Камелия

В тишине каждый звук кажется в стократ громче. Шорох одежды, шаги, дыхание все это можно услышать, не прикладывая особых усилий. При особом желании по дыханию понять нервничает ли человек или же он хладнокровен. Но Сакуре везло как никогда раньше. На дворе поздний вечер, а значит Ёсивара, вдохнул жизнь во всю мощь лёгких. Грохот посуды, пьяные крики клиентов, музыка иногда слишком резкая, крики и стоны куртизанок. Сакура обернулась и пытливо взглянула в лицо служек. Их глаза горели огнём решительности. Откуда столько уверенности? Если хоть один шаг изменится кто знает как повернётся ситуация дальше? Они рискуют куда большим, чем она, Сакура. Понимают ли они это? Впрочем, её это не касалось. На кону стоит слишком много. Легко кивнув, она стремительно направилась к лестнице. Десять шагов, всего десять шагов к цели. В следующий миг фонари освещавшие двор и часть дома погасли. Сакура рассекала двор, словно рысь. Быстрее, нужно двигаться как можно быстрее. Вдруг кому-то взбредёт прийти сейчас сюда. Наконец, окровавленное тело в грязных лохмотьях оказалось прямо перед ней. Голова еле поднялась, сквозь спутанные волосы на неё уставился горящий глаз. Кровоподтеки были свежие, лицо было обезображено совсем. Без шрамов не обошлось бы. Заплывший левый глаз закрылся. — Не смогу. Помоги, — этот голос резал по ушам. — Я развяжу тебе руки, а дальше — сама, — уперлась Сакура. Голова протестующие, но слабо мотнулась в сторону. — Это сделаешь ты. Своими руками. Сейчас. Сакура отступила на шаг. Она не соглашалась на такое. Что делать? Уйти прямо сейчас пока их никто не заметил? Чёртова Ино, будь она проклята! Но кто-то должен замести следы. Сакура ловко разрезала верёвки. Усадив на колени женщину, она остановилась у неё за спиной. Руки немного дрожали. Ещё бы! Проклятая сука не может сама себе горло перерезать. Сакура буквально рухнула на колени, ловко выуживая из рукава танто*. В воздухе ухнула первая сова. Ками, времени в обрез. Женщина схватилась за рукоять, направляя нож в сердце. Сакура решительно обхватила её кисти. Одним резким движением оборвалась земная жизнь этой женщины. Нервно вытерев руки об лохмотья, она услышала второй сигнал и поспешила скрыться в тени. — О чём ты пришла просить? — Цунадэ нетерпеливо постукивала курительной трубкой. Проводила взглядом чашку, которую Ино изящно поднесла ко рту. Чай был слишком горяч и поэтому щёки куртизанки порозовели. Ведь иной причины нет, так ведь? — Цунадэ-сама, я пришла узнать о вашем здоровье. На днях столько всего случилось. Хозяйка нахмурила брови. Плохой признак для Ино. — Несмотря на твой доход, ты — одна сплошная проблема, Ино-сан. Помнишь насколько дорого мне обходиться твоё содержание? Теперь стало сложнее, ведь клан знает о твоём пребывании в этом доме. А ты вздумала играть со мной в игры. Я могу передумать, легко отправить мешок с твоим трупом к их дверям. — Это и мои двери тоже. У меня есть предложение. Цунадэ усмехнулась, разливая сакэ в низкие чашки. Больше всего хозяйка веселого заведения терпеть не могла пустую болтовню. Она предвкушала цену за услугу. Становилось тяжелее сдерживать себя. Продешевить в торгах с клановой сучкой Яманака она не могла. — Вы дадите Сакуре ранг ойран, меня сведёте с нужными людьми. Вы не останетесь в убытке, Цунадэ-сама. — Что ты предлагаешь взамен? — хозяйка теряла последние крупицы терпения. Ино поставила на стол чашку с нетронутым чаем и взволновано выдохнула. — Себя. Я продаюсь вам без права выкупа. Цунадэ не верила своим ушам. Она сама себя отдаёт в её руки. Всецело. Как же долго Цунадэ ждала этого дня. Осадить себя пришлось еще быстрее. Яманака скрывала свою выгоду. Сакуру все равно скоро бы представили рангу, а дополнительный заработок в виде новых клиентов для Ино — пустяк. Не чисто здесь. — Я дам ей титул через три месяца на праздновании Нового года. После её повышения ты принесёшь ещё раз клятву дому, не лично мне. А после поговорим о клиентах. Ино с улыбкой подняла чашку с сакэ в знак завершения сделки. Мужчина в золотых одеждах блуждал по склону горы. Он, словно заблудший светлячок, метался по земле из стороны в сторону. Женщины ходили вокруг него, маня к себе. Однако, не дано им привлечь взор мужской. Хината шла к нему ближе, сквозь туман. Легко минуя ветви деревьев, она приближалась. Вот уже совсем чуть-чуть осталось. Он обернулся на звук её шагов. Неджи улыбался своей сестре, протягивая руку. Все звуки разом затихли. Рядом, сквозь стволы деревьев, лучи света разрезали туман. Мужчина повернулся к свету, и Хината смогла рассмотреть змею в лесной чаще. Огромная сверкающая змея приближалась к брату. Хината кинулась к нему, но ноги опутала трава. Цепкие побеги поднимались выше и выше. Тем временем змея успела обвить тело Неджи. Зелёная чешуя неестественно сверкала ночью. Неджи не сопротивлялся, смотрел в глаза гадине. Змея разверзнула огромную пасть, но перед укусом, будто бы в насмешку посмотрела Хинате в глаза. От лёгкого толчка в плече, гейша открыла глаза. Часто моргая, пыталась понять, где же она сейчас. До слуха донеслось грохотание колёс о мостовую. Хината окинула взглядом дорогу, по которой их нёс рикша. Рядом сидела ещё одна гейша. Выглянув, она увидела алые фонари. Весь квартал утопал в алых и оранжевых тоннах, рассеивая ночную тьму. Путь вёл их в «Золотые нэкодэ».** Множество людей стекалась в ночной Ёсивара. Их повозку окружали толпы людей, словно зёрна при жатве. Гейша заметила среди посетителей даже женщин. Конечно, их в несколько раз меньше мужчин. Такие удовольствия женщин не приветствовались в обществе, поэтому многие из них шли в соломенных шляпах или укутанные в платки. В толпе сновали торговцы вином, закусками и безделушками. До слуха доносились разговоры и шепотки прохожих. Приближался праздник и все спешили натешиться продажной любовью вдоволь. Обрывок песни заставил Хинату поспешно отвернуться: "… среди горных островов, Где струятся в горах родники, Зазывая друг друга, Девы, юноши вновь собрались. У костров у зажженных. Будут здесь хороводы водить, И чужую жену буду я здесь сегодня любить, А моею женою другой зато будет владеть." Повозка остановилась и гейши вышли. Во дворе их ожидали. Сама Цунадэ стояла среди встречающих. После обмена любезностей и поклонов, помощница хозяйки веселого дома стремительно повела их. Хината старалась не обращать внимание на посетителей дома удовольствий. Многие откровенно пьяные совершенно позабыли о рамках приличия. Наконец, их вывели в более тихое крыло. Здесь находились лишь высокопоставленные гости. Впереди показалась не задвинутая фусума. Хината пыталась отвести взгляд, но в последний момент повернула голову. Там сидел её старший брат. Неджи! Рядом с фусумой стояла куртизанка в темно-зелёном кимоно с вышитыми золотом змеями. Хината невольно замешкалась, встретившись взглядом с ней. Голубые глаза будто пытались заморозить её на месте, но в следующее мгновение улыбка алых губ смягчила выражение лица. Хината узнала её. Это было не сложно, ведь светловолосые куртизанки были большой редкостью. — Нао-сан, прибыли гейши из дома «Утренней зари»? Хината продолжала молчать, внимательно изучая эту женщину. Она смогла заинтересовать её старшего брата. Хината давно знала о его визитах сюда, только ранее не видела и не знала кто же эта избранница. Безусловно, красавица, к тому же ловко примеряет маски. Искусство обольщения мужчин гейши и куртизанки знали с самого детства. Однако одних заученных фраз и жестов — мало, нужно иметь талант. Ей, как самой ценной гейше дома, не трудно понять, насколько стоящая перед ней женщина способна. — Да, Ино-сама, только прибыли. К сожалению, они не могут украсить ваш вечер. У нас большой банкет в конце крыла, — натянуто улыбнулась пожилая женщина. Театрально вздохнув, Ино улыбнулась и понимающее кивнула. Куртизанка, утолив любопытство, попрощалась: — Тогда желаю хорошо провести вечер, любезные гейши из дома «Утренней зари». В ярко украшенном зале расположилось около пятнадцати посетителей. Мужчины примерно одного возраста пировали повышение по службе. Некоторые, совсем пьяные, клевали носом, норовя нырнуть в свои миски. При виде новых лиц на пиршестве более трезвые мужчины любопытно осматривали их. Хинате и её подруге Мацу не привыкать к вниманию. Усадив гейш подле виновников торжества, их проводница исчезла. После поклонов да знакомств заиграла музыка. Хината почувствовала пристальный взгляд. Повернувшись, словно речь Мацу увлекла её, она украдкой взглянула в ответ. Молодой господин примерно двадцати двух лет смотрел на неё горящими глазами. Гейша распознала во взгляде вожделение, перерастающее в страсть. Хината поспешила перевести свой взгляд. Нет, она вовсе не робела перед откровенной попыткой соблазнения. Окия*** запрещает всякие сношения с клиентом, помимо платонических отношений. Только данна*** мог изредка владеть гейшей. Хината не стремилась попасть под чары, которым не суждено было перерасти в нечто большее. Блондин с нежно-голубым взором улыбался ей. Открытая отчасти детская улыбка расположила его к ней. Его сосед, вроде бы Киба, подначивал молодого мужчину сыграть в игру на пальцах.. К ним обратился один из друзей. Тот самый черноглазый мужчина. — Недавно, будучи при дворе императора я услышал забавный стих. Он вроде бы назывался «Тигр», — вновь бросая заинтересованный взгляд на гейшу, он продолжил, — Хината-сан, не могли бы процитировать его? — С удовольствием, молодой господин. «Бывает и так, что тигр покажется кошкой… Досада берет, когда об ином человеке превратно по внешности судят!» Мужчины оживились, услышав чарующий голос. Лишь некоторые из присутствующих поняли его смысл. Черноглазый мужчина с досадой поджал губы. Покидая комнату, Хината вновь заметила очарованный взгляд голубых глаз. Колокол пробил шесть ударов на рассвете, когда темноволосый мужчина зашел в сад. Росса опустилась на лепестки цветов. Он поднял вверх стебель хризантемы. На её лепестках росинки сверкали подобно кристаллам. Невольно залюбовавшись прелестями цветка, он не заметил, как женщина подошла к нему. — Не думала увидеть вас здесь поутру, Сай-сан. Мужчина, вставая, задел ветви дерева Умэ. Маленький дождь из россы омочил его волосы и плечи. Неловко улыбаясь, он ответил учтивым поклоном. — Простите, что сразу не пошел к вам, Цунадэ-сама, — Сай откинул хвост себе за спину. — Пойдёмте, нам нужно многое обсудить.