Кровь дракона

Удар крыла — и король, защищающий болезненного и хрупкого в своей изящной красоте отпрыска, отлетел в сторону, ударяясь о стену. Хотел бы и вовсе убил, а дракон хотел, но нет, пусть живет, и без того бледный мальчишка стал словно полотно. Отступил на шаг, борясь с парализующими чарами, но его схватила мощная лапа, впрочем, более чем аккуратно — у похитителя вовсе не было намерения переломить пленника. Слишком ценным было это прекрасное сокровище. Принц Стефан только и успел, что закрыться рукой, словно это могло спасти. Пока они были над поверхностью, он безуспешно пытался вырваться, чтобы подбежать к отцу, который, слава богу, не был мертв, а когда взлетели высоко, притих, с ужасом глядя вниз. Дракон пытался лететь максимально быстро. Ночью сильно холодало и ему не хотелось, чтобы его сокровище подхватило воспаление легких и померло ненароком. Да и там, куда он нес юношу, тоже не было очень тепло. Замок, запрятанный высоко в горах, был единственным укрытием. Когда тяжелые двери с трудом открылись, успевшие примерзнуть за день, и дракон, наконец, опустил свою ношу на пол. Стефан попятился: — Отпусти меня, — попросил он. — Ну зачем я тебе? Дракон тихо рассмеялся и его рокочущий звериный смех, больше похожий на рычание, постепенно становился мягким человеческим и приятным. И само чудовище менялась на глазах, превращаясь в красивого мужчину в тяжелых, расшитых золотом одеждах. — Ты самое прекрасное из сокровищ своего королевства, а я существо слишком алчное, чтобы отказать себе в обладании чем-то столь ценным. Двери за его спиной захлопнулись, закрывая вход для вьюги и выход для принца, который с ужасом и благоговением наблюдал перевоплощение зверя в человека. А он-то думал, что рассказы об этом не более чем выдумка… Наверное, человеческий облик должен был его успокоить, но не мог обмануть, Стефан ни на минуту не забывал, кто перед ним. Когда дверь закрылась, он чуть заметно вздрогнул, словно это была крышка его гроба. Впрочем, в некотором роде так оно и было. Он снова посмотрел на дракона, не зная, чего ожидать. Хозяин замка медленно подошел к нему, а принц не мог сдвинуться, словно тело сковало льдом. Прикосновение горячей, почти обжигающей ладони заставило его вздрогнуть. Щеку обожгло словно огнем. Мужчина склонился и вдруг поцеловал его. Стефан ожидал чего угодно, только не того, что случилось. Он отшатнулся, точно его ужалили, а не поцеловали, и упал назад себя, приземлившись на пятую точку, испуганно воззрившись на похитителя. — Что ты... вы делаете?.. Мужчина лишь тихо засмеялся и подхватил парня на руки. — Здесь слишком холодно для тебя мальчик, я не даю тебе замерзнуть. — Меня вполне устроило бы одеяло, — заверил тот, снова застывая в его руках, боясь пошевелиться. Губы дракона вновь накрыли чужие, даря еще один поцелуй. Было очень горячо, даже жарко, но, когда чужой язык попытался проникнуть в рот принца, юноша сжал зубы и уперся руками в грудь мужчины, пытаясь увеличить расстояние между ними. И тут же был укушен за губу, его с силой прижали к горячему сильному телу и понесли куда-то. Страх охватил пленника, который расценил укус наказанием за неповиновение, и он отчаянно пытался вырваться, впрочем, безуспешно — в человеческом теле мужчины крылась мощь дракона. Лишь когда донесли до места назначения, его освободили, кинув на огромную мягкую кровать. Стефан посмотрел на мужчину чуть мягче, с оттенком благодарности: — Это для меня? — спросил он, потянув на себя одеяло. В помещениях замка действительно было ужасно холодно. — Ну, ты же не думал, что я кину тебя в обледенелое темное подземелье? — с усмешкой поинтересовался дракон. Отойдя к камину, он взмахнул рукой, и в том немедленно вспыхнуло пламя. — Я не знаю, — признался Стефан, кутаясь в теплое одеяло. — Вы первый дракон, с которым я общаюсь. От огня в комнате сразу стало теплее, но сам пленник не спешил оттаивать, насторожено следя за хозяином замка. Мужчина тихо засмеялся в ответ. — Ты совсем замерз за время полета, — заметил он, взглянув на пленника. — Вы живете так высоко… Произнося эти слова, принц снова отчетливо осознал, что никогда не выберется отсюда, навсегда оставшись «сокровищем» дракона. Разве что наскучит ему… — Если бы я обитал ниже, то не прожил бы долго, — заметил дракон и, подойдя к юноше, коснулся его. — Твоя одежда совсем сырая. Раздевайся, а то заболеешь. Стефан промолчал, соглашаясь с утверждением дракона. Как бы ни измельчал люд в последнее время, а нашлись бы смельчаки, которые отважились бы явиться в логово зверя. Отодвинулся, покачав головой. Нет, он не станет раздеваться перед драконом. — Не заставляй меня действовать силой, — прорычал мужчина, откидывая одеяло, в которое кутался принц. Стефан прикрыл глаза, вздрогнув, но все же начал расстегивать одежду не слушающимися пальцами. Ведь если дракон порвет ее, ему не во что будет одеться. Щеки порозовели от смущения. Когда он остался обнаженным, дракон тут же коснулся его. Точнее начал трогать везде и от его прикосновений и поглаживаний он и впрямь согревался, но... — Ну, я так и знал, — обиженно выдохнул принц, пытаясь отбиться от этих рук, позволявших себе то, что не было позволено еще никому. — Пустите меня… На помощь не звал, прекрасно понимая, что вокруг на сотни миль нет ни одной живой души. И похититель тоже это знал. — Ты мой, принц, мой милый Стефан... — проурчал дракон, губами коснувшись чужой тонкой шейки. Чувственный укус и сильное тело накрыло другое — хрупкое. Даже через одежду дракона Стэфан чувствовал, каким мощным и горячим было тело мужчины. Он замер, боясь пошевелиться, только прикрыл глаза. Хотелось домой, к отцу, туда, где все ясно и понятно. А как вести себя с драконами он совершенно не представлял. Дракон чуть зарычал и погладил руками чужие бедра, скользя по молочной, почти прозрачной коже. — Что вы делаете? — голос предательски дрогнул, слишком откровенными были прикосновения. Однако он боялся впустить в разум мысль, что скреблась в него. Дракон не ответил и зарычал громче, раздвигая чужие ноги и устраиваясь между ними. Прижимаясь к паху, чтобы, склонившись, впиться в губы. И пленник задрожал в чужих сильных руках, уперся в грудь ладонями, напуганный происходящим. — Не надо, — тихо попросил он, хотя не был уверен, что дракон слышит. Когда тот рычал, казалось, что он вот-вот обратится зверем, которым и был по сути своей. — Помолчи... — рык все меньше походил на человеческий, мужчина словно стал крупнее, его черты заострились, а кожа стала темнее и начала серебриться, в бедра впивались уже черные когти. Стефан зажмурился, сейчас он не смог бы сказать, что пугает его сильнее: перспектива насилия и бесчестия или то, что дракон примет истинную форму. Кожу защекотали капельки крови, но это казалось такой мелочью. Довольный стон, переходящий в рык, вырвался из горла дракона, и он потерся своим пахом о чужой, и в этот момент Стефан понял, что дракон укрупняется, а когти вонзаются в его нежную плоть все сильнее. Страх затопил сознание, заставив замолчать инстинкт самосохранения. А может наоборот? Принц забился, как птица в силках, пытаясь выбраться из-под большого горячего тела, замолотил кулаками по чешуйчатой груди. — Пусти меня! Пусти! — закричал он, не узнав собственного голоса. Дракон грозно зарычал, гневно взглянув на пленника, но через мгновение что-то в его взгляде изменилось. Он отскочил от пленника, выдыхая и медленно принимая человеческий вид, чтобы затем выскользнуть за дверь, захлопнув ее за собой. Стефана колотило от пережитого, он сжался, сворачиваясь и кутаясь в одеяло, точно оно могло защитить от посягательств хозяина замка, не отдавая себе отчета, что пачкает белье кровью. Не сразу почувствовал боль в израненных когтями бедрах, но был не в силах шевельнуться, только прижал к ранам сбившиеся простыни, пытаясь остановить кровь. Рвать на бинты не решился. А потом и вовсе провалился в забытье, а может, потерял сознание. В себя Стефан пришел от аккуратных действий почти ласковых рук, бинтующих бедра. Перед принцем вновь был человек, не дракон. Только он был одет в более мягкие, казалось бы, домашние одежды. Рядом на столике виднелись флаконы со снадобьями и небольшой серебряный чан с теплой водой. Пока раны обрабатывали, Стефан лежал тихо и молчал, боясь пошевелиться, но как только мужчина завязал последний узел, сел, отодвигаясь до тех пор, пока не уперся в спинку кровати. Синие глаза испуганно смотрели на дракона, следя за каждым его движением. Дракон проигнорировал этот взгляд, разводя снадобья в серебряном кубке, который после и протянул принцу. — Выпей и не двигайся слишком резко. — Что… что это? — спросил тот, взяв бокал, но не спеша выполнять приказ. Он был во власти этого существа, которое хотело овладеть им и, он не сомневался, попробует снова, и в душе царило отчаяние. — Лекарство, — тихо отозвался дракон. — Оно снимет боль и восстановит силы. Мужчина жестом обвел кровать, на которой сидел Стефан, обращая внимание на то, что простынь вся пропитана кровью. Принц послушно отвел взгляд, разрывая зрительный контакт с драконом, и смог, наконец, нормально вздохнуть. Сделал неуверенный глоток, точно проверяя напиток на наличие яда, а потом допил до дна, все так же не глядя, протянув кубок назад. — Вы правда… превращались? Он все никак не мог поверить, что все происходит на самом деле, а не в бреду. Дракон не ответил, лишь подхватил его на руки и аккуратно пересадил в кресло, чтобы в следующее мгновение уже менять окровавленную постель. Глупый вопрос… ведь он видел это своими глазами. По телу прокатилась дрожь и затаилась глубоко внутри. Он наблюдал за мужчиной, а в душе все уютнее располагалось отчаяние, а ведь он только первый день в этом замке… Как только постель была сменена, "гостеприимный хозяин" аккуратно устроил пленника на мягком свежем ложе. Отвернувшись от Стефана, вновь занялся снадобьями, чтобы затем протянуть юному принцу серебряный кубок с изумрудным дымящимся напитком. — Выпей, — хрипло произнес дракон, скользя по телу юноши взглядом. — Это позволит тебе поспать... Принц подозрительно взглянул на кубок, потом на дракона. Он не верил этому существу и боялся спать. Понимал, что все равно придется, но… — Нет, я не стану, — твердо заявил он, не зная, куда девать кубок. Стефан почувствовал, как в горле этого существа зарождается рык, был бы у него сейчас хвост, то он, несомненно, дернул бы им, выражая свое недовольство и снеся при этом столик. — Не заставляй меня делать это силой. — Не заставляйте меня, прошу, — попросил принц, все же немного отодвинувшись, чем пробудил притихшую боль. — Я буду тихо лежать, — пообещал он. Горло дракона завибрировало сильнее, но вот он медленно выдохнул и, отойдя к окну, задернул шторы. В комнате тут же вспыхнули несколько свечей, разбавляя маленькими огоньками сгустившийся мрак. — Все же выпей, станет легче, — посоветовал он, прежде чем опуститься в кресло и прикрыть глаза. — Нет, — Стефан все же дотянулся и оставил кубок на столике. Он лежал тихо, даже почти не шевелился, укрывшись одеялом. Но не спал, прислушиваясь и иногда открывая глаза, чтобы убедиться, что дракон все еще сидит в кресле. Уснул? Наверное, не очень удобно… Впрочем, лучше пусть сидит там, чем лезет в постель. И не важно, что это постель дракона. Он не просил тащить его в свое гнездо… Как ни странно, но вскоре его сморил сон, — видимо слабость была слишком сильной. Проснулся Стефан через несколько часов, резко садясь и пытаясь отдышаться. Ему показалось, что приснился кошмар, но оглядевшись вокруг, он понял, что нет, не приснилось. Было очень холодно, камин давно погас, а дракона не было на прежнем месте. С одной стороны, он испытал облегчение, с другой — было страшно остаться совсем одному в этой ледяной громаде. Первой мыслью было развести снова огонь, но потом он передумал. Ведь дракон когда-то да вернется, если его никто не прикончит, и что будет? А вдруг он снова полезет на него, чтобы… Принца невольно передернуло, и он выбрался из постели, чтобы отправиться на поиски выхода. Лучше замерзнуть насмерть в горах, чем стать игрушкой дракона. Удивительно, но дверь была не заперта, и он выскользнул в коридор. Высоченные каменные стены, подстать дракону, были совершенно обледенелыми, слой льда на них был такой толщины, что казалось, помещения не отапливались веками, если не тысячелетиями, и исключением были только покои, отведенные принцу. Как он тут живет и в каком обличии? Может он и в человека-то превращается, чтобы не пугать «свое сокровище» ?.. Как же холодно. Стефан обхватил себя руками в попытках согреться, сожалея, что не подумал завернуться в одеяло. Лестницы и залы казались бесконечными и похожими друг на друга, как близнецы. Он блуждал по ним, блуждал, а зала со знакомой массивной дверью все не было, и Стефан понял, что заблудился. Заблудился окончательно и вряд ли найдет выход. Паника схватила горло и слабую с рождения грудь. Он понимал, что ему нужно идти, не останавливаясь, иначе он замерзнет здесь навсегда, но слабость одолевала его медленно, но верно, в конце концов, заставляя осесть на оледенелый пол. Он закашлялся, да так, что, казалось, будь у него что-то в желудке, его бы вывернуло наизнанку. Ноги совсем не слушались, и он подтянул их к груди, пытаясь удержать в теле тепло. Странно, разве он не собирался замерзнуть в горах? Так не все ли равно… Нет, просто он понял, что не хочет умирать. Проклятый дракон! Дракон, чьи гулкие шаги эхом разносились по темному и промерзлому коридору. Он оказался возле пленника как-то очень, пугающе быстро. Впрочем, агрессии в нем не чувствовалось. Хозяин замка спокойно подхватил "гостя" на руки и понес обратно в опочивальню, где вновь было тепло натоплено, а на тумбочке стоял поднос с едой. Руки мужчины были горячими, как и его тело, и Стефан невольно потянулся к этому теплу, не отдавая отчета в своих действиях. Открыв глаза, он обнаружил себя на постели, а дракона — в кресле. Неужели ему лишь приснился побег и ледяной замок? Нет. В глазах дракона читался укор, но злился ли он? И этот поднос… Несомненно, для него, ведь дракон не даст умереть ему с голода. — Спасибо, — тихо выдохнул Стефан, опустив взгляд. Дракон кивнул в знак того, что услышал пленника и, поднявшись на ноги, подкинул дров в камин. Поленья приятно затрещали, успокаивая и будто утешая. — Не будьте глупы, принц. Поешьте. Стефан собрался с духом и снова посмотрел на хозяина замка. Придвинувшись ближе к тумбочке, взял чашку с дымящимся напитком, грея руки. Хотя в комнате было уже достаточно тепло, внутри царил холод. — Вы разделите со мной трапезу? — предложил он, пытаясь наладить контакт. — Нет, благодарю, мое сокровище, — хмыкнул дракон, но теперь устроился не в кресле, а на краю чужой постели и погладил юношу по волосам. — Вы не едите человеческую пищу? — предположил тот, замирая под чужой нежной рукой, прикрывая глаза. Страх еще жил в его сердце после того, что случилось накануне, если конечно это не было продолжением одного дня — в замке дракона трудно было судить о времени суток. Стефан заставил себя посмотреть на дракона и сделать глоток. — От чего же? — поинтересовался в ответ дракон, улыбнувшись, и его рука скользнула мальчику на щеку, поглаживая. — Просто я не голоден сейчас, а тебе нужно подкрепиться, чтобы восстановить силы. Стефан пожал плечами, стараясь не обращать внимания на прикосновения мужчины, приступая к трапезе: — Просто я подумал, что, хоть вы и можете принимать человеческий облик, вам требуется много больше пищи. Еще я… Как мне следует к вам обращаться? — спросил он, вдруг понимая, что не знает, как и позвать дракона, если возникнет такая необходимость. — Морнэмир, — чуть помедлив, отозвался тот, подкладывая подушку под чужую спину, а затем устраиваясь, как и прежде, в кресле и неусыпно следя за тем, чтобы его хрупкое сокровище все же поело. — Красивое имя, — тихо признал Стефан. Под неусыпным взглядом мужчины кусок в горло не лез, но он все же прикончил завтрак, а может ужин, уговаривая себя, что ему потребуются силы, чтобы сбежать. В это время дракон сидел напротив, листая какую-то старинную книгу. — Что ты знаешь о драконах, мое сокровище? — задал он вдруг вопрос, подняв взгляд на принца. Его глаза были расплавленным янтарем и смотрели с любопытством и усмешкой. — То же, что и все люди, — тихо признался Стефан, прерывая трапезу и глядя Морнэмиру в лицо. — Нет, теперь я еще знаю, что вы можете принимать человеческий облик и не боитесь лютых морозов. — Тогда ты не знаешь ничего, маленький принц, — отозвался дракон, поглаживая пальцами ветхие страницы, где-то в уголках его губ таилась улыбка, но ее оттенка принц понять не мог. — А хочешь ли узнать? — А у меня есть выбор? — полюбопытствовал невесело Стефан. Если ему действительно придется провести остаток своих дней в этом замке, наедине с драконом, то знания, предлагаемые им, окажутся очень кстати. — Если желаешь, я буду молчать, — хмыкнул мужчина и пожал плечами, прежде чем закрыть книгу. — Нет. Расскажите мне. Смутившись своей поспешности, принц отвел взгляд, опуская его в тарелку. Довольный его ответом, Морнэмир снова улыбнулся и поведал своему пленнику, что драконы не едят людей и скот табунами, что они рождаются в человеческом обличие от человеческих женщин, поэтому все драконы исключительно мужского пола. Они рождаются очень редко, когда звезды на небе сложатся в особый узор. Что на дракона почти не действует магия и, вопреки людской молве, они равнодушны к золоту и украшениям. Их сокровища — человеческие сердца и души. Закончив свой рассказ, дракон откинулся на спинку кресла и отглотнул вина из бокала, что наполнил для себя, и посмотрел на пленника, словно ожидая ответа. Стефан недоверчиво посмотрел на собеседника. Нет, он конечно подозревал, что легенды о драконах местами обросли слухами, не имеющими места в действительности, но такого не ожидал. — А когда драконы понимают, кто они на самом деле? — первое, что он спросил, потрясенный фактом их происхождения. — Когда их предают, — спокойно отозвался дракон, глотнув еще вина. — Раненные предательством, их сердца леденеют и больше не могут биться, их души черствеют, и именно поэтому они начинают красть чужие. Звучало так грустно, что Стефану стало невольно жаль Морнэмира и его сородичей, которые уходили в мир одиночества, потому что им на пути встретились бесчестные люди. — А зачем вам чужие души? — осторожно спросил он, понимая, что раз он здесь, значит, дракон хочет забрать его сердце и выпить душу, без которых принц не сможет жить. — Нельзя жить с таким сердцем и душой. Дракон умирает через некоторое время, если не похитит чужие, — пояснил дракон. — Но не бойся. Пока ты рядом со мной, ни тебе, ни мне ничего не угрожает. Вернув поднос на столик, Стефан потянул на себя одеяло, точно хотел спрятаться от того, с кем теперь, оказывается, был крепко связан. Ему действительно стало страшно, до мурашек, скользнувших по позвоночнику, а еще немного обидно, что дракону совсем не нужен был сам принц, он просто хотел выжить. И осуждать его за этого было нечестно. — А кто вас предал? — спросил он, желая знать, кого «благодарить» за свое похищение. Да и что еще говорить? Требовать отпустить его, обрекая Морнэмира на смерть, даже если бы тот согласился, плакать от страха и отчаяния?.. — Твой отец, — сухо отозвался дракон и залпом осушил свой бокал, чтобы затем взглянуть с горькой усмешкой на пленника и пояснить, словно утверждая свои слова. — Меня предал твой отец. Стефан вздрогнул, точно его ударили, спрятал полный боли взгляд за густыми ресницами. Значит, это своеобразная месть отцу, забрать сына, как он забрал человеческую жизнь дракона? Дети часто расплачиваются за грехи своих отцов, что ж, да будет так. — Сердце за сердце, — выдохнул он, скорее озвучивая мысли, чем обращаясь к собеседнику. — Справедливо. Я больше не стану пытаться бежать, Морнэмир, — пообещал Стефан. Дракон вдруг оказался на краю его постели, хотя сам принц не заметил этого молниеносного движения, и схватил за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. В расплавленном янтаре кипели гнев и горечь. — Любишь его... Впрочем, как и любое дитя. Ты благороден, хотя он не достоин ни любви, ни благородства. Отчего-то, хоть Стефан и не был ни в чем виноват, смотреть в глаза дракону было тяжело, но он не отводил взгляда. Сердце колотилось в груди, и внезапно перехватило дыхание. Что сказать на обвинения, брошенные в лицо, если не знаешь, как все произошло? И не веришь словам про того, кто тебе дорог. — Мне очень жаль… — Ложь, — спокойно отозвался дракон и отпустил чужой подбородок, прежде чем подойти к камину и подкинуть в него несколько поленьев. В комнате холодало. — Тебе нужно отдохнуть, ты еще слишком слаб. Наверное, следовало возмутиться, но дракон был прав в одном — Стефан безумно устал от этого бесконечного дня, похожего на ночной кошмар. И он послушно откинулся на подушки, прикрывая глаза. — Прошу вас, побудьте со мной… Я не хотел вас обидеть. Дракон взглянул на пленника, будто оценивая, но после медленно кивнул. Пальцы скользнули вверх по застежкам одежд, легко расстегнув их бесконечный пазл, и вот уже только в брюках, скользнул в чужую постель, впрочем, не делая ни единого поползновения в сторону принца. — Спи. Я рядом... Огромный пустой замок давил тяжестью заледеневшего камня, и присутствие живого существа приносило пусть небольшое, но облегчение. Тем более что Морнэмир не желал зла пленнику, чьим заложником, в некотором смысле, являлся. Сам же Стефан разрывался между желанием вернуться домой, и искренним сочувствием к дракону, которое вызывало понимание ситуации, в которой последний оказался. Нет, он не попытается бежать, отдав Морнэмиру все, что тот потребует во искупление предательства отца. Он долго лежал, прислушиваясь к чужому дыханию и думая о том, что узнал, о будущем, которое не мог себе представить, как ни старался. Во сне он блуждал по мрачным холодным коридорам, преследуемый завываниями ветра, загнавшего принца в большой выстуженный зал, в центре которого, на постаменте, покоилось заключенное в горный хрусталь сердце. Тихо вскрикнув, Стефан проснулся и сел на кровати, обхватив себя руками. Он был один в постели, а высоко в небе уже стояло зимнее солнце. Яркое, но холодное, оно лишь освещало, будто вовсе позабыв о второй своей самой важной миссии. Камин уже догорал, а на столике стоял поднос с едой, но не она привлекла внимание принца. На кресле была стопочкой сложена одежда. Мягкая и тяжелая на ощупь, она была теплой и красивой, искусно расшитой золотом. Дракон баловал свое сокровище. В памяти вспыхнули события, предшествовавшие сну, и Стефан снова поежился. Он не был уверен, что вправе принимать подарки от того, кто похитил его, с другой стороны, он не мог до конца дней своих проходить в измятом камзоле. Немного поколебавшись, принц переоделся и погладил новый наряд рукой, чувствуя, как щеки вспыхнули. Он не достоин такого подарка… — Морнэмир, — позвал он. Не дождавшись ответа, бросил в камин еще дров, чтобы не погас огонь и, придвинув к камину кресло, помнившее тепло дракона, приступил к трапезе. Наконец дверь скрипнула, и в комнату вошел дракон, одетый в тяжелые кожаные одежды, больше похожие на броню, быть может, такой эффект создавался еще и от того, что в одеяниях дракона были металлические вставки. На его плечах еще лежал снег. Похоже, он выходил на улицу... — Ты уже проснулся, — улыбнулся хозяин замка и поставил на стол корзину с наливными рубиновыми яблоками. — Боли не мучают тебя? Этот наряд напомнил Стефану о чешуйчатом существе, вжимавшем его в кровать с намерением обесчестить, и по позвоночнику скользнул холодок. — Нет, раны совсем затянулись, — заверил пленник, но не смог улыбнуться в ответ. Отвел взгляд, чтобы дракон не прочел в глазах его страх. — Вы спускались вниз? Как он скучал по родным краям, по людям… — Не мог же я оставить тебя без фруктов, — заметил дракон и вновь улыбнулся. — Доедай завтрак, я хочу кое-то показать тебе. Морнэмир скинул куртку, оставшись только в рубашке и будто бы не заметив обжигающей прохлады покоев. — Я уже сыт, — заверил Стефан, поднимаясь и отставив поднос. Он был готов идти, куда дракон прикажет, хотя в груди засела игла страха. С одной стороны, он понимал, что бояться дракона не надо, раз их жизни отныне крепко связаны, а с другой, он не знал, чего можно ожидать от этого существа. Мужчина кивнул и повел юношу куда-то по длинным холодным коридорам. И когда юноша поскользнулся на оледенелом полу, дракон подхватил его на руки. — Ты в порядке? — Да, — Стефан машинально обнял Морнэмира за шею и чуть улыбнулся, чтобы успокоить заботливого похитителя. — Просто мне кажется, что я уже шел этой дорогой, во сне… Он поежился, вспоминая мрачный зал и кусок хрусталя. — Правда? — спросил мужчина, неся юношу дальше по коридорам. — Наверное от того, что долго блуждал по этим коридорам ночью. Вскоре дракон внес его в теплую светлую библиотеку, огромную настолько, что можно было заблудиться меж стеллажей. Дракон отпустил драгоценную ношу, поставив на ноги, и Стефан сделал несколько шагов вглубь комнаты. Оглянулся. Чтобы сохранить все эти книги в хорошем состоянии, надо было постоянно протапливать помещение… — Морнэмир, а сколько вы уже здесь живете? — спросил он, ловко избежав тяжелой темы, которой они коснулись вчера. — А сколько лет твоему отцу? — вдруг спросил дракон, прохаживаясь по библиотеке, скользя пальцами по обложкам книг, словно ища определенную. Принц скрыл тихий вздох — дракон был иного мнения и не собирался избегать разговоров о причинах, крепко связавших их вместе. — Сорок три зимы, — тихо ответил Стефан, не спуская с собеседника взгляда. — Нет, — вдруг отозвался мужчина и, остановившись, взял с полки одну из книг, так и не повернувшись в сторону своего плененного сокровища. — Он гораздо старше. — Старше? — не понимая, нахмурился тот. А может Морнэмир был немного не в себе, слишком долго прожив в одиночестве? Стефан бы не удивился. — Человек, выпивший однажды хотя бы каплю крови дракона, стареет очень медленно, обретает почти вечную молодость, — пояснил дракон куда-то в пространство. Стефан покачал головой, вот только сам не мог определиться, что именно он отрицает: утверждение похитителя, причастность к этому его отца, или отказывается продолжать разговор. Только губы медленно произносят: — Что вы хотите этим сказать?.. — Ты когда-нибудь знал своих деда или бабушку? Братьев или сестер отца? — мужчина все же взглянул на пленника, оторвав взгляд от книги. Отчего-то, глубоко внутри, росла противная дрожь и, хотя в библиотеке было тепло, хотелось обхватить себя руками. — Нет, они все погибли до моего рождения, — ответил юноша. — Да, примерно за полвека до того, как королевство впервые склонило перед тобой колено, — криво усмехнулся мужчина и подал книгу юному принцу. На старинных пожелтевших от времени страницах, украшенных иллюстрациями и витиеватыми текстами, были описаны свойства крови драконов. Стефан молча читал, но потом решительно отложил книгу. — И… эта кровь была ваша? — скорее не спрашивал, а утверждал он. — Что сделал вам мой отец, Морнэмир? — Он предал меня, но ему показалось этого мало. Я отдал ему все, но он захотел взять больше, — отозвался мужчина, медленно расстегивая свою рубашку с совершенно каменным лицом. Бледную грудь пересекал уродливый шрам. Дрожь прорвалась наружу. Стефан сделал несколько шагов назад, пятясь от доказательств подлости любимого им отца, человека, которому он верил и в котором ни разу не усомнился до сего дня. Медленно опустился в кресло, оказавшееся за спиной: — Это точно был мой отец? — на всякий случай переспросил он. — Может быть, вы ошиблись? Столько лет прошло… а отец, он может быть похож на деда. Дракон лишь тихо рассмеялся в ответ, застегивая рубашку. — Как пожелаешь, но только одно "но": перстень с рубином, на котором выгравировано его имя, и чужим гербом — это мой подарок. И мой герб, — мужчина погладил кожаную обложку отложенной принцем книги. — И все-таки почитай, это полезно... Пленник прикрыл глаза, снова по-детски подтягивая к груди колени и пряча в них лицо, как будто оставаясь наедине с собой в присутствии посторонних. Впрочем, никогда не позволяя этого себе при придворных. И вообще, видел бы отец, сидеть ему в темном чулане. Отец… — Как же так?.. — прошептал он. Выходит, он совсем его не знал и рос во лжи? И кто тогда Морнэмир, который отдал все? Неужели… — Хотите сказать, что настоящий король — вы? Дракон усмехнулся и протянул юноше яблоко. — Я был королем когда-то, но твой отец до основания разрушил все. Взяв угощение, Стефан поднял на дракона несчастный взгляд. Он не думал, что тот врет, хотя доверять существу, полному ненависти к твоему отцу, и казалось не разумным. Да и все доказательства и факты, приведенные Морнэмиром, говорили в пользу его правоты. — Но как же получилось, что о вас никто не помнит и не замечает, что отец не стареет? Тема была болезненной, но принц креп в уверенности, что должен узнать все до конца. — У твоего отца удивительный дар магического внушения, — казалось, в голосе дракона скользнуло нечто среднее между презрением и восхищением. — О, те кто помнил обо мне, как о короле, уже давно в могиле. К тому же не забывай, люд боится драконов и превозносит тех, кто драконов низвергает. Стефан зарылся пальцами в шевелюру, чувствуя, как голова идет кругом, а его реальность, которую он считал истинной, трещит по швам. Как же так?.. Неужели все действительно правда? — Это верно, — согласился он с последним утверждением хозяина ледяного замка. Тем более что люди, оказывается, так мало знают об этих существах. Знания, обладателем которых он стал сегодня, горчили, и Стефан почти машинально откусил кусок яблока, сладкого и сочного. — Вы не пытались вернуть то, что принадлежит вам по праву? — Пытался, — отозвался мужчина, задумчиво устроившись на подлокотнике кресла. — Мои придворные пытались помочь мне, но потом люд прознал, ну как прознал, твой отец поведал им о том, что я дракон, и все пошло прахом. Моих верных придворных сожгли, будто колдунов, а я оказался в казематах собственного замка. Принц прикрыл глаза, и воображение нарисовало картины прошлого, от которых его невольно передернуло. Отец берег его и ограждал от грязи и ужасов, но юный наследник как-то тайком пробрался в темницу и теперь мог представить, что пережил Морнэмир. Но страдания души должны были быть во сто крат сильнее. Отец мог быть так жесток? — Как же вам удалось обрести свободу? — Боги были благосклонны ко мне... — тихо отозвался дракон, смотря куда-то вдаль. — Сердце дракона не бьется так, как человеческое, его почти не слышно. И рана моя была серьезна настолько, что я потерял сознание. Посчитав, что я мертв, мой "труп" вывезли из замка. Почему-то Стефан чувствовал себя глубоко виноватым за ужасные грехи своего отца, а еще, ему было очень жалко Морнэмира. После того, что он пережил, и простому смертному в пору в дракона превратиться, в человеческом обличии… Нерешительно, пленник коснулся узкой ладошкой руки свергнутого короля-дракона, мягко погладив. — Отец поступил ужасно, — выдохнул он. — Морнэмир… я искуплю его вину перед вами, я клянусь. — Несомненно, — усмехнулся мужчина, погладив юношу по волосам. — А пока библиотека в твоем распоряжении. Мне нужно отойти, но, если что-то понадобится, зови. Я услышу тебя. — Хорошо. Принц не мог скрыть, как потрясла его правда, поведанная драконом, но сумел слабо улыбнуться. Оставшись один, он свернулся в кресле, пытаясь постигнуть всю глубину и ужас трагедии, что случилась задолго до его рождения. Принять то, что не укладывалось у него в голове, и чего он не мог понять. Было больно и горько от того, что образ отца, каким он его знал, разбился. Вот только это было не просто и, видимо, помочь ему могло только время. А пока, ему надо было отвлечься, чтобы не сойти с ума от мыслей, что атаковали его. Поднявшись, он подошел и, выбрав не глядя, достал с полки книгу, что показывал ему дракон…