А может, и не герой?

***

Альбус Дамблдор протянул Северусу кругляшок из полированного ракушечника в медной, плохо сделанной оправе, подвешенный на серебряную цепочку с витиеватым плетением. — Мальчик мой, кроме тебя некому это сделать. Тут же нет ничего сложного. Возьми. Придет время, и ты поймешь, когда пустить это в дело. — Я же сказал — нет. Альбус, да угомонитесь вы, наконец! Сколько можно играть в ваши игры. Это — люди, а не куклы! Если вы не можете остановиться самостоятельно, то я вам помогу… — «Обливиэйт». Северус, ты зашел ко мне за учебным планом, получив его, ты отказался от чая и возвращаешься к себе… Ну что ж, очень жаль. До вечера, Северус. — До вечера, Альбус… Такие мелкие обрывки проносились в голове Снейпа калейдоскопом. Голова трескалась на кусочки. Почти все происшествия так или иначе связаны с Альбусом Дамблдором. Чаще всего директор просил его вести себя пожестче с мальчишкой. Иногда мелькали совсем незначительные эпизоды, но финалом каждого был «Обливиэйт». Северус увидел затертые тайны бывших орденцев, соратников по темной метке, и один маленький, совсем пустой кусочек белых помех. Голова начала разрываться, и он заорал в голос. Надо было очнуться, но не получалось. Северус бился в вязкой удушающей темноте без надежды на свободу. Когда уже дышать было нечем, его ослепило вспышкой света и прижало с силой к чему-то теплому. Первый глоток воздуха показался густым, и Снейп его проглотил, подавившись и закашлявшись. Его похлопали по спине и опять к чему-то прижали. — Северус, Северус, проснись! — голос был взволнованный, но родной. — Гарри… Снейп разлепил веки и тут же встретился с полными тревоги зелеными глазищами. Гарри начал целовать его везде, куда дотягивался. Они оба были голыми и на адреналине набросились друг на друга, целуя, сжимая, гладя. Многого им было не нужно. Потершись членами, они одновременно излились между животами. Не разжимая объятий, Северус перевернул обоих на бок, сплетая ноги и руки, и смотрел на своего мальчика во все глаза, пытаясь уловить разницу. Разницы не было. Только глаза без толстых стекол смотрели открыто и не щурились. — Гарри, как ты видишь? Гарри растерялся, поморщился, обвел взглядом комнату за плечом Снейпа и удивился. — Северус, я отлично вижу! Ты представляешь, даже лучше, чем в очках. Что произошло? Я вообще не понял, что случилось. — Гарри, а что ты помнишь? — Мы занимались любовью. Было просто умопомрачительно. Потом я испытал небывалый оргазм, от которого отключился. Нет, постой, мне даже глюк привиделся, что ты улетел под потолок, весь в зеленом свете. Я проснулся недавно от твоего вопля. Я тряс тебя, но ты не приходил в себя, а потом очнулся. Все. Северус отстранился от Гарри, увидел недовольную физиономию, поцеловал его в нос и поднялся. — Так, я иду в душ в своей комнате, — предупреждая возмущение, Снейп добавил: — А то мы продолжим и никогда не соберемся. Скай принесет тебе одежду. Встречаемся через пятнадцать минут внизу. Видимо, придется нам сегодня посетить королевство О`Конела. Гарри кое-как спускался по ступеням, стаскивая неразработанную ногу и путаясь в черной хламиде. — И зачем мне эта штука? Нельзя было просто остаться в рубашке и брюках? Мы же на улицу выходить не будем. Я же правильно понял? Мы поедем на камине? Или «апрари» чего-то там? Северус остановил его на предпоследней ступеньке и поправил мантию. Застегнул все пуговицы и крючочки, одернул рукава и отгладил ладонями отвороты. — Мы же в Министерство идем, и привыкай уже. Все волшебники это носят, — Северус подвел Гарри к камину, обнимая за плечи. — А ты теперь волшебник. — Я теперь кто? — но договорить Гарри не успел, его поглотило странное марево, и картинки замелькали перед глазами. Если бы Северус его не держал, он бы выпал где-нибудь по дороге. Один шаг, и они вышли в атриуме Министерства. Утром там всегда было много народу. Волшебники выходили из пастей каминов и спешили по своим делам. Северус аккуратно взял Гарри под локоть и, как собачку на привязи, повел в какой-то проход. Коридоры сплелись лабиринтами, они все время куда-то спускались и наконец оказались перед дверкой в тупике. Открыв ее настежь, Снейп пропустил Гарри вперед и подтолкнул его. Они стояли в огромном помещении с очень высокими потолками и окнами, которых здесь по определению не могло быть, потому что путь шел все время на спуск и, по идее, этот уровень находился глубоко под землей. На ухо ему шепнули: «Это зачарованные окна, и, кажется, там вид на Токио». Гарри захлопнул рот и начал рассматривать небольшие кабинеты за стеклянными дверями. В некоторых никого не было, в других замутнели стекла, а вот в нескольких кипела работа. Люди в темных мантиях что-то измеряли, наливали, колдовали, пускали искры или просто сидели с книгами. Гарри шел вдоль стены с кабинетами и был похож на ребенка, который впервые посетил зоопарк. Проходя мимо одного кабинета, где два мага что-то химичили с большим шаром, явно пытаясь его открыть, Гарри почувствовал, как от него отпрянуло что-то невидимое и мощное. Яйцо в кабинете заискрило, заставив магов упасть на пол. Верхняя часть отошла в бок, и оттуда посыпались бумажки. Маги вскочили и начали собирать все кусочки, а Северус подозрительно посмотрел на притихшего сразу Гарри и повел его в дальний кабинет, который находился за простой дубовой дверью. В большой светлой комнате была самая настоящая ведьминская лаборатория. Светлый кафель, металлические столы, куча вполне современных медицинских инструментов и тут же магические шары, пучки трав, котлы над открытым огнем, куски непонятной органики на разделочных досках. Над одним из котлов стоял Нильс и мешал странное варево болотного цвета древним на вид деревянным черпаком. Он вслух досчитал до восьми, убрал огонь взмахом палочки, накрыл вонючую жижу крышкой и только тогда обернулся к посетителям. — О, я думал увидеть вас дня через три, не раньше. Что-то случилось? — Гарри случился. Нильс, продиагностируй-ка его еще разок. Гарри, снимай мантию и ложись вот на этот стол. — Северус придвинул к столу большое состаренное зеркало в громоздкой деревянной оправе. — Что, так все серьезно? — О`Конел поднял брови в удивлении и явно занервничал, потом повернулся к раздевающемуся Гарри и объяснил: — Это зеркало магии. Оно показывает усиленные магические волны, но к человеку обычно не применимо. Такая мощь изредка попадается в древних артефактах. Ну, да ладно. Ложись на стол, и начнем. Нильс начал водить палочкой над Гарри, и они со Снейпом всматривались в поверхность зеркала. В одно мгновение оба отскочили с удивленно-испуганными выражениями на лицах. Гарри присел на столе, повернулся к выщербленной амальгамной поверхности и залюбовался разноцветными объемными радугами, которые оплетали все его тело. Это было очень красиво и завораживающе. Он с восхищением поднял руку и увидел, как разноцветный столб поднимается за ней и утыкается в потолок. — Ух ты! А что это? — Северус подавился кашлем и сквозь него проскрипел: — Гарри, а ты что-то видишь там? — Ну да — радуги. И я могу ими управлять. Смотри, сейчас я тебя ею обниму. Гарри направил руку в сторону Снейпа и, глядя в зеркало, пытался закинуть разноцветный поток за его талию, как лассо. Не с первой попытки, но ему это удалось, а когда Гарри прижал руку к груди, Северуса бросило к столу. Гарри едва успел подхватить его. Нильс все так же стоял, открыв рот и пялясь в зеркало. — Этого не может быть! Северус, ты понимаешь, кто здесь сейчас находится? — Глупый мальчишка здесь находится. Которому каким-то образом удалось родиться с самым огромным магическим ядром в мире. И кто-то его изъял из метафизического пространства, перенеся в астральное… — Северус, это магия сама сделала. Сама, понимаешь! И, судя по краям ядра, не так давно. А как вам удалось вернуть все на свои места? Тут же ничего не было! Гарри покраснел, и радуги в зеркале тоже налились розовым. Северус неловко отвернулся. Нильс моргнул, постоял какое-то время, и, по мере того, как до него доходил смысл этого неловкого молчания, румянец стал заливать его кожу на шее и лице, стирая грань между веснушками. — Ой-йо! Так вы… Так после… И… Ну ты и… Он сорвался к книжному шкафу и начал вытаскивать оттуда старинные книги и листать их с остервенением. Потом ему, видимо, что-то попалось, он подбежал к мужчинам и ткнул пальцем в раскрытую страницу увесистого тома с пожелтевшими от времени страницами. — Вот. Магия проходит из астрального аспекта в новорожденного в момент зачатия. Когда один партнер пропускает свою магию через тело второго, смешивая ее с эмоциональным посылом экстаза. А в вашем случае, это был скорее взрыв двух направленных друг в друга энергий, который и освободил всю магию. Но откуда столько? Нильс ткнул в зеркало пальцем, показывая на четкое разделение потоков по цветам. Создавалось впечатление, что это толстые разноцветные канаты переплелись в одну веревку и обвили парня, нежа его в своих объятиях. Гарри все так же сидел, смотря теперь в одну точку и собирая все мысли в один пучок. Тут его осенило, и он воскликнул: — Это что же, я теперь маг? И я тоже смогу превратить стул в кресло? И у меня будет палочка? И теперь я буду жить в этой вашей ущербной магической Британии? — Северус обнял задыхающегося в эмоциях парня. — Да, ты теперь маг, и тебе даже палочка не нужна, с такой силой тебе можно будет колдовать и так. И жить ты будешь в ущербном магмире, но я буду всегда рядом, если тебя это успокоит, и мы вместе научимся управлять твоей магией. Дядя Нильс сейчас даст мне непреложный обет о том, что никому ничего о тебе не расскажет. Без обид, но на всякий случай надо. Нильс дал клятву. Северус набрал книг и повел Гарри обратно к каминам, а потом домой. Он раздел его и отправил в постель, накормив перед этим. И все это Гарри делал на автопилоте, потому что у него в голове крутилась только одна мысль: «Я в КОМЕ, и я волшебник! И вот теперь я научусь всему по-быстрому и наколдую, чтобы навсегда здесь остаться. Рядом с Северусом.»