А может, и не герой?

***

Гарри периодически всплывал из непонятного марева. Жизнь менялась на глазах. Точнее, разделилась на две части. То, что было ДО взрыва — двадцать один год издевательств приемных родителей, унижения от «братца», гонения в школе, все силы, направленны на учебу, потому что иначе он не смог бы поступить и не ушел бы из семьи. Яркая вспышка — получение стипендии в институте, точнее, даже не само поступление, а то чувство, когда переступаешь порог ненавистного дома, не оборачиваясь, и знаешь, что уже больше никогда сюда не вернешься. Это, пожалуй, было самым счастливым моментом его жизни ДО. Вот берутся пальцы за медную дверную ручку с чеканкой головы собаки, поворачивают ее вправо и тянут на себя. А потом ступает нога за порог и, не останавливаясь, делает второй шаг. И главное — не оборачиваться. Потому что кажется, если повернешь голову, то тебя затянет назад, и эта безумная эйфория больше никогда не наступит. И вот ты идешь быстро-быстро, все ускоряя шаг. А на плече у тебя сумка и все твои вещи. Даже обломанные солдатики. Потому что ты слышал когда-то — если что-то оставить, то обязательно вернешься. А ты никогда не вернешься туда, и чем дальше уходишь, тем свободнее и легче становится. И на протяжении последующих четырех лет Гарри хранил эти воспоминания, разложив их на мгновения, смакуя каждую секунду, каждый шаг, отдаляющий его от ненавистных людей. А потом началась химия. И добрый милый профессор Смитсон, который пожалел сироту, подкармливал его иногда, говорил ему теплые словечки, отогревал заботой, а потом и собственным одеялом. Мягкий и добросердечный в жизни и в постели, зрелый любовник приручил ершистого мальчишку и слегка придал ему лоска. Заставил пойти в сборную института по футболу, чуть-чуть приодел, слегка подучил. Гарри бегал по утрам и занимался в зале, нормально питался и хорошо учился. А за это он трахал своего преподавателя часто и жарко, и все были довольны. А потом появилось белокурое создание. Тоже недолюбленное, забитое, нелюдимое и тоже с большим членом… Гарри понял, что ему нужнее, что он такой маленький и глупенький, и почему-то совсем без сожалений съехал от своего бывшего любовника в кампус. Он с первого курса работал в госпитале, а тут пришлось найти ночную подработку. И в один день у него наступило ПОСЛЕ! Слякотная ноябрьская ночь приоткрыла для него дверцу в сказку, а Гарри взял, да и поставил ногу в щелку. И пусть эта нога пока не сгибалась, но он пролез все-таки в этот необычайный мир. И к черту все ДО, он будет держаться здесь руками, ногами, ногтями, зубами — насмерть! И по фигу ему эта волшебная сила. Нет, прикольно, конечно. Но самая ценная находка это Северус. Сильный, жесткий, закрытый, волевой для всех и в то же время ранимый, заботливый, открытый и нежный для Гарри, который радовался, что теперь у него есть вполне законное основание, чтобы быть рядом со Снейпом. Что не придется ущемлять его свободу своей неспособностью к волшебству, что он не станет его тяготить. Гарри ел суп и думал, что теперь он вывернется наизнанку, но освоит этот свой дар и станет, если не лучшим, то очень хорошим волшебником, и Северус будет гордиться им. Северус с улыбкой наблюдал за Гарри, сосредоточенно вычерпывающим бульон ложкой. Он не мог налюбоваться, и теперь, когда все преграды, чтобы быть вместе, исчезли, строил планы на будущее. Впервые в жизни Снейп позволил себе задуматься о будущем. Он готов был отказаться от магии, чтобы Гарри не чувствовал себя ущербным рядом с ним, а теперь придется усилить все свои навыки, потому что магии в его доме стало в сотни раз больше. И они обязательно справятся. Вместе с этим необычным человеком. Он задумался и пропустил тот момент, когда Гарри поднял на него глаза и посмотрел прямо в душу. Уже через секунду он сидел спиной к столу, обнимая ногами торс Северуса и сминая не ожидавшие этого губы. Гарри расстегнул свою ширинку и высвободил член в полной боевой готовности. Он начал тереться им о тонкий кашемировый джемпер, оставляя на светло-сером мягком материале влажный след предсеменной жидкости. В тот же момент волосы Северуса стали извиваться, как змеи медузы Горгоны, и его начало приподнимать над стулом вместе с Гарри. Северус быстро отстранил его, но тот был на грани и ничего не понимал. Тогда Снейп схватил со стола стакан воды со льдом и выплеснул его в разгоряченное лицо Гарри. Тот часто заморгал и уставился на Северуса непонимающим взглядом. — Нет, мой хороший. Я, пожалуй, не готов к занятиям любовью на потолке. Давай-ка для начала научимся держать твою силищу в узде. — Посмотрев на разочарованное выражение лица, Северус усмехнулся. — Ну, что ты? Все будет, просто ты пока не можешь держать свои эмоции отдельно от магии. Сейчас ты сходишь в душ, успокоишься. Только без рук, а желательно холодной водой. А то мне еще дом разнесешь, с тебя станется. А потом оденешься в то, что тебе принесет Скай, и спустишься в подвал. Гарри, одетый в простые хлопковые штаны и футболку, спустился в святая святых этого дома. Лаборатория потрясала воображение. Огромное количество колбочек и баночек, заполненных какой-то мутью и сушняком, пустые и искрящиеся. Травки, подвешенные ровными рядами, камешки в коробочках, трупики насекомых и части тушек животных. Короче, логово настоящего колдуна-алхимика, и посреди этого непередаваемого места сам колдун в что ни на есть антуражном виде. В черной мантии, руки за спиной, волосы свисают на лицо, глаза хитро сощурены. — Ну, что встал? Проходи. Первый урок — «Концентрация». Сегодня мы будем варить с тобой зелье сна-без-сновидений. Точнее, варить буду я, а ты сделаешь заготовки ингредиентов. Еще точнее — только одного составляющего. — Северус развел руками и указал на горку корешков и стол с доской и ножом. — Вот объект, вот предмет, которым необходимо воздействовать на него. Подходи ближе, не бойся. — Северус взял скрюченный корешок и начал быстро и проворно его нарезать кружками под углом в сорок пять градусов. — Именно под таким углом и именно такой толщины. — Вот это все резать? — с ужасом прошептал Гарри. — Вот это все — это треть необходимого, дорежешь — возьмешь остальное в кладовке. Это Белокрыльник болотный. Магический цветок, очень ядовитый. Так что не ешь его, он оказывает токсическое воздействие только на органы желудочно-кишечного тракта. Приступай. Гарри взял нож и аккуратно отрезал кончик одного из корешков. Тот был жесткий, и необходимо было приложить усилия для результата. Северус встал рядом и занялся нарезкой различных странных штук. Крылышки, кузнечики, стебельки. Его руки порхали над доской, толкли что-то в ступке, помешивали жидкость в котле. Гарри залюбовался, но был одернут и продолжил резать. Минут через сорок на обеих ладонях появились мозоли. На лбу выступила испарина, а спину заломило. Нож начал соскальзывать, и Гарри порезал все же себе палец, сразу же взяв его в рот. — Бестолочь, вынь палец изо рта. Ты хоть помнишь, что я тебе говорил? Или у тебя гормоны совсем мозги заполонили? Гарри и правда почувствовал жжение на языке и вытащил палец. Северус стрелой подбежал к одной из полок, схватил пузырек и влил его содержимое Гарри в рот. Противное на вкус мутное зелье горьким холодком прошлось по горлу, и все расходящееся жжение начало уходить. — Гарри, у меня такое чувство, что ты… ладно, прости. Как-то само вырвалось. Не знаю, что на меня нашло. Даже капелька сока этого растения, попавшая в рот, вполне может убить. Все, достаточно. Покажи палец. Гарри протянул руку, а там на месте пореза уже был маленький розовенький шрам. Регенерация у него была бешеная. Северус выпихнул несостоявшегося зельевара из лаборатории и завел в соседнюю дверь. Там был пустой зал с несколькими матами. И вот тут и началась тренировка. Гарри пытался управлять потоками, притягивал вещи, старался почувствовать силу. Иногда у него получалось, а иногда он взлетал вниз головой к потолку. Потом падал и валялся. Он пытался отрабатывать одно, а выходило совсем другое. Попробовав призвать к себе трансформированный из ключа стакан, он разбил несколько графинов с коньяком, которые не смогли пробиться через дверь. Как у него получилось призвать любимый напиток Северуса из кабинета, было непонятно. На вопрос, что он делал в этот момент, Гарри честно сознался, что очень хотелось жахнуть чего-то покрепче. Но «Акцио» он не произносил. К вечеру вымотанные до предела мужчины отправились в душ и в кровать. Засыпали они в обнимку. Оставшиеся силы ушли на поцелуи и объятия.