Ад строгого режима

Слышу, как за демоном закрылась дверь, как моё сердце постепенно успокаивается, возвращаясь в нормальный ритм, и как посторонние звуки начинают достигать моего сознания. На соседней койке лежит и слабо поскуливает Савада Тсунаёши. Поворачиваю голову и смотрю на него. Долго и пристально, такой взгляд чувствуется кожей, даже если очень напуган. Но нет, он не оборачивается, лежа на боку и отвернувшись к стене. Сажусь на постели и спокойно одеваюсь. Хотела бы побыстрее, но не могу, ведь жуткая слабость заставляет руки дрожать, а тело не слушаться. Чувствую себя виноватой перед этим парнем. Только Люцифер пришёл сюда сам, и вряд ли он согласился бы на отсрочку и изменение места действия. Запахиваю свой порванный халат и рискую заговорить. - Савада, прости меня. Парень резко оборачивается и смотрит на меня в упор полными слёз глазами. Но он не винит меня ни в чём. Он за меня волнуется. Лежит здесь с травмами, не позволяющими ему даже сесть, а боится за меня. Улыбаюсь смущённо. Такие, как он, теперь редкость. Только как же он выживет в этом Аду? - Как же Вы? – испуганно шепчет Тсунаёши, осматривая меня, словно проверяя сохранность всех моих частей тела, - Кто же Вам теперь поможет? - Поможет с чем? – искренне не понимаю его вопроса. - Ну, - парень смущенно краснеет и отводит взгляд в сторону, - он же с Вами только что… он так же… как они тогда… со мной… - Совсем нет, - стараюсь улыбаться ему и встаю, но ноги держат с трудом, осторожно сажусь рядом с ним на стул, – то, что ты сейчас видел, было нормальным здоровым естественным сексом между мужчиной и женщиной. Мне не нужна помощь. Мне даже понравилось, - улыбаюсь ему и ловлю на себе удивленный взгляд парнишки. – У тебя не было секса с женщиной? Не отвечает, только краснеет сильнее и прячет взгляд за неловкой попыткой замаскировать это под желанием устроиться на кровати поудобнее. Стараюсь улыбаться ему, но чувствую, что получается не очень убедительно. Твари! Что ж вы тут за звери такие, что покалечили невинного мальчишку? - У тебя всё будет хорошо, Тсунаёши, поверь мне! Ты отсюда выйдешь и встретишь ту девушку, которая полюбит тебя. И с которой ты будешь счастлив. Ты заслуживаешь счастья! – протягиваю к его ладони свою, но останавливаюсь и убираю руку. Не самая лучшая идея. Мои руки только что слишком близко познакомились с телом демона, поэтому трогать этого парня мне сейчас просто нельзя. Грешно даже. Хочу в душ. Не потому что противно, и даже не потому, что халат липнет к животу, залитому спермой, уже превратившейся в липкую тонкую плёнку на коже. А потому что только после душа верну себе моральное право прикасаться к своему невинному пациенту. Поднимаюсь со стула и перехожу в другую комнату. Беру массивную телефонную трубку внутреннего телефона и требую сопровождающего надзирателя. Мне нужно принять душ и переодеться, ведь Савада нуждается в осмотре. Я не могу бросить его сейчас. Подхожу к окну и смотрю на небо. Там, наверху, кто-то записал очередной мой грех в толстую книгу моей жизни. Мне нет прощения, да? Прикрываю глаза. Хочется спать. Нет, не сладко забыться в приятном омуте сновидений, а просто рухнуть на постель и вырубиться. Без снов, без воспоминаний.

*****

- Как его здесь зовут? – спрашиваю своего сопровождающего надзирателя, когда в коридоре мимо нас проходит сероглазый демон с двумя своими подручными, не обращая на нас абсолютно никакого внимания. - Люцифер, - тихо сообщает надзиратель, когда обладатель этого имени уже скрывается за поворотом коридора, - старший он здесь. Останавливаюсь и оглядываюсь. Не соврал парнишка. Прикрываю глаза и улыбаюсь. Неправильно я поставила вопрос – Савада вряд ли способен соврать. А вот обмануть его могут, поэтому и он вполне может заблуждаться. Но нет, касательно личности этого демона он оказался совершенно прав. - Не в духе он со вчерашнего дня, как вернулся, - тихим шепотом продолжил надзиратель, нахмурившись, - сегодня ночью двух своих людей чуть не забил до смерти голыми руками. - Откуда вернулся? – удивляюсь такой фразе даже больше, чем вполне предсказуемой реакции босса на провал простого задания его людьми. - Он две недели на воле был, - зло отвечает парень и засовывает обе руки в карманы форменных брюк. Похоже, что ему заведённый в этой тюрьме порядок совсем не по душе, - реально этого гада здесь ничто не держит. Наша охрана ему не помеха. Да и начальник тюрьмы вынужден мириться с ним, потому что противостоять боится. А Люцифер прикрывается нахождением здесь, чтоб на воле свои тёмные дела делать абсолютно безнаказанно. - Ну, его же посадили, значит, не такой уж он и всемогущий, - продолжаем идти в административный корпус. Здесь наверху кабинеты тюремного начальства, а внизу, в подвале – хозблок и душевая для персонала. Нам с Итсу можно мыться только здесь. А вот почему Люцифер шёл отсюда – вопрос. Ему здесь делать совершенно нечего. - Я его дело видел краем глаза, - надзиратель понизил голос, - на нём больше ста заказных убийств висит. На воле у него собственная банда, занимающаяся охотой на людей за большие деньги. Да только взяли его с доказательствами всего по двум жертвам. И все улики – косвенные. Его личный адвокат – монстр в своём деле. Все ждали, что Люцифер выйдет из зала суда полностью оправданным, а он сам в последний момент признался, что к этим преступлениям причастен, но большего так и не сказал. Думаю, ему для чего-то надо было сюда попасть. Может, следы заметал. Не знаю. - А мне ты зачем всё это рассказал? – останавливаюсь и внимательно смотрю в глаза надзирателю. - Твоё дело я тоже краем глаза видел, - спокойно ответил он, - тебя из женской спецколонии сюда за попытку бунта перевели. Против местной хозяйки выступила, да так, что ту в итоге опустили ниже плинтуса. Но только там за тебя администрация колонии заступилась, а здесь этого не будет. Здесь Люцифер правит всем. Он сейчас наверняка от начальника тюрьмы возвращается, а значит, о тебе уже всё лучше меня знает. Даже не вякай, подомнёт под себя, пикнуть не успеешь. - Да как бы уже подмял, - многозначительно взглядом указываю на свой разорванный халат, усмехается, чувствую, всё понимает, - поэтому и имя его спрашивала. - Это хорошо, что живая, вроде, - надзиратель отвернулся и продолжил путь, - только не надейся, что останешься его надолго. Любые игрушки Люциферу быстро надоедают. К нему с воли одни и те же девушки ещё ни разу не приезжали хотя бы трижды. - Да знаю я это всё, - бормочу едва слышно и иду вслед за ним, - просто надеюсь, что меня после этого пока все в покое оставят. - Может и оставят, - усмехнулся он, спустившись в подвал, открывая передо мной дверь пустой душевой и заходя за стойку к шкафам со спецодеждой для персонала, - по крайней мере, своих избитых сегодня ночью им же людей Люцифер запретил к тебе отправлять. Их вертолётом под охраной в городскую больницу доставили. - Ему и такое под силу? – искренне удивляюсь, взяв из рук надзирателя новые вещи, задержавшись в дверях. - Конечно, - надзиратель прикрывает глаза, - ему здесь всё под силу. Правда, официально вертолёт начальник тюрьмы вызывал. - Хм, - фыркаю и замыкаю дверь душевой изнутри, обнимая стопку нового белья. Теперь это белые свободные брюки и короткий белый халат, вместо одного длинного устаревшего врачебного халата. Итсу обзавидуется.

*****

Две недели мира и покоя. За это стоило заплатить. Теперь ко мне претензий со стороны ада нет. Наверное, Люцифер ещё не решил, что со мной делать дальше. Пусть не спешит, ведь и мне спешить некуда. Семь лет впереди - целая жизнь в Аду. Иду в камеру Савады. Вчера очередной раз написала начальнику тюрьмы какую-то чушь в рапорте, согласно которой переводить Тсунаёши из лазарета ещё нельзя. В ответ получила добро. Парнишка останется ещё на неделю в относительной безопасности персональной камеры. В лазарете. Под моим присмотром. Кто я, чтоб гарантировать ему безопасность? Слабая девушка, не больше того. Но именно моё слабое женское сердце так отчаянно хочет защитить его от местных чудовищ. С улыбкой стучусь и вхожу, чтоб порадовать мальчишку. Слушает внимательно, с облегчением выдыхает. Понимает, что за пределами этого места ему не выжить. Каждый день прихожу сюда, чтоб посидеть рядом с ним. Иногда приношу две кружки с чаем – свою и одолженную у Итсу. Чай в любом количестве и когда захочется – единственная поблажка, которая есть у нас с ней в этом месте. Прикрываю глаза и сглатываю слюну. Хочется шоколадку. Хотя бы маленький кусочек. Но у меня её не будет, ведь за пределами этих стен у меня никого нет. И попросить передать лакомство мне некого. Из детского дома я. Сирота. А с пятнадцати лет ещё и бездушное и безвольное оружие в руках разжиревших богачей, прикрывающих свои делишки политическими интригами и своими чиновничьими постами. Поднимаю взгляд и смотрю в тёплые светло-карие счастливые глаза Савады. Улыбаюсь. Совсем ребёнок, мальчишка с детской наивной улыбкой и открытым взглядом. Словно маленькое солнышко, согревающее меня в этом грязном мрачном аду. Другие посетители моего лазарета слишком сильно отличаются от него. Есть слабые, есть гордые, но все грязные какие-то. А он светлый, чистый и словно светится изнутри. - Спасибо Вам, - шепчет мне, смущенно краснея. Глупый, тебе не за что меня благодарить, ведь безопасность здесь очень иллюзорна. И для тебя, и для меня. Но здесь лучше, чем в других частях этого Ада. И ты это понимаешь, поэтому с готовностью остаёшься. Но только не тебе меня благодарить надо, а мне – тебя. Ты ведь даже не знаешь, Савада, что ты мне больше нужен, чем я – тебе. Глядя в твои глаза я забываю, где я и кто я. Улыбаюсь. - Как же тебя угораздило под статью «грабёж» попасть? – с улыбкой задаю давно мучивший меня вопрос. - Так получилось, - краснеет и смущённо отводит взгляд в сторону. - Хочешь сказать, что на самом деле участвовал в ограблении? – искренне удивляюсь. - Ты хоть знаешь, что это такое? Молчит, пряча от меня глаза. Перестань, Тсунаёши, не грабитель ты. Ты вообще не преступник. Взгляд не тот. Поведение другое, да и врать ты не умеешь. Ладно, не хочешь, молчи пока. Неси свой груз в одиночку, раз справляешься. В душу к тебе я не полезу. Когда захочешь – сам расскажешь. Встаю, нежно глажу по непослушным каштановым волосам и ухожу. Мне нельзя надолго отлучаться из кабинета. Порядок такой. Я ведь тоже на цепи сижу.

*****

Люцифер все две недели был сильно занят, хотя по его поведению в тюрьме об этом никто не догадывался. Бесстрастное и холодное выражение лица не давало даже малейшего повода думать, что его что-то беспокоит. А поводов для беспокойства было целых три. Первым и самым главным было то, что выполненная им две недели назад работа на воле попала под пристальное внимание прессы, а этого лучший наёмный убийца в стране страшно не любил. Он точно знал, что сработал чисто, но разгорающаяся шумиха вокруг убийства дочери крупного бизнесмена и очень влиятельного человека в не совсем законопослушных кругах, раздражала его, мешая успокоиться. Вслед за прессой шли полицейские ищейки, почти учуявшие запах заказчика преступления. Если они на него надавят, то вряд ли тому хватит выдержки сохранить втайне весь их выполненный план. И тогда под удар может попасть даже сам Хибари. Парень зло нахмурился. Второй проблемой был сам заказчик, которого теперь просто необходимо было убрать, причём в самые кратчайшие сроки. Это закон такого бизнеса и непреложная истина. Заказывая смерть кого-либо всегда нужно помнить, что и сам становишься мишенью. С самой ликвидацией заказчика проблем не было совсем, ведь полное досье на него было собрано заранее, как раз для такого случая. Но он был сыном очень влиятельно военного чиновника, имеющего выходы даже на спецвойска, вроде разведки. И оставался большой вопрос, о чём уже успел проболтаться заказчик своему отцу. А третий повод проблемой вообще не был, но доставлял определённое беспокойство и раздражал своей нерешённостью. Такие ситуации Хибари не нравились, а пребывать в них долго он совсем не желал. Но помощник по этому вопросу вновь не нашёл ничего нового, а значит, неопределённость будет ещё какое-то время давить на сознание. Парень зло нахмурился, выслушав собеседника и сильнее сжав телефонную трубку. - Ты шутишь? – холодный злой голос Люцифера не было слышно никому, кроме помощника по ту сторону телефонной трубки, ведь говорил он из собственной прикрытой камеры, снаружи которой стояли двое его людей. – Прошло две недели, а у тебя на неё до сих пор ничего нет? - Хибари-сан, простите, - голос собеседника дрогнул, но остался уверенным, - делаю всё, что могу. Пока с уверенностью готов сказать лишь одно, её настоящее досье закрыто лучше, чем сейф национального банка. Но я вскрою и его, мне просто нужно время. - Делай, - сухо распорядился демон, зло прищурив свои стальные глаза, - жду.

*****

Второй час играю с Савадой в карты. Смеюсь и не могу поверить, что делаю что-то подобное. Это совершенно не те карты, в которые здесь принято играть заключённым друг с другом на сигареты, дозу или тело. Эти какие-то странные, с детскими картинками и весёлыми бонусами. Разноцветные картонные карточки, лишь формой напоминающие игральные карты. Цифры на них от нуля до девяти только. И среди них есть интересные, с цветными картинками, где историю читать надо, вроде вот этой, только что выпавшей мне: «Вы попали в заколдованный лес. Сбились с дороги и заблудились. Пропускаете ход». Смеюсь, как ребёнок. Разве можно быть такой весёлой в Аду? - У меня мама больна, - внезапно став серьёзным, пробормотал Савада, сложив свои карточки в руке в стопку. Похоже, он хочет поговорить, - на лечение нужны большие деньги, а у нас их нет. И помочь некому. Я пытался подрабатывать, но всё уходило лишь на еду и лекарства. И тут появились они, - парнишка замолчал, прикрыв глаза. – Пообещали большую сумму денег за простую, но опасную работу. Я согласился. Замолчал. Складываю свои карты в стопку и сжимаю в руке. Молчу. Любые мои слова сейчас будут лишними. А парень глубоко вздохнул и как-то совсем по-детски встрепенулся, будто стряхивая с собственных плеч обломки тяжкого груза, разбитого на куски первыми фразами, так неуверенно сказанными мне. Понимаю, жду. - Моей работой было наблюдение, чтоб никто посторонний не появился рядом с тем особняком. Я даже за забором на территории не был. А потом послышался вой полицейских сирен, я испугался, но позвонил и предупредил тех, кто был внутри. Мне приказали ждать, - Тсунаёши прикрыл глаза, - я спрятался, но ждал. В итоге арестовали меня одного. И когда я уже сидел в изоляторе, ко мне пришёл один человек и сказал, что если я их не выдам, то моей маме оплатят нужную ей операцию, - парнишка поднял на меня полные слёз глаза, но почему-то открыто улыбнулся. – Я ни о чём не жалею, правда! Они выполнили обещание, моей маме сделали операцию, теперь она поправится. Она мне письма пишет из больницы. У неё всё хорошо! А я… только на суде я узнал, что при ограблении в том особняке были убиты пять человек. Поэтому я здесь. Это моя плата. «Моя плата», - проговариваю про себя по буквам. Да, Савада, ты прав, с каждого здесь возьмут свою плату. Но твоя остаётся самой чистой, самой наивной и оттого ещё более чудовищной и жестокой. Молча обнимаю парнишку за плечи и прижимаю к себе. Даже так, даже сейчас ты не заслуживаешь быть здесь и минуты. В отличие от остальных. В отличие от меня. А ты здесь почти два месяца уже. И почти месяц в моём лазарете. - Я что-нибудь придумаю, Тсуна, - он разрешил мне звать себя по имени неделю назад, - Я постараюсь, чтоб ты пробыл в лазарете как можно дольше. Тебе не место в этом аду, ты совсем не должен быть среди местной нечисти. Я помогу. Поверь мне. Встаю и молча выхожу из его камеры. На моих глазах слёзы. Что-то часто я стала плакать. Останавливаюсь и с силой ударяю кулаком в обшарпанную бетонную стену тюремного коридора. Я не могу спасти тебя, Савада, я не могу помочь так, как ты того заслуживаешь. Но хоть что-то я же могу? Могу! И сделаю! И тут словно время замедляется и почти останавливается. Я краем глаза замечаю внизу, в центре просторного холла первого этажа с обычными камерами для заключённых, размеренно направляющегося куда-то в сопровождении двух своих людей Люцифера. Ходили слухи, что последнюю неделю его вновь в этих стенах не было. Выходит, вернулся. И тут я слышу торопливые шаги, быстро приближающиеся ко мне сзади. - Спасибо! – сквозь слёзы отчётливо проговаривает Савада, неожиданно обхватывая меня обеими руками сзади за талию. От удивления делаю шаг вперёд и хватаюсь левой рукой за перила, отделяющие балюстраду этого коридора второго этажа с камерами лазарета от широкого открытого пространства в центре здания. И тут медленно опускаю голову и вижу, как на шум поднимает на нас свой стальной взгляд хозяин этого Ада. Сердце пропускает удар. Тёмные глаза Люцифера лишь мгновение удивлённо смотрят на нас, тут же меняясь на опасную острую сталь взгляда разъярённого хищника. - Тсуна, беги! – кричу, понимая, что бежать некуда, а мальчишку сейчас просто разорвут на куски. Время останавливается. Зачем ты это сделал, Савада? Глупый и наивный ребёнок! Люцифер при тебе присвоил моё тело себе, и теперь только он может к нему прикасаться, пока не решит, что с ним делать дальше. То, что уже три недели я ему не интересна, закона зоны не меняет. Ты открыто, при всех, в главном коридоре тюрьмы обнял ту, которая принадлежит Хозяину Ада. Ему плевать, что без малейшего сексуального намёка. Ты подписал себе смертный приговор, Тсуна! - Камикорос, - отчётливо послышалось уже за спиной.