Несгибаемый

Вонь, она резала глаза. Омерзительная, тощая тварь смердела как тысяча бездомных на конкурсе за титул самого дурно пахнущего засранца. Сложно было даже просто держать глаза открытыми, но нужно было постараться. Голова мухи венчала гигантское истощенное тело, истекающее слизью из трещин в коже. Длина конечностей менялась, гипнотизируя и вызывая тошноту. Вверх-вниз, длиннее-короче, вверх-вниз, длиннее-короче... И будто этого мало, сияющие гнойно-желтым светом провалы на его шкуре образовывали лица, шепчущие что-то. Тихо, неразборчиво, булькая и шипя, рыча, воя и плача. Это не должно существовать. Игра ли моя жизнь, реальность ли, знаю я тайны этого мира или заблуждаюсь, но такая погань должна быть уничтожена. Я понял это четко и ясно, осознал как обязательный долг... Перед собой наверное. Перед здравым смыслом даже. Он ведь даже не злой. Зло -человеческое понятие, логичное, это создание не может иметь к нему отношения. Я хотел упасть на колени и выть от ужаса, закрыться руками, лишь бы не видеть это издевательство над реальностью. Плохой план, да. Что меня заставило поднять руку с пистолетом? Наверное этот самый долг. Это естественно для человека — уничтожать такую дрянь как только видишь, ведь так? Надеюсь что так. Голова мухи смотрела на меня, покачиваясь на длинной шее, поворачиваясь, изучая. Хоботок насекомого заканчивался клыкастой пастью миноги, исторгающий тягучую слюну. Чего он ждет? Почему он не бросается? Конечности меняют свою длину. Длиннее-короче, длиннее-короче, длиннее... короче... Что шепчут эти голоса? Ох, до чего мерзко. Как Бог мог создать это? Бог есть, я это знаю из достоверных источников. Неужели он настолько больной ублюдок, что это его ангел? Нет, они же вроде изменились, стали монстрами. Но ведь он всеведущ. Получается, он хотел создать Увир-Дасаба и подобных ему, ожидал от них чудовищности? Длиннее-короче... Длиннее-короче... Тягучая нить слюны медленно тянется все ближе к полу. Меня с самого начала преследует мерзость. С той самой бочки, в которую безумец посадил меня несколько лет назад. Дурсли, преступление, грязный Хагрид, гротескные гоблины, слизеринские дети инцеста, цербер, демон, Волдеморт, змея, Дамблдор, секта, сделки, убийства, мертвецы, болезни, война, кровь, травмы, жертвы, разрушения, сумасшествие, одержимость... Так ли надо с этим бороться? Этот мир был создан кровавым сумасшедшим Богом, безгрешным, неоспоримым. Это его мир. В нем положено быть чудовищем, купающимся в крови маньяком. Вверх... Вниз... Нить слюны все длиннее. Сколько мы так уже стоим? Если злодеяние тут благо, то зачем я дерусь сейчас? Не стоит ли принять правила? Драться на стороне тех, кто прав, прав по жутким правилам этого мира. Это будет путем к победе, к тем многочисленным победам, которые мне так дороги. И никаких сомнений. Всегда будет противник, которого можно победить, нечто, что можно разрушить. Можно будет даже расколоть надвое солнце! Вот бы станцевать под его осколком!.. Капля почти коснулась пола. Его конечности замерли. Мир погрузился в тишину. Да, я готов. Все ради побед. Любых. …Гарри, ты игнорируешь меня. Знаешь почему? Потому что боишься меня. Я могущественен, и твой страх передо мной заставляет тебя замереть и не дышать. Ты проиграешь мне однажды, ты это знаешь. И сейчас ты похож на человека, который крутит свою же руку в мясорубке, по дюйму, плача и воя, не решаясь отсечь больную конечность, хотя этот конец неминуем. Просто решись наконец, и отдай мне мою плоть! Где твоя гриффиндорская храбрость?!.. Как гром прогремел. Вздрогнул демон, вновь закачались его увитые венами члены, вновь стал ощутим запах разложения и нечистот. Я выстрелил. Раз, другой. Прямо в его отвратительную голову. Мы так и замерли еще на пару секунд. Я видел в его огромных глазах удивление. Ох, Увирушка, как я тебя понимаю. Не знаю чему удивился ты, но я просто изумлен что мне хоть раз хочется сказать спасибо Волдеморту. Искуснейший мозготрах магического мира случайно спас разум своего драгоценного вражины. Интересно, что бы он сказал, если бы знал? О, дорого бы я заплатил, чтобы узнать! -Хм. Все-таки не работает? - расстроенно пробормотал я, на всякий случай выстрелив еще раз. Пуля осыпалась желто-оранжевой пылью, не причинив вреда глазу Привязанного. -Уродливо, - раздалось из каждого лица на его теле. Надо бы попробовать палочку. Поднять руку, взмахнуть, очень просто. Очень медленно. Я поднял руку с палочкой, немного, невысоко. Недостаточно чтобы угрожать Увир-Дасабу. Это впрочем не имело значения, мгновенный рывок чудища не оставил мне ни шанса. Один его коготь пробил мне ногу. Второй руку, держащую палочку. Третий воткнулся в бок. Больно, но терпимо. Кажется я и больнее получал. Ага, у Кребба удар был лучше поставлен, а он был одиннадцатилетним мальчишкой. Надеюсь ты читаешь мои мысли, демон. Палочка выпала из изувеченной руки, насаженной на палец Увир-Дасаба. Не имеет значения, ведь «Злобный Сукин Сын» все еще зажат во второй. Он, кажется, был бесполезен? Не может такого быть. Подтянув руку повыше, я попробовал снова навести дуло на голову чудовища. Небрежным ударом второй лапы, он выбил оружие куда-то вдаль. Кисть сломал. Ну не сука ли? Мысли текут как-то слишком спокойно и неспешно. Почему я не реву от боли? Повернув голову вниз, я с трудом подавил тошноту: его пальцы буквально вросли в меня, распространяя по крови нечто черное, во всяком случае вены были такого цвета. Одновременно бледная и воспалившаяся, моя плоть и его лапы стали одним. Теперь, обратив на это внимание, я чувствовал как там, где он касается меня, растет что-то неестественное, жадное, разрывая меня изнутри. Больно. Но ничего, вот когда тот сумасшедший домашний эльф на мне скакал, тогда было действительно хреново. Хорошо что для магии мне не нужна палочка. Без нее конечно сложнее, ну да я не привередливый. Знак Хауреса всплыл в моей памяти. Свет в моей душе сияет ровно, уверенно. Самое время. По моей воле, огонь выжигает из меня ту дрянь, что наполнила вены, что росла под когтями Увир-Дасаба, увивается вокруг его пальцев, лижет его шкуру. -Какое неподатливое, - провыли лица чудовища, - сопротивляется моей работе. Давно с подобным не сталкивался. Он бросил меня на каменный пол, придавив сверху второй лапой. По движению его когтей вдоль груди, кожа расцвела грибами и лишайником, растеклась киселем обнажив кости. Я видел как грудная клетка стала дрожать как живая, а посреди нее, прямо в кости открылся глаз. Странный зрачок, как у лягушки. Никогда не понимал французов, как они едят этих гадов. Не о том думаю. Я обязан его уничтожить, я помню. Да. Я хочу эту победу, но уже не потому, что это желание, а потому что это правильно, потому что это имеет смысл. Мой арсенал небогат, и это хорошо, не придется долго выбирать, ведь времени у меня немного. Интересно, демоническое тело хорошо проводит электричество? Прикрыв глаза я вновь сосредоточился на наполняющем меня свете. На своей цели. Кажется Орден Гермеса считает, что чтобы стать магом, надо понять что ты не управляешь магией, ты и есть магия? Тогда я точно не подхожу. Я не магия. Я — долг. Стал им буквально сейчас. Я вижу как пару раз дернулось его тело, как пошел пар и дым, как щелкнули кое-где несколько искр. Что же, я так могу долго, еще несколько секунд — точно. -До чего странно. Еще немного, и я решу будто оно осознанно сопротивляется, - пожаловались лица, - нет, конечно же нет. Где-то в груди что-то укусило меня изнутри. Не знаю что именно, не вижу. Взвыл бы, да сил нет. Смешно, что на магию есть, а чтобы орать - нет. Да и вообще, что-то зрение помутилось. Хорошо что не нужно прицеливаться для того, чтобы прожарить разрядом держащую меня лапу. Еще и еще я собирал волю в кулак, чтобы убить, уничтожить эту насмешку над реальностью, направляя в него все новые потоки порожденного чародейством электричества. Не знаю, вредило ли Привязанному это или нет, что бы он ни делал, прекращать или замедляться он не собирался. Вскоре я понял что больше не могу. У меня нет сил. Мое тело ощущает агонию, и давно не напоминает человеческое, лишенное рук и ног, головы и рта, размазанное на несколько метров, растущее, меняющееся, шевелящееся, оно не способно ни жить, ни умереть. Уж точно уже не способно сражаться. Мой разум устал, я и думаю-то лишь потому, что демон решил сохранить мне мозг... зачем-то. Моя воля... все имеет пределы. Это — мой предел. Что я еще могу? Кажется у меня было много опыта. Не придумал куда его распределить. Да и имеет ли это сейчас значение? Мне не нужна система для этой победы. Тут не поможет никакая система. Да уж, победу не одержать в одиночку. Не эту победу. Но ведь я не один, так? У меня самый лучший из возможных напарников, он сам так сказал. Сильнейший чародей современности, гений черной магии. Лишенный недостатков, в том числе носа. Интересно, понравится ему это тело? Какая разница? Мне — никакой. «Эй, Волдеморт. Я не знаю слышишь ты меня или нет. Надеюсь что слышишь.» ...Просто сдайся, ведь это мудро, уступить несокрушимой силе, нежели быть сметенным... Поттер? А, вот и ты. Ты сильнее чем я предполагал. Или глупее? Посмел наконец заговорить со... «Заткнись, ящерица. Просто сделай это. Я готов.» ...О да, как и должно было быть, - самодовольно пробулькал монстр в моей голове, - ибо я — Темный Лорд! Жив, вечно жив!.. Аластор Грюм был старым чертякой, повидавшем на своем веку всякое. Побывал в таких заварушках, что и на десяток жизней будет многовато. Аластор жалел о том, что вернулся с пенсии: он очень устал от своей работы. Конечно дело было не в возрасте и не в здоровье, магия способна решить очень многие из таких проблем. А даже если не способна, то на умение плести чары возраст влияет только положительно. Он просто устал хоронить сослуживцев. Вначале его спасала удача, где из половины заварушек войны с Гриндевальдом юный чародей возвращался один, израненный, но живой. Потом огромный опыт ветерана той войны прекрасно заменял ветреную дамочку Фортуну. Да, он был далеко не единственным ветераном того времени, но их было немного. Они поднимали аврорат, устанавливали власть порядка, дрались с темными волшебниками, буквально выгрызая у разрозненных недобитых фанатиков Гриндевальда свою старушку Англию. Да, Альбус может сожрать свою бороду, доказывая как он трудился на благо страны в те годы, вот только он трудился в основном языком, шантажом, улыбкой и репутацией, тогда как именно они, молодые тогда авроры, умирали под проклятиями. Именно они были мечом и щитом Магической Британии, и именно он, Аластор, этот меч затачивал. Скольких парней тогда он зарыл в землю? Сколько раз соболезновал семье? Не очень много, ему быстро стало наплевать на семьи, а мертвым уж точно было все равно. Он заботился о живых. И кто-бы что ни говорил, но то нелегкое время они прошли с честью, научив стольких, скольких было возможно, и спасая всех, кого можно было спасти. Потом пришел Волдеморт. Эта война была и легче, и сложнее. Волдеморт был безумен, и далеко не настолько обаятелен как Гриндевальд. В этот раз в бою сходились сотни чародеев, не гремели взрывы, не палили во все стороны маггловские пушки. Масштаб был далеко не тот. Но чего было не отнять у Пожирателей смерти, так это силы и жестокости. Стремительные налеты оборачивались десятками скрюченных в мучении трупов под хохот ведьм и колдунов сдирающих с еще живых жертв кожу, и удирающих прежде чем появлялись авроры. Хорошо если удирающих, ведь временами они могли перетереть буквально горсткой в три-четыре бойца полноценные взводы аврората. Нельзя сказать что Гриндевальд был душкой, нет. Кровавый тиран, чудовище, но в человеческом смысле. Очень хитрый, умный, жестокий, беспринципный правитель. Волдеморт же был воплощением зла. Чем-то из страшных сказок, мистическим и сумасшедшим бесом, влезшим в человеческую шкуру. Он позже убедился в том, что был недалек от истины, когда они наконец узнали про Пожирателей Смерти побольше. Когда узнали какие обряды они совершали ради своей силы. Аластор завершил ту войну, и хоть Волдеморта победил Гарри Поттер, но все годы террора именно они с Барти Краучем стояли между обычными колдунами и Тем-Кого-Нельзя-Называть. И убивали его пешек, или сажали их в Азкабан, и видит небо, твари заслужили каждую секунду с дементорами, и даже на десятую долю не расплатились. Он ушел на пенсию, слишком уж сильно подкосила его та война. Он был готов умирать сам, но умирали юнцы вокруг. Где-то в те годы он спился. Так хоть можно было уснуть. Однажды Альбус был ранен юнцом Поттером. Аластор моментально откликнулся на зов старого союзника, даже ненадолго вновь восстановился в Аврорате, правда в статусе консультанта. Год поисков! Год поисков в этой чертовой школе! Это был серьезный удар по яйцам самоуважению ветерана сыскной работы. Да, у парня была эта чертова мантия-невидимка, но ведь и у Аластора был глаз. Тут уж баш на баш. Неужто какой-то юнец может быть настолько хорош? Видимо да. Он год водил их за нос, а потом упорхнул как ни в чем ни бывало. Ветеран искренне восхищался паршивцем, ломал голову над тем, как он уговорил сотрудничать призраков, да что уж там, банальной выносливости двенадцатилетки можно было ставить памятник! Аластор пару раз бывал заброшен на территории Гриндевальда в Германию, но ненадолго, да и сам был намного старше. Да, наверное он, Аластор Грюм, был лучше чем Поттер. Учитывая ситуацию, тот все равно заслуживал кое-какое уважение, но и серьезную порцию проклятий в свой адрес. Потом Волдеморт возродился. Сильнее и безумнее чем раньше. Эта война была быстрая, быстрее чем что бы то ни было на памяти Аластора. Беженцы в самом центре Англии, разодранная напополам страна, пустые дома, и уже знакомая жестокость Пожирателей. Вновь зазвучали взрывы заклинаний, хохот ведьм, и крики истязаемых. Победила бы Англия и ее защитники или нет? Аластор не знал. Он знал что вмешался Поттер. Да, тогда он познакомился с ним лично. С первых же слов стало ясно что парень — мудак. И все же каким бы мудаком он ни был, молодым и дурным, Поттер пер напролом не хуже Хогвартс Экспресса. Он своего не упускал, это точно, и сколотил себе свою маленькую армию с пугающей скоростью, причем даже не особо задумываясь. Иногда Аластор думал что Гарри напоминает его самого, иногда же само собой приходило сравнение с Гриндевальдом. Это пугало. Да, он походил лишь отчасти, не было той жажды знаний, изощренности и жестокости, но и многое совпадало. Скорее всего они бы победили Волдеморта, но не пришлось бы потом арестовывать нового Темного Лорда? Аластор надеялся что нет. Еще он надеялся на Альбуса, чей опыт и интеллект сложно было недооценивать. К несчастью, парень пришел на эту войну не один. За ним следовал ад. Именно когда в дело вступила секта Увир-Дасаба, Аластор начал вести счет дням четвертой крупной войны на его памяти: для него война до Увир-Дасаба и после были двумя совершенно разными явлениями. Первая война была с Гриндевальдом, она была изматывающей. Вторая была с Волдемортом, она была жестокой. Третья снова велась с Волдемортом, и она была вводящей в отчаянье и уныние, она была страшной. Четвертая же шла против мертвых и против инфернальных сил. Это была бойня. Именно тогда Аластор достиг своего пика как убийца. Тварей, что лезли из дырявого котла требовало уничтожить все его естество, армию трупов Волдеморта тоже. Именно тогда он начал относиться к убийству не как к неприятной, но нужной работе, а как к временами необходимому благу, призванию. Кто бы мог подумать что в старости можно чему-то учиться? Поттер тогда стал соратником. Да, почти как один из тех стариков, с которыми когда-то они прошли сквозь проклятия немецких колдунов. Почти, потому что он помнил, кто привел этих инфернальных тварей в Магическую Британию. Поэтому он не особенно возмущался тем, как Альбус обошелся с победителем Волдеморта и фактически дважды героем этой страны. За все надо платить. Однако война не окончилась, хотя и стало намного легче. Однако старик понимал, передышка для демона куда выгоднее чем для чародеев. Есть такое умное слово — мобилизационный ресурс. Так вот, он у демона был больше. План Поттера был авантюрой, но авантюрой интересной. Перспективной. Разом избавиться от троих проблем: Волдеморта, Увир-Дасаба, и подобия молодого Гриндевальда. Аластор Грюм не стал бы предлагать план, в основе которого лежало бы самопожертвование соратником, пусть даже таким сомнительным. Но план предложил не Аластор Грюм. В тот момент аврора грызла совесть за то, что сравнивал парня с Темным Лордом Нурменгарда. Неужели вновь хороший человек, молодой и полный жизни парень, умрет, а он, изувеченный старик, выживет? Это уже нельзя назвать удачей, скорее очень изощренным проклятием. Совесть заткнулась после того, как Поттер сообщил, что ради успеха их авантюры он спокойно пожертвовал Магической Британией. Вряд ли она пала бы окончательно всего лишь за одно нападение, но сам факт значил многое. И вот теперь, стоя на входе в зал, аврор смотрел на самое жуткое создание в своей насыщенной жизни. Тварь, что пришла из глубин тысячелетий, из-за пределов мира, ведь в этом мире такое появиться не могло. Оно вылезало из костяного алтаря, а дорогу ему заступал лишь один пятнадцатилетний сопляк. Аластор Грюм стоял и стоял, не способный пошевелиться, охваченный ужасом, и думал лишь о том, что все это не может быть реальностью. Его волшебный глаз, глядящий слишком глубоко, треснул прямо в глазнице. Не обращая внимания ни на боль, ни на текущую кровь, аврор следил за мгновенно сменяющимися событиями: вот демон предстал во всем своем омерзительном великолепии, вот мгновенно, будто и не задумываясь, Поттер два раза выстрелил в тварь из своей маггловской игрушки, но та, похоже, даже не заметила этого. Что-то сказав и выстрелив в третий раз, Поттер вскинул палочку, но моментально был насажен на лапу чудовища. Это было омерзительно. Что-то булькало, что-то говорило, что-то шипело, гудело и орало. То ли Поттер, то ли демон, то ли их магия. За какой-то десяток секунд ладно сложенный юноша превратился в скользкий ковер из щупалец и пастей, по которому, аккуратно ступая, перемещался демон, что-то поправляя, вырывая, добавляя. И даже тогда он умудрялся жечь своего палача тем подобием беспалочковой магии, которой владел. Это пробрало Аластора сильнее чем он мог ожидать. Будто в юности, увидев первый труп, Аластор согнулся пополам и выблевал свой завтрак, оперевшись на стену. Этим он привлек чудовище, резко обернувшееся к старику. Тот поднял дрожащие руки с палочкой. Это скорее был давний рефлекс, нежели готовность сражаться. Сейчас он бы мог хотеть бежать, если бы был способен думать. Зловонная тварь неспешно, даже как-то вальяжно перебрала конечности и замерла, глядя в глаз аврору. Он не знал что сейчас будет. Это был пожалуй первый раз в жизни, когда он был готов сдаться без борьбы, лишь бы все поскорее закончилось. Что бы ни собирался сделать Увир-Дасаб, он этого не сделал. Его отвлек смех позади. Такой знакомый безумный смех, смех самодовольного мерзавца, наслаждающегося своей жестокостью и безнаказанностью. Смеялась искаженная плоть Гарри Поттера. Смеялась голосом Волдеморта. -Ха-ха-ха-ха-ха-ха!!! Бессмертен! Бессмертен! - вопила плоть, вновь стягиваясь воедино, черным дымом подтягиваясь к единому центру. Вот полупрозрачный шар из кожи, мышц и щупалец сливается в цельную массу, вот колыхающаяся плоть принимает вытягивается все сильнее, отделяются рудиментарные руки, становится различима голова, будто принадлежащая гротескной помеси человека и змеи. Нижняя часть шара вытянулась в длинный хвост, похожий скорее на кольчатого червя, покрытого чешуей. Тощая, слабая мускулатура облепила сформировавшийся скелет. Волдеморт воскрес в третий раз. -Как оно это сделало? - спросили хором лица на теле демона, который мигом потерял интерес к Грюму, - чудесно, изысканно. Но почему это остановилось? Тяжело дыша, закончивший преобразования Темный Лорд уперся руками в пол. Ему явно было непросто устоять на таком хвосте, без ног. Он тихо смеялся, бормоча в пол голоса: -Никогда не умру, ха-ха, никогда не умру, никогда не умру, ха-ха-ха никогда не умру, - перевернувшись на спину, он заорал во все горло: -Никогда не умру! Демон медленно подошел к нему, осматривая внимательно со всех сторон. -Не кажется, оно действительно вновь стало уродливо. Меняйся, - он схватил змею за хвост, пустив ей когти под шкуру, также, как совсем недавно пускал их под кожу Поттеру. Волдеморт взвыл, и резко сжавшись возвысился над Увир-Дасабом на своем хвосте, и резко ударил головой в плечо демона. Нет, не ударил, машинально отметил Грюм, а укусил, и тут же отпрянул! В его руке каким-то образом оказалась палочка, похоже та, которую выронил Гарри. -Оно опять сопротивляется, - простонали лица, - оно же хорошо менялось и вдруг остановилось! Какое-то состояние изменилось? Ничего, сейчас разберусь. -Да как ты смеешь, ничтожество! Склонись передо мной! Круцио! - яростно заорал Волдеморт, проклиная своего противника, но тот даже не шелохнулся, продолжая тянуть лапы к телу чародея-змея. Одно за другим, Волдеморт стал пробовать заклятия из своего многочисленного арсенала , но работали далеко не все, - Авада Кедавра! Инкатаре Игнис! Бомбарда! Нэхра!.. Аластор Грюм все стоял и смотрел на их бой, не в силах пошевелиться. Слишком ужасное и одновременно завораживающее зрелище: бой двух чудовищ, существование каждого из которых является преступлением против реальности. Буквально под ногами аврора взорвалось одно из огненных заклятий Волдеморта, откинуло старика назад, за пределы зала. Это немного привело Аластора в чувства. Надо доделать дело. Слишком многие умерли из-за этих двоих. Привстав на колени, он попробовал подняться, но с руганью упал — чертов протез сломался от того взрыва. Нехорошо, чтоб его. Протез был зачарован, чтобы в бою его не могли достать или изменить магией. Обычно это удобно, но сейчас его не починишь, «репаро» бессильно из-за этого самого зачарования. Кое-как он подполз к дверям в зал с алтарем, где бушевали два его врага. Последний раз глянув на них, на полуразодранное заклинаниями тело Увир-Дасаба, на будто вросшие в тело Волдеморта лапы демона, меняющие того изнутри, он резко помотал головой, тяжело вздохнул. Сейчас все надо сделать быстро и правильно. Взмахнув палочкой, он заставил ворота медленно закрываться. И, просовывая в исчезающую между створками щель палочку, он в последний момент выдохнул: -Адское пламя. Ворота закрылись, палочка треснула между створок. В последнюю секунду в щели между дверей Аластор заметил желтую вспышку пламени. Да, заклинание сработало. Если это не убьет их, то ничто из того что он знал, не способно это сделать. Без сил, аврор сел на землю, спиной к створкам. Эти чары не даются легко, даже без контроля пламени. За своей спиной сквозь ворота он слышал яростное гудение огня. Он пришел в себя нескоро. Когда услышал голоса и шаги во мраке подземелья, то привычно начал нащупывать палочку. Да, она же уничтожена, он помнил. Рука на полу нащупала металл. Это был тот пистолет, маггловское оружие которым пользовался Поттер. Аврор ни разу в жизни не стрелял, но общие принципы знал: направить на врага, нажать на крючок, повторить с другим врагом пока пистолет работает. Что делать когда он перестанет работать, аврор не помнил точно. Из-за поворота выбежали двое, бородатый низкорослый крепыш в свитере и тощая баба в балахоне. Они похоже не ожидали тут встретить Грюма, но получилось то, что получилось. Выстрелив один раз, он был неприятно удивлен тем, как сильно оружие бьет по руке, но слабаком его точно назвать было нельзя, так что второй выстрел был более уверенным. Минус двое. Посидев еще недолго, он решил что вроде как собрался с силами чтобы выбраться отсюда, как его кто-то громко окликнул из глубин коридора: -Мистер Грюм? - спросил женский голос. Черт, как же неудобно без глаза! Теперь он в полной мере ощущал нехватку этой отличной вещицы. -Кого там нелегкая несет? - хрипло осведомился аврор, - ты подходи, не стесняйся. -Это я, Фрима. Вы заходили ко мне сегодня. «Та странная ведьма? Вот уж точно, отличная компания! И чего приперлась? Но она, кажется, на нашей стороне. Если верить Поттеру. Что же, после того что он в итоге сделал, кое-какой кредит доверия он заработал.» -Ясно. Ну подходи, Фрима, и держи руки на виду. И темноты вышла худощавая девушка в спортивном костюме с небольшим, прямо таки крохотным револьвером в руке и какой-то крупной штукой, висящей на лямке за спиной. -А я тут вам костыль принесла. И еще палочку. У вас же сломалась? Эта не совсем подходит, но работать должна, - сняла с плеча замотанный в ткань, как оказалось, костыль. -Очень мило. Палочка-то откуда? -Долгая история. Вы тут как? Все закончилось? -Не знаю, - покачал головой старик, опираясь на костыль и беря в руки палочку, предложенную Фримой, - вот сейчас и проверим. Девушка испуганно спряталась за колонну-скульптуру при входе, Аластор же взмахнув разок отпер ворота. Изнутри дало жутким жаром, как из печки. Разогретый воздух искал возможность покинуть недостаточный для него объем, и почти спалил бы аврору кожу, не защитись тот по привычке чарами. Если что-то происходит неожиданно, то защита не повредит, так? Равномерный слой копоти покрывал каждый миллиметр зала. Потолок, стены, пол, подиум с алтарем, все было равномерно черным. Лишь на самом подиуме лежала куча серого пепла, да еще одна крупная куча лежала в углу зала. Оглядевшись, Аластор мрачно кивнул: -Если я хоть в чем-то уверен, так это в том, что тут выжить было невозможно. Даже для них. Фрима помолчала, а потом тихо спросила: -Как он умер? -Плохо. Он не заслужил такого, - глухо ответил аврор, - может быть заслужил немало, но не это. Еще через минуту Фрима так же негромко произнесла: -Зато он победил. Как и должен был.