Ад строгого режима

Молча смотрю в окно. Хочется сигарету, дым мне всегда помогал думать. Я не могу убить Люцифера голыми руками, а ничего из оружия у меня нет. Все хирургические инструменты строго подотчётны, хранятся в операционной под замком и подлежат письменной сдаче вечером в присутствии надзирателя. Мне удалось уберечь от утилизации совсем небольшой источившийся скальпель, тот самый, который помог отделаться от людей этого демона той ночью. Но буквально на следующий день у меня его изъяли в результате внепланового обыска камеры. Сейчас я понимаю, что могло быть и хуже, ведь я не знала, что пошла против хозяина тюрьмы. А тогда меня спасло лишь то, что он сам посчитал своих людей слабаками и наказал дополнительно. Зато администрация со своей стороны ужесточила контроль за мной, и теперь вряд ли удастся что-то вынести из операционной на ночь. Остаётся попробовать убить его днём. Ничего, что сошло бы за серьёзное оружие, в доступном мне инструментарии нет. Есть лишь совсем небольшие скальпели и ножницы, как самые опасные предметы. Но чтоб ими убить человека, нужно хорошо постараться. А моей специализацией вовсе не является владение холодным оружием. Да и Люцифера нельзя недооценивать. Особенно если вспомнить слова того надзирателя, что он наёмный убийца с огромным опытом и числом жертв, переваливающим за сотню. Не удивительно, что он здесь – главный. А моё двухлетнее отсутствие тренировок, общая нелюбовь к колюще-режущим предметам и заведомо проигрышное положение в ближнем бою при несоразмерной разнице в физической силе, дают ему огромное преимущество. Надо подумать. ***** Прошло два дня, а я всё ещё не придумала ничего стоящего. Вновь стою у окна и смотрю в небо. Оно не может мне помочь. И тут я услышала выстрелы. Этот звук я не перепутаю ни с чем. Выбегаю из кабинета в коридор и пытаюсь понять, что происходит. Звуки выстрелов, крики и грохот падающей мебели раздается со стороны столовой. Ничего хорошего это не предвещает, отчётливо понимаю я и смотрю на выбежавшую вслед за мной Итсу. «Даже не думай отвертеться от работы», - зло думаю, глядя на мою медсестру. Я оказалась права. Уже через несколько минут ко мне в лазарет начинают приносить пострадавших. Один, второй, третий… Кто-то приходит сам. Перестаю думать. Сейчас мне это только мешает. Двое без сознания, один со сломанными рёбрами в сознании – после перевязки сразу отправляю его в камеру лазарета. Буквально на секунду выглядываю в коридор, снимая с рук латексные перчатки, и вижу почти десяток надзирателей. Не помню, чтоб раньше видела их столько сразу в одном месте. Все в бронежилетах, касках и с автоматами наперевес. Неужели бунт? Ко мне входят ещё двое пострадавших, я возвращаюсь к своей работе. Вновь сломанные рёбра у одного и перелом левой руки у второго. Делаю наспех перевязку и вкалываю обезболивающее обоим. Здесь нужен рентген, а аппарат в подвале административного корпуса. Туда идти сейчас я не могу. - Ждите здесь, - приказываю, указав рукой на узкую кушетку в кабинете, - я с вами позднее закончу. И не двигайтесь! - Само собой, - с улыбкой отвечает мне знакомый голос, я удивлённо поднимаю глаза. Сокол! Ямамото Такеши. Левая рука сломана, надеюсь, без смещения, а он сидит на кушетке, чешет правой рукой затылок и улыбается. У тебя ещё обезболивающее не подействовало, чему ты радуешься? - Что там случилось? – спрашиваю у Сокола на ходу, ведь в операционную надзиратель вносит кого-то, покрытого кровью с ног до головы. - Да ничего особенного, - улыбается парень, стараясь рассмотреть пострадавшего, но при этом особо не двигаться, - в столовой уже усыпляющий газ распылили. Так что всё закончилось. - А что случилось-то? – настаиваю на ответе, - Бунт? - Вовсе нет! – смеётся в голос, - Просто Люциферу обед не понравился. От шока роняю на пол фонарик, которым только что проверяла чувствительность глаз к свету у пострадавшего, находящегося в бессознательном состоянии. Медленно поворачиваю голову и смотрю на Такеши. - Что значит, не понравился? И что? – спрашиваю едва слышно. - Он решил наказать виновных, - с улыбкой отвечает Сокол, - как всегда. Конечно, его можно было остановить, если бы все действовали слаженно. Да только демонам есть дело лишь до собственной шкуры, а остальные Люциферу и на закуску не годятся. А я один ему не противник, признаю, что уж теперь, - и вновь улыбается, привычно почесав затылок правой здоровой рукой. - Хочешь сказать, что он один их всех? – кивком головы указываю на покрытого кровью пострадавшего, продолжающего без сознания лежать на операционном столе. - Ну да, - с готовностью соглашается парень, - в такие моменты даже его свита старается держаться в стороне, ведь ему под горячую руку лучше не попадать. - А ты, значит, попал? – возвращаюсь к осмотру пострадавшего. - Угу, - вновь улыбается так, словно школьник, получивший двойку по самому простому предмету, - я хотел его остановить. - Хм, - недовольно фыркаю, ведь мне ещё предстоит придумать, как убить Люцифера. И тут дверь очередной раз распахивается, впуская внутрь двух надзирателей, несущих на руках третьего, находящегося без сознания. Они оглядываются, видя, что операционный стол занят, да и кушетка тоже. Замечают каталку в дальнем конце операционной и укладывают пострадавшего туда. Только тогда понимаю, что раненый – тоже надзиратель. - Осмотри его! – звучит уверенный приказ мне, а мужчина перехватывает со спины свой автомат. - Не имею права, - сухо констатирую, ведь лечить персонал тюрьмы не имею полномочий, потому что я тоже зверь, - вызывайте скорую помощь. - Осмотри! – приказ становится жёстче. - Сказала же, он умрёт, а мне срок накинут за убийство надзирателя. Не имею права! – жёстко отказываюсь. - Пожалуйста, - вдруг просит второй надзиратель из сопровождающих, - здесь уже все знают, что ты хороший врач. А он, - парень кивком головы указал на своего пострадавшего товарища по оружию, - почти три минуты один на один против самого Люцифера выстоял. Послышался удивлённый свист со стороны кушетки, на которой сидел Сокол с ещё одним пострадавшим заключённым. - Люцифер его за такое точно грохнет, - зло усмехнулся, но тут же скривился от боли и ухватился рукой за свои сломанные рёбра тот, кто сидел рядом с Соколом. - Скорая может не успеть, а у него семья, маленькая дочка, - продолжил просить надзиратель, бросив злой взгляд на обоих сидящих на кушетке заключённых,- помоги, ты же врач. - Если бы я всегда поступала только как врач, - осмотрев пострадавшего заключённого на операционном столе и не обнаружив ничего срочного, подхожу к раненому надзирателю на кушетке, натягивая новые перчатки, - то не попала бы сюда. - На рентген, срочно! – приказываю, обращаясь к надзирателям. - И вы тоже, - бросаю на ходу Соколу и его соседу по кушетке. «Чёрт!» - думаю про себя, отчётливо видя на снимке обломки рёбер, вонзившиеся в лёгкие и располосовавшие мышцы диафрагмы. – «С таким внутренним кровотечением он до больницы не доедет. Ведь как чувствовала, что с этим надзирателем будет проблема». - В операционную на стол. Бегом! – приказываю надзирателям, усмехаюсь, понимая абсурдность ситуации, но мне не перечат. Оборачиваюсь к Соколу, - руку к аппарату. Быстро! Две минуты и два снимка на экране. У Такеши с рукой всё просто отлично, только трещина, без смещений и без осколков. Можно даже гипс не накладывать. Да и у второго заключённого с рёбрами тоже ничего страшного - две трещины без смещения. - Я в операционную, - выключаю оборудование, грубо отключая питание, на стандартную процедуру времени нет, - вы оба подходите ко мне в кабинет медленно и осторожно. Итсу наложит повязки. Разворачиваюсь и со всех ног бегу по коридорам из административного корпуса к себе. Здесь довольно далеко, но я не должна сильно отстать от надзирателей, везущих туда на кушетке своего товарища по оружию. Влетаю в свой кабинет, похоже, что они только вошли. - Итсу, инструменты, наркоз. Срочно! А остальные – вон отсюда! – резко приказываю надзирателям. Нажимаю красную кнопку, разблокирующую створки шкафа со стерильной одеждой. - Операция – это надолго, - сухо и уверенно произносит низкий мужской голос, - сначала ты осмотришь босса. От неожиданности не успеваю даже открыть шкаф, а лишь растерянно оборачиваюсь. И мой взгляд встречается с холодным взглядом высокого мужчины. Он мне немного знаком. Видела раза три и всегда рядом с Люцифером. Он что-то вроде его телохранителя. Наверное, тоже очень опасный заключенный. - Босса? – зло спрашиваю, - А он ранен? - Это ты мне скажешь, - приказывает мужчина. - Итсу, осмотри нового пациента. Если ничего срочного, то быстро возвращайся. Медсестра устремляется было к двери, а я возвращаюсь к своему шкафу, как неожиданно мужчина грубо останавливает Итсу, ухватив невысокую женщину за ворот, и разворачивает лицом в кабинет. - К боссу прикасаться можешь только ты, - холодно бросает мне мужчина, - и никто больше. - Ты в своём уме? У меня пациент умирает! Я не могу. А Итсу – медсестра, - возмущаюсь, прикрывая шкаф со стерильной одеждой. - А ты – его женщина. Осмотри его. Сейчас же! – кажется, что мужчине совершенно всё равно, умрёт кто-нибудь без меня или нет. Бросаю полный справедливого гнева взгляд на стоящих у двери в палату надзирателей. Оба смущенно отводят глаза в сторону, перехватывая поудобнее автоматы. Выдыхаю, прикрываю глаза и считаю до трёх, успокаиваясь. - Итсу, готовь его к операции, - бросаю медсестре приказ, кивком головы указывая на операционный стол, - я вернусь через минуту. И тут меня осеняет, ведь это очень удобный момент, чтоб убить эту нечисть. Прохожу через кабинет, на ходу небрежным движением подхватывая со стола фонендоскоп и, почти неуловимым - скальпель, пряча последний в ладони. Но на входе в палату, куда, по всей видимости, в моё отсутствие и положили Хозяина Ада, меня останавливает крепкая рука надзирателя. Поднимаю на него взгляд и вижу, как парень, с надеждой глядя мне прямо в глаза, едва заметным движением головы словно просит: «не надо». Хочется спросить, почему? Я же не прошу делать это за меня, так почему же «не надо»? Согласно прикрываю глаза, отпуская своё оружие и позволяя ему лечь на дне глубокого кармана. Захожу в палату. Он спит. - В столовой эти ничтожества распылили усыпляющий газ, - отчётливо произносит телохранитель Люцифера, указывая кивком головы в сторону вошедших в палату вслед за нами обоих надзирателей. По взгляду тоже определённо тянет на высшего демона, но почему-то предпочитает быть в свите Хозяина Ада, чем самостоятельной фигурой, - поэтому босс пока спит. Осмотри его. Сейчас! Подхожу к кровати и снова прикрываю глаза. Что ж это за пытка такая странная? Кто-то наверху меня возненавидел сильнее, чем я заслуживаю. Господи, ответь, за что мне это? Открываю глаза и смотрю на спящего демона. Так он слишком сильно похож на Кейтаро, такого не должно быть! Это чудовище неделю назад хладнокровно убило Саваду, покалечило двенадцать заключённых и надзирателя только за последних полчаса, а сколько за ним всего крови – даже предполагать боюсь. А сейчас спокойно спит, потрясающе красивый и показательно беззащитный. И выглядит точно как Кейтаро. Тварь! Расстёгиваю его рубашку и прослушиваю сначала лёгкие, потом сердце. Совершенно спокоен. Спит, как ребёнок. Включаю фонарик и осторожно приоткрываю один его глаз. Недовольно фыркает, морщится и отворачивается, не просыпаясь. Осматриваю его тело, руки, шею. - Вы издеваетесь? – зло смотрю на его телохранителя, - На нём же ни царапины! Если бы не ободранные костяшки и брызги чужой крови на руках, то я сказала бы, что его вообще в столовой сегодня не было. А там человек умирает! Что ж вы за твари такие?! – бросаю гневно и торопливо ухожу. Меня не преследуют. Почти два часа понадобилось, чтоб вытащить надзирателя с того света. Стою в кабинете и молча смотрю в окно. Глубокое синее небо безразлично взирает на этот Ад сверху. В операционной сразу под двумя капельницами лежит надзиратель. Его сейчас трогать нельзя, поэтому в больницу он поедет только завтра. Если доживёт. Шумно выдыхаю и складываю на груди трясущиеся от усталости и напряжения руки. Ещё как доживёт! В Ираке и не таких вытаскивать приходилось. Только вот операционная в этот раз не была стерильной. Прикрываю глаза. Не больница здесь, конечно. И даже не походный госпиталь. Так, школьный медкабинет. Но и парень вроде не слабак, должен справиться. На медкарте красным маркером напишу, что ему курс жёстких антибиотиков нужен. Выкарабкается, никуда не денется. - Устала? – раздаётся за спиной знакомый голос надзирателя. - Немного, - соглашаюсь я и оборачиваюсь к нему. Парень уже в обычной форме и без огнестрельного оружия, - зато он жить будет. Завтра за ним медики приедут? - Приедут, - подтверждает он и садится на кушетку, - Спасибо! - Почему? – спрашиваю, пристально глядя ему в глаза. Он понимает мой вопрос и опускает взгляд в пол. Именно он попросил «не надо», заметив скальпель в моих руках на входе в палату, где до сих пор спит Люцифер под молчаливой охраной своего телохранителя. - Будет выглядеть, что это мы не досмотрели, - парень вздыхает, - а у него на воле много людей осталось. Может они ему самому и в подмётки не годятся, но отомстить смогут легко. А у нас всех там семьи. Жёны, родители, дети, понимаешь? - Почему вы его сами в столовой не грохнули? Повод был. И весомый. За такое не мстят. - Кто знает… Эти могут и отомстить. А его смерть ничего не изменит здесь, - спокойно отвечает, не поднимая на меня глаза, - некоторое время будет анархия, но потом признают следующего Люцифера. И не факт, что он будет лучше этого. В Аду всегда должен быть хозяин. - Понятно, - отворачиваюсь и безразлично смотрю за окно. - Что-нибудь хочешь? – спрашивает заискивающе, ухмыляюсь, ведь понимаю, что просто пытается отблагодарить за прооперированного друга. - Наверное, сигарету, - смеюсь, хотя на душе совсем не весело. Встаёт и начинает хлопать себя по многочисленным карманам на форменной одежде. Находит искомую пачку, достаёт и протягивает мне. - Бери, сколько хочешь. - Да брось! – улыбаюсь. - Мне даже курить негде. Выходить ведь нельзя. - Кури здесь, - разрешает надзиратель, - пока я здесь, тебе никто и слова не скажет. - Ладно, - поднимаю руку и беру пачку, достаю всего одну сигарету, - спасибо! - Не за что! – протягивает зажигалку и садится. Приоткрываю окно, подношу сигарету к губам и на мгновение замираю. Ворвавшийся в кабинет лёгкий прохладный ветерок заставляет сердце сжаться от тоски. Это ветер свободы, он оттуда, из-за решеток и заборов, из-за охраняемого автоматчиками периметра зоны. Я поэтому редко открываю здесь окно, ведь так становится ещё тяжелее смириться с участью сидящего на цепи зверя. И стальная решетка, которую я научилась почти не замечать сквозь помутневшие стёкла, своей мрачной неприступностью давит на сознание. Прикрываю глаза и закуриваю. Впервые за два года. Дым успокаивает. Затягиваюсь. Напрасно, ведь я отвыкла уже. Закашливаюсь. И тут уверенная мужская рука бесцеремонно забирает у меня сигарету, сминая её пальцами и выбрасывая остатки в окно. - Со школы терпеть не могу сигаретного дыма, - Люцифер стоит рядом и недовольно хмурится. Я не услышала, как он покинул палату и пришёл сюда. Конечно же, слова против никто не скажет. Никто, кроме него. Рубашку даже не потрудился застегнуть. Нечисть! - Мне пора, - быстро проговаривает надзиратель и торопится покинуть помещение, но у демона другие планы. Он почти неуловимым глазом движением хватает надзирателя за ворот форменной рубашки и с силой впечатывает лицом в закрытую дверь кабинета, одновременно заламывая назад руку парня. Тот шипит от боли, крепко стиснув зубы, и пытается вырваться, но все попытки безуспешны. - Ещё раз увижу рядом с ней, - Люцифер заламывает руку своей жертвы сильнее, надзиратель выгибается и стонет от боли, - забью до смерти! Потом отпихивает его от двери, открывает её и, словно котёнка, вышвыривает парня в коридор. Захлопывает за ним дверь и оборачивается ко мне, недовольно фыркнув. Молча нащупываю в кармане скальпель, но, глядя в его тёмные стальные глаза хищника, понимаю, что сейчас шансов у меня нет. А Люцифер плавно подходит совсем близко, протягивает руку и начинает медленно расстегивать мой халат. Смотрит холодным безразличным взглядом, недовольно фыркает и прикрывает глаза. И зачем я синяки почти вылечила? Вот дура! - Сегодня после отбоя тебя проводят, - холодно говорит и отворачивается, - на этот раз постарайся мне понравиться. Иначе снова будешь в синяках. - Почему ты убил Саваду, а этого надзирателя даже не ударил? – спрашиваю зло, застёгиваясь. - Тот щенок посмел тебя обнять при всех. А этот к тебе даже не прикоснулся, сидя в другом конце кабинета, один на один, - снизошёл до объяснения демон. - Сегодня ночью я к тебе не приду, - говорю спокойно, но жёстко, с трудом выдерживая его ледяной взгляд, брошенный на меня через плечо, - мне всю ночь здесь присматривать за надзирателем, которого ты сегодня чуть не убил. - Тогда приду я, - недовольно фыркает и прикрывает глаза. - Я тебе нравлюсь, что ли? – задаю вопрос, на который и так знаю ответ. Савада прикоснулся к собственности Хозяина Ада, за такое убивают, вне зависимости от того, нужна эта собственность владельцу или нет. - Дело не в том, нравишься ли ты мне. Дело в том, что ты мне подходишь, - констатировал Люцифер, скосив на меня свой стальной взгляд, и ушёл.

*****

- Босс, в сеть просочилась информация, что в Вашей зоне были беспорядки. Тринадцать пострадавших. И Вы, как основной зачинщик, переведены в карцер с добавлением года к Вашим отмеренным судом пятнадцати, - голос помощника выдавал определённую долю сомнения в достоверности им лично полученной информации. - Хорошо, - довольно усмехнулся Люцифер и прикрыл глаза. - Сливать информацию это травоядное умеет лучше всего. Он имел в виду начальника тюрьмы, но пояснять не стал, а помощник даже не переспросил, потому что отчётливо понимал, кто в администрации исправительного учреждения способен на подобное. - Вы сделали это специально! – с энтузиазмом догадался собеседник, - Это информационная «утка». - Не совсем так, - спокойно поправил его демон, - беспорядки были. И именно я был зачинщиком. А вот про карцер и добавленный срок – ложь. - Но зачем? - Полицейские ищейки на этот раз слишком близко ко мне подобрались. А теперь я им отбил нюх полностью, - хищно усмехнулся Люцифер.