошая идея, Руу, — показала головой Лидия. — Ты же знаешь, не стоит злить самку зверя, особенно если у нее есть детеныш. — Насчет зверя, кстати, кто-нибудь видел Шерри? — поинтересовалась Ария. Ответом ей была тишина. — Понятно, опять куда-то слиняла чертовка. — Мряу, ПА-МА-ГИ-ТЯ!!!!! — проорали с улицы. — Паче, будь добр открой дверь и постарайся быстрее уйти с прохода, — попросила Алэсса (п/а: когда войти успели? Оо). — Хорошо, Эсса, — ответил блондин с голубыми глазами, выполняя просьбу. Стоило только двери открыться, а мужчине отойти от проема, как в коридор маленьким смерчем влетела пушистая пропажа. — Закройте дверь!!! — с отчаяньем крикнула кошка. С улицы послышалось многоголосое мяуканье. Джессо-старший быстро смекнул что к чему и закрыл дверь, вовремя надо сказать. С той стороны что-то на большой скорости врезалось в оную. — М-да, как всегда ищешь неприятности на свое мягкое и пушистое место, Шерри, — то ли спросил, то ли констатировал факт Виктор. — Они первые! Я ничего не делала! Я девочка приличная! — возмутилось мохнатое нечто, представляющее собой всклоченный комок шерсти и мелкого мусора с двумя кошачьими ушками, усами и хвостом. — Говорили же тебе не ходи в облике кошки по местам скопления котов, — вздохнула Алира. — Вам легко говорить, Вы-то можете это контролировать, — насупилась кошка. — Ладно, сейчас ее надо отмыть и подстричь шерсть, а еще надо успокоить Нану, — напомнила Ария, ребята слегка приуныли, никому не хотелось идти и успокаивать шатенку, слишком опасно для жизни. Проверено на опыте мед сотрудников. — А может мы подождем, когда она сама успокоится? — жалобно протянул Руу. — Ага, и позволим ей прикончить оставшиеся тайники с оружием? Нет уж. Ария, Лидия, можете сходить и успокоить нашего шатенистого тирана, а мы пока начнем распаковывать вещи и отмывать Шерриел, — принял командование Виктор. — Хорошо, — и девушки удалились. — Алира, отмоешь это недоразумение? — кивок на кошку. — А мы пойдем распакуемся, — брюнетка кивнула, подхватила кошку и пошла в сторону ванны, мужчины отправились в комнаты распаковывать вещи. ***** В то же время. Где-то под землей. По широким, длинным подземным коридорам, как муравьи разоренного муравейника, бегали люди в белых халатах. Одни спешили доставить необходимые документы и отчеты, другие что-то кричали своим коллегам, третьи в комнатах со спец аппаратурой фиксировали только им понятные данные. Во всей этой кутерьме не принимали участия разве что охранники и главный ученый. В кабинете последнего как раз зазвонил телефон, мелодия, играющая в данный момент, указывает только на одного человека. Человека, которого лишний раз никто не хотел бы видеть и слышать, да и вообще иметь общие дела. — Да. Я внимательно слушаю, Дон, — пытаясь сохранить холодность в голосе, ответил на звонок ученый. -… — Нет. Мы делаем все возможное, но пока никаких результатов. -… — Да, это не легко сделать. Мы не всесильны, да и сигнал был слишком коротким, — напрягся мужчина. -… — Понял. Я сообщу Ваш приказ, — кладя трубку и судорожно выдыхая, отчеканил ученый. Мужчина тяжко откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Работать на свою семью с каждым новым проектом все труднее и опаснее. Все новые проекты напрямую касаются таких научных терминов как: мутация, пламя и гибриды. С каждым новым экспериментом, с каждой новой сывороткой рождается и умирает множество подопытных. Некоторые не в состоянии поддерживать функциональность организма, других ликвидировали сами ученые, как «неудачный продукт», третьих… боялись. Да, именно боялись. Их называли «oggetti preziosi» — ценные. Это были удачные результаты самых сложных и опасных экспериментов. Настолько удачными, что превзошли все самые смелые и нереальные ожидания ученых-экспертов, отвечающих за эти опыты. Когда-то семья уже проводила такие опыты с превосходным успехом. Одним из таких «ценных» был его брат-близнец, тогда еще совсем мелкий и неуравновешенный мальчишка, ищущий приключений на свою дурную голову. Ах, да… Еще был объект под кодовым именем «Призрачный Жнец»… Кажется этот проект должен был совместить в себе и мутацию, и пламя. В конечном итоге должен был выйти гибрид владеющий несколькими видами пламени и имеющий некую мутацию. Умение принимать облик животного, например… И Жнец прекрасно справлялась с поставленной задачей: она поглотила ген животного, предоставленного ей, и развила новые виды пламени до «абсолюта». Как же она выглядела? Кажется… Нет не вспомнит. Память ему подредактировали на «отлично». Он не вспомнит ни внешность, ни имена, но эмоции обуревавшие его тогда, он будет помнить вечно. А ведь его брат тоже был подопотным в похожем проекте и даже привязался к Жнец… И это несмотря на то, что она так и не очнулась после последнего опыта… Чертова мафия! Чертова семья! Когда-то он взялся вести похожий проект, его подопечными были сестры-близнецы. Сам проект получил название «Реквием и Витае». Столько лет присматривать за девочками. Делать их сильнее. Утешать, когда больно. Делиться наблюдениями с другими учеными и получить в итоге что? Удар в спину! Подлый удар от тех, от кого не ждал его — семьи. Чертовой мафиозной семьи! Своей семьи, черт возьми! От своего отца, которому был важнее результат эксперимента, а не жизни его сыновей! От брата, которого защищал и пытался уберечь! И все почему?! Потому что Жнец проснулась! Столько лет она была в стазисе! Столько лет ее держали в состоянии комы! Как?! Как она смогла проснуться?! И ладно просто проснуться, но как у нее получилось стать лидером всех «ценных» того поколения?! Неясно. Позже, когда семья «зализала» самые серьезные «раны» от бойни, устроенной Жнец, стало известно что эта тварь все это время притворялась. Да, именно притворялась. Слышала, наблюдала и делала выводы, которые ей, видимо, не понравились. Она практически уничтожила семью, которая создала ее. Нанесла самый сильный и болезненный удар, забрала с собой сильнейшие боевые и ученые единицы семьи, уничтожила большую часть данных по этим проектам. Убила Босса того времени — по своему хорошего и доброго человека. Теперь же семьей правит тиран, которого мало волнуют правила и законы мафии. Главная цель — деньги и власть, остальное не имеет значения. Сейчас у многих ученых есть дети и наш ученый не исключение. И каждый из них боится. Боится, что этот ублюдок отдаст приказ о проведение опытов на их детях… Они не смогут отказать, не смогут сопротивляться, иначе их уберут… всех. И тогда детям некому будет сказать, что хорошо, а что плохо. Некому будет защитить если не от иглы и сыворотки, то хоть ослабить боль, облегчить страдания хоть чуть-чуть… Как же им страшно… Мафия не считается с религией. Мафиози не верят в богов и дьяволов, но ради своих детей они готовы поверить… Лишь бы помочь… Лишь бы защитить… — Глава Виталий, — из тяжких дум, мужчину вырвал голос младшего сотрудника. — Все хорошо? Что сказал Дон? — последнее слово паренек буквально выплюнул. — Ничего хорошего, — Виталий потянулся. — Сказал, чтобы мы быстрее искали источник того пламени. — Разве это точные данные? Я имею ввиду: разве энергия была именно в виде пламени? Ведь ничего не горело, да и видно ее не было, — видя некоторое непонимание на лице своего начальника, уточнил сотрудник. — Нет, данные не подтверждены. Однако шанс, что это именно пламя, наивысший, — снова потер глаза ученый. — Понятно. Может кофе? Или чай? — предложил парень. — Пожалуй, — слегка улыбнулся Виталий. — Сейчас принесу, — и сотрудник удалился, а глава отдела принялся за бумаги. Работу еще никто не отменял… ***** Старый домик, где-то в лесах Албании. Среди множества деревьев, кустов и трав, на огромной поляне стоит двухэтажный домик нежно-кремового цвета. Большие панорамные окна, пойманные в объятия легкого тюля и штор персикового цвета, были распахнуты настежь. Крыша имела темно-желтоватый оттенок цвета. К двери каштанового цвета вели белые ступеньки в количестве трех штук. Сама дверь тоже была распахнута настежь и открывала вид на небольшой коридор, больше похожий на странную незавершенную картину. Фон «картины» определить невозможно, столько различных линий и узоров разных цветов было на этих стенах. И они были не только в коридорах, но и в комнатах. Правда там картина приобретала несколько другие очертания: одни линии становились тоньше или и вовсе исчезали, другие же наоборот становились толще, приобретая очертания птиц и животных, а порой и растений или пейзажей. Так например в комнате, к которой вели толстые линии желтого цвета, раскинулось огромное пшеничное поле в лучах закатного солнца. Где-то из-за колосьев выглядывали любопытные мордочки полевок. В комнате, к которой стремились синие «змеи», на стенах раскинули свои лапы мохнатые ели и пихты, стволы которых сковал коварный туман. На фоне величественных заснеженных гор, среди снегов которых прятались ирбисы, это смотрелось внушительно. «Птички» фиолетового цвета в своем большом гнездышке превращались в огромные пушистые белые облака с фиолетовыми краями. Между этими пушистыми гигантами резвились маленькие ласточки и гордые хищники — орлы. В другую комнату дорогу по стенам коридоров прокладывали голубые капельки, стремящиеся вернуться в большую воду. Сама комната «тонула» в морской пучине, которую беспокоили стайки пестрых рыбок, тысячи пузырьков от цветных водорослей и дельфинят-хулиганов, которые отобрали у бедного рака отшельника раковину. Были на стенах и зеленые линии, а вели они в комнату, стены которой были серыми, почти черными. Здесь все другие цвета почти исчезли, остались только зеленый и все оттенки серого. А серой комната выглядела из-за туч. Простых серых грозовых туч, которые «разрывала» на кусочки зеленая молния, озаряя серость вспышками света. Одна из туч, однако, отдаленно напоминала силуэт женщины с крыльями и рогами и копьем-трезубцем в руке. Была еще одна комната. В нее вели красные линии, превращаясь в бабочек, чьи крылья напоминали пламя, такие же прерывистые и трепыхающиеся края. Бабочки эти летели на пожар; горели поваленные деревья и сухие травы, ветер превратившийся в воздушную воронку раздувал огонь с новой силой и валил наземь все новые дрова. Звери и птицы бежали в страхе и ужасе прочь, и только алые бабочки летели в огненный вихрь. Оставшиеся цветные лианы бежали вверх по лестнице на второй этаж, вниз в подвал в конце коридора, в дверной проем по левой стороне от входной двери — кухне и еще один проем справа — гостиной. Какие картины принимали линии в подвале и комнатах второго этажа неизвестно, а вот кухню и гостиную мы можем осмотреть. Кухня оказалась довольно просторной и хорошо оснащенной. Все необходимые кухонные приборы и утварь были в идеальном состоянии, как будто их только приобрели, не единой пылинки и царапинки. Такое же панорамное окно, по бокам которого развиваются небольшие шторки. Множество шкафчиков и тумбочек с приборами, посудой и приправами. Длинный стол на десяток персон идеально отполирован и не одной пылинки. Надо сказать во всей кухне была абсолютная чистота, словно никто никогда и не пользовался всем этим богатством. Что касается линий, то здесь, в царстве Богинь еды, они принимали облик разноцветных завитушек, оплетающих кухонную мебель. Гостиная по своим масштабам напоминала небольшой зал, заставленный не очень дорогой, но добротной мебелью: низенький дубовый столик, несколько кресел, пара диванчиков, стоящих вокруг стола. Опять же панорамное окно с уже более тяжелыми и плотными шторами темно-каштанового цвета. По правую сторону от двери стоял шкаф с различными статуэтками и столик с цветочной вазой, пара картин с пейзажем леса, окружающего дом. По левую сторону расположились два шкафа с книгами: в одном стояла всемирная классика, в другом расположились книги различных жанров, скорее всего этот шкаф делился всеми обитателями дома. В этой комнате единства и уюта, линии сплетались в лианы, после чего переплетались и создавали толстые стволы и крепкие ветки деревьев, тонкие и легкие листики и лепесточки цветков, лучи солнца, проникающие сквозь кроны «великанов», сочную траву, забавных форм и расцветок цветочные ковры, маленькие птицы и животные. Эта комната была живой и светлой, уютной. Но почему-то одинокой… Впрочем атмосфера одиночества окружала весь дом и внутри, и снаружи. Этот дом многое повидал и многое пережил… Сейчас он проживает самое сложное время — отсутствие своих хозяев. Его, точнее ее, забыли, покинули… Калоре* так звали этот домик хозяева, точнее одна из них… Лоре не вспомнит Ее имя и не знает, как она выглядела, но она помнит Ее пламя, Ее голос, прикосновения… Помнит и не забудет… Калоре будет ждать, ждать когда хозяйка вернется и она, страж и сердце дома очнется ото сна… Ждать, когда веселье и жизнь вернутся сюда… А пока… этого коротенького всплеска силы мало… Хозяйка еще мала… Но она ведь вернулась?.. Значит скоро… скоро…, а сейчас спать… Набираться сил… Ждать… Недалеко от дома, у самого края поляны, появился силуэт, покрытый дымкой, единственное, что было видно сквозь нее, это улыбка. Грустная улыбка… Силуэт наблюдал как Дом снова засыпал после несколько минутной встряски, покрываясь легкой пеленой тумана и исчезая на глазах. Дождавшись, когда Дом уснет окончательно, силуэт развернулся и пошел прочь по давно заросшей тропе. Он убедился, что Лоре ждет Ее, а большего и не надо… Пока… ***** Неделю спустя. 23 октября xxxx года. Намимори. 05:45 утра. — Уаааааа… — раздался плач младенца. — Ау~… — послышался вой собак. — Твою мать! — пробурчал кто-то. — Савада! — проорали ближайшие соседи. — Ува~, — вторили первой малышке еще два мальчишечьих плача. — Ау~, — поддержали псы. — Кар-кар, — возмутились разбуженные вороны. — Мяу, — лениво высказались коты и кошки. — Чирик? — проснулись птички. — Бл*, — чисто по-русски подсказал Виктор. — Су, заинька моя не плачь, — взяв малышку на руки и покачивая ее, приговаривала шатенка. Постепенно крики и плач утихли, и маленькую шатенку вернули в кроватку. Подождав еще пару минут, Нана ушла в свою комнату за подушкой и одеялом. Еще пятнадцать минут было тихо, а потом плач повторился, пора кормить маленькую плаксу. Шатенка встала взяла на руки свою дочурку и принялась кормить своим молоком. Минут двадцать и маленькая вредина снова спит сладким сном, а весь дом вздохнул полной грудью. Соседи тоже успокоились и уснули, благо завтра выходной и можно поваляться до обеда… Маленькая Тсунаеши дала своим дядям и тетям, а также маме и братьям еще четыре часа сна и отдыха. Ровно в 10:00, если верить настенным часам, капризуля проснулась и тут же возвестила об этом событии весь дом, братья откликнулись мгновенно. Бедным взрослым, пришлось вставать, одеваться и идти кормить кому себя любимых, кому детей. Спустя еще час все дети были накормлены, умыты, одеты и отправлены в свободное плавание под присмотром няни-Арии, конечно. Остальные взрослые остались на кухне: кто есть, а кто досыпать. Савада Нана стояла у плиты и готовила еду, попутно делая перекус в виде бутербродов и чая в термосе. — Ты куда столько готовишь? — поинтересовался Виктор. — Вам на завтрак и обед, и себе на перекус, — отозвалась Нана. — В смысле перекус? Ты куда-то собираешься? Ты кормящая мама тебе питаться надо нормально! — включил режим «курицы-наседки» брюнет. — Я иду гулять со своим ребенком и мне, как ты верно заметил, тоже нужно есть, — буркнула шатенка. — Что тебе мешает прийти на обед домой и покормить Тсуняшку здесь? — поинтересовался Руу. — Тебе цензурно или как? — повернувшись к ребятам и выгнув бровь, уточнила хозяйка дома. — Молчим! — переглянувшись, пискнули брюнет и рыжик. — Вот и молчите. За умных сойдете, — припечатала шатенка, за столом раздался подозрительный кашель. Алэсса, Марго и Алира улыбнулись, глядя на давившихся со смеху Емицу и Паче. Шатенка только головой покачала, она уже привыкла. Еще десять минут и завтрак с обедом готовы, можно идти собираться на прогулку. Помыв посуду, вытащив готовую пищу на столы остывать, Савада-старшая отправилась в свою комнату одеваться, потом спустилась за дочерью и, одев малышку, вышла на улицу, не забыв взять ключи от дома и коляску, куда уложила девочку. Сегодня было тепло и солнечно, поэтому Нана решила пойти в парк к пруду и погулять там. Идя по аллеям, молодая мама показывала своей малышке разные листики, птичек и зверьков. Маленькая Су улыбалась беззубой улыбкой и лепетала что-то на своем языке. Придя на место назначения, то есть парковый пруд, шатенка взяла дочку на руки, осторожно придерживая головку, и села на скамейку, давая ребенку возможность смотреть на водную гладь, по которой плавали, еще не улетевшие на юг, птицы. Сколько прошло времени Нана не знала, но от созерцания пруда ее отвлекло копошение малышки, время кушать. Пока малышка еле, молодая мама решала осмотреться и наткнулась взглядом на такую же молодую мамочку, которая кормила своего ребенка. Когда Тсунаеши закончила трапезу, Нана решила подсесть на лавочку к незнакомке. Видимо молодая мама сильно задумалась, иначе она бы не вздрогнула, когда шатенка присела рядом. При близком рассмотрении незнакомка оказалась брюнеткой: черные, как воронье крыло, волосы с металлическим отливом, красивые миндалевидные глаза цвета стали, курносый носик, пухлые губы и бледная кожа — одним словом красавица. Еще пару минут тщательного осмотра и Нана удовлетворенно кивнула. — Здравствуй, как тебя зовут? — начала разговор шатенка. — Я — Савада Нана, — протянула руку. — Ёна… Хибари Ёна, — с заминкой ответила брюнетка, пожимая руку. — Очень приятно, Ёна! А кто этот прелестный ребенок? — улыбаясь, с задором произнесла Нана. — Мой сын — Кея, — все еще в прострации. — Какой милый! Привет, Кея, рада встрече! — заглянув в такие же стальные глаза мальчика, произнесла Нана. На свое приветствие шатенка получила фырк. — Ха-ха-ха, — рассмеялась бывшая Кито. — Он просто чудо! Напоминает мне кое-кого! — продолжая смеяться, высказалась шатенка. От смеха своей мамы маленькая Тсунаеши отвлеклась от созерцания озера и повернула головку в сторону младенца постарше. — Гу? — спросила что-то малышка, Кея снова фыркнул. Только сейчас Ёна увидела еще одного ребенка на руках у новой знакомой. — Ой, простите! Я не увидела у Вас малыша, — непонятно чего испугалась брюнетка. — Да все хорошо, не паникуй! — улыбнулась Нана. — И давай на «ты». — Хорошо, — робко улыбнулась Ёна. — Гу! — требовательно сказала Тсуна, протягивая ручки к другому младенцу. — Пф, — высказал свое мнение Кея. — Гу! — не сдавалась малышка. — Пф, — повторил мальчик. — Бу, — надула щечки. — Забавные они, — улыбнулась Ёна. — Согласна. Ой, надо же так поздно? — спохватилась Нана, посмотрев на часы. — Извини, Ёна, нам домой пора. Предлагаю завтра встретиться здесь же, что скажешь? — Я не против, — вставая со скамейки сказала брюнетка. — Прекрасно! — укладывая в коляску дочку, отозвалась Савада-старшая. — У, — возмутилась малышка, протягивая ручки в сторону сероглазого младенца. — Пф, — недовольно фыркнул последний, ему тоже было неохотно идти домой, точнее ехать на маминых руках. — Ну-ну, мальчики и девочки, завтра еще увидитесь! — засмеялась шатенка, Ёна поддержала новую знакомую. Распрощавшись молодые мамы разбежались по домам. Похожие встречи и совместные прогулки продолжались еще три месяца. Иногда к ним присоединялись Алэсса с Бьякураном и Марго с Шиньей. У Тсунаеши и Кеи уже появились первые зубки и волосики на головке из нейтрально-блондинистых превращались в карамельный и черный цвета. С каждым днем дети перенимали все больше черт своих родителей, от кого-то больше, от кого-то меньше. С каждым днем Нана все дольше и дольше останавливала странно-задумчивый взгляд на Кее, это несколько напрягало Ёну, но она старалась не обращать внимания на поведение подруги. И вот в одну из прогулок, пока дети резвились в песочнице под присмотром Алэссы и Марго, Нана задала вопрос, услышать который Хибари-старшая не ожидала: — Ёна, скажи… Отца Кеи зовут Виктор Хибари? — брюнетка поперхнулась воздухом.