"Мелкие" шалости взрослых Детей

      Меня разбудили ранние солнечные лучи, пробивающиеся сквозь закрытые портьеры на окнах и светящие прямо в глаза. Когда я вернулась с собрания, время было уже далеко за полночь и сейчас мне бы так хотелось понежиться в кровати, отоспаться и поверить, что происходящее сейчас — дурной сон и я всё та же шестнадцатилетняя девушка, которой была раньше. Что не было войны и потерь, ссор с близкими… Но как бы ни было тяжело это признавать — я давно уже взрослая и пути обратно уже нет. Только в голове всё равно не укладывалось, что с сегодняшнего дня я должна бороться с лучшей подругой за такую глупость, как титул Хогвартской Королевы. Если бы всё было так же просто, как мне обещали девочки, я бы и не переживала, но полночи провалявшись без сна, я поняла, что всё это трудоёмкая работа. Почему именно я должна была бороться с некогда лучшей подругой?!       Собрав всю волю в кулак, я открываю глаза и заставляю себя встать с кровати и сразу же идти в душ. Пока нахожусь в ванной, выкуриваю пару сигарет и быстро моюсь, чтобы успеть собраться. Не спеша, я выхожу из комнаты и аккуратными движениями наношу макияж, укладываю волосы в причёску. В самой комнате девушки только начинают подъём. В зеркале вижу отражение Джинни, которая встала с кровати одной из первых и неспешным шагом поплелась в душ. Я вздыхаю и продолжаю смотреться в зеркало, подбирая туфли. Даже не замечаю, что сзади ко мне подходит Лаванда, пока та не похлопывает меня по плечу.       — Помни, теперь главная твоя цель — свергнуть Джинни, а для этого все средства хороши. Пока у тебя нет фавориток — всю грязную работу делать тебе, но стоит тебе сделать один поступок, который принизит Джини публично и многие тут же перебегут на твою сторону.       Я киваю и жестом прошу оставить меня одну. Лаванда послушно отходит и, как раз вовремя, потому что из ванной выходит Джинни. Замечаю, что взгляд у девушки весьма доброжелателен, хотя и выглядит она жутко — рыжие мокрые волосы сбились в колтуны и потеряли свой огненный блеск, кожа, всё такая же серая, отбрасывает нездоровый отблеск, а глаза… Словно души в этом человеке и нет вовсе. Что же с ней сталось за эти три месяца?! Она неспешно подходит ко мне и смотрит на моё отражение.       — Знаешь, Герм, я подумала… Может, мы зароем топор войны глубоко в землю? В конце концов мы лучшие подруги считай с детства и нелепо было бы заканчивать дружбу из-за какого-то парня.       И как после этих слов я могу предать её? Она и вправду была моей подругой и опорой все эти годы, а теперь я должна была вонзить нож ей в спину! Да, это было во благо, вот только лучше на душе от этого не было. Как бы то ни было, Джинни была права — лучше зарыть топор войны или хотя бы сделать вид, что так оно и было. В конце концов, именно друзья уничтожают друг друга сильнее, чем чужие люди.       — Я не знаю, что произошло, пока я три месяца валялась в коме, но ты права, Джи. Парни приходят и уходят, а дружба — это навсегда, верно?       Она улыбается, и я разворачиваюсь к ней лицом, чтобы обнять. Через плечо подруги я замечаю взгляд Лаванды и остальных девочек, так и кричащий: «Что ты делаешь?!». Но теперь я знаю, что делать. Главное — втереться в доверие и через Джинни наладить отношения со всеми, а потом подговорить всех на бунт и в решающий момент нанести оскорбление, которое подорвёт её власть окончательно. Девушка сама дала мне в руки заряженное оружие, вот только не подозревала, что я смогу выстрелить им в неё. Процесс будет быстрым, но действенным.       — Идём завтракать? — спрашивает Джинни и бежит к своему шкафу, чтобы надеть форму, которую уже давно не мешало бы постирать, а местами залатать.       Переодевшись, она просто расправляет плечи, берёт меня под руку, и мы вместе выходим из Гриффиндорской гостиной. В Зал мы входим под взгляды многих завистников. Уже сидя за Гриффиндорским столом, я чувствую на себе чей-то взгляд. Подняв лицо от своей овсянки с фруктами, я понимаю, что на меня смотрят практически все, но лишь один взгляд больше всего привлекает моё внимание. Конечно, он — Малфой — смотрит на меня. Увидев, что я смотрю на него, он замирает с флягой в руке на полпути ко рту. Парень откровенно глазеет на меня, что заставляет меня улыбнуться. Лишь перед тем, как выпить огневиски (а я более чем уверена, что именно этот напиток находится в фляжке), он поднимает одну бровь, а затем делает едва заметное движение рукой, давая понять, что пьёт за меня.       — Неужели Слизеринский принц привлёк твоё внимание? — спрашивает Джинни над моим ухом, развеивая всё очарование. Приходится отвернуться от Малфоя, чтобы посмотреть на подругу.       — Разумеется, нет. А в чём дело?       — Да я тут заметила, что он такой сладенький… Так бы и проверила, что скрывает его мантия!       Не знаю почему, но именно эта фраза вызывает во мне дикую ревность. Почему-то захотелось сразу влепить Джинни пощечину и увести Малфоя куда подальше от этих загребущих ручонок. После этих слов я вдруг увидела личину девушки — гнилую, пропитанную наркотиками и похотью. Ничего светлого не осталось в этом человеке.

***

      Первым уроком у меня стоит зельеварение у Слизнорта, на которое я опаздываю, потому что задерживаюсь с Паркинсон в одном из классов, чтобы поделиться планом и выкурить сигаретку.       — Сколько времени у тебя это займёт? Уже декабрь и время близится к Новому Году. До общей вечеринки Рождества Джинни Уизли должна быть свергнута!       — Моя ставка — конец декабря.       Мы уже тушим сигареты, как вдруг Паркинсон ни с того ни с сего обнимает меня за плечи. Мне было страшно обнимать её в ответ, казалось, что только прикоснись я к её хрупкому, измученному диетами, телу — она сломается, как стеклянная статуэтка.       — Ты ведь приедешь ко мне погостить на Рождество?       — Разумеется. — С неохотой соглашаюсь я, однако отказать не могу.       — Круто, — просияла девушка и отстранилась. — Устроим вечеринку как-нибудь!       — А твои родители не будут против?       Тут свет в глазах девушки гаснет и она печально улыбается.       — Моя мать умерла в муках, рожая меня, а отец пожизненно заключён в Азкабане за служение Тёмному Лорду. Братьев и сестёр у меня нет, так что в поместье я одна. Хорошо, что одна — я ненавидела отца.       Вот чёрт! С этими вечеринками я совершенно забыла, почему со слизеринцами неудобно общаться — большая их часть принадлежит к семьям бывших Пожирателей смерти. Сочувственно качаю головой, мы прощаемся и расходимся в разные стороны.       Я врываюсь в класс и понимаю, что не зря бежала — класс уже разделён на группы и каждый варит зелье.       — Извините за опоздание, профессор Слизнорт, — тихо извиняюсь я, и он оборачивается ко мне, улыбаясь своей глупой улыбкой:       — Мисс Грейнджер… Что же, вы весьма вовремя, ребята только начали. Присоединяйтесь к мистеру Малфою — он единственный остался без пары и, думаю, всё вам объяснит.       Странно, что Малфой и без пары. Тем не менее я киваю и направляюсь к столу, за которым работает слизеринец. Замечаю, что его лоб слегка покрыт испариной, а губы перебирают какие-то фразы.       — Что мы варим и в чем тебе помочь, Малфой? — спрашиваю я, и он поднимает на меня свои серые и безумно красивые глаза, полные насмешки.       — Мне не нужна помощь, но раз уж ты тут, можешь помешивать зелье и громко распевать мне диферамбы о моей удали.       — Что. Мы. Варим. И в чем. Тебе. Помочь. Малфой? — Повторяю я, отчеканивая каждое слово сквозь зубы. Замечаю, что края губ Малфоя подрагивают — похоже, он пытается подавить улыбку, пусть это плохо у него выходит.       — Нам задали Бодроперцовое зелье — у мадам Помфри, похоже, иссякают запасы, — говорит он, а сам принимается толочь рог двурога.       — Я нарежу корень мандрагоры, — говорю я и тут же принимаюсь за работу.       Как бы ни было прискорбно признавать, но впервые за всё время обучения в Хогвартсе, я понимаю, как просто и приятно работать с человеком, знания которого превышают оценки «Выше ожидаемого». Мы оказываемся словно одно целое, словно слаженный механизм часов, не перекидываясь ни словом о действиях. Мы говорим о всякой ерунде, но не о работе над зельем, словно чётко знаем о следующем действии друг друга и уверены в правильности своих действий. За полчаса до конца мы первые сдаём работу и получаем оценки «Превосходно». Вместе и выходим из кабинета под взгляды однокурсников.       — Какой урок у тебя? — спрашивает Малфой, пронзая меня взглядом.       — Окно — у моих сейчас Прорицание, так что я собираюсь прогуляться в библиотеку или до озера.       — Знаешь, что я скажу тебе, Грейнджер? По расписанию у меня тоже Прорицание! Я думал заскочить в свою гостиную и перепихнуться там разочек с кем-нибудь, но раз ты настаиваешь, то я, конечно, составлю тебе компанию.       Я смеюсь, и мы вместе решаем зайти в библиотеку, взять пару книг и пойти к озеру.       Захватив «Историю Магии» в библиотеке и пару бутербродов на кухне, мы прогулочным шагом идём к месту назначения. Садимся у старого дуба, который хорошо скрывает нас от остальных учеников.       — Почему «История Магии»? — спрашивает Малфой, раскрывая толстенный том по трансфигурации.       — Почему Трансфигурация?       — Я первый задал вопрос.       — Я — девушка, значит, мне первой получать ответ.       Малфой смеётся, но всё же рассказывает, как ещё мальчишкой восхищался работниками Мракоборческого отдела и как мечтал попасть к ним на службу и бороться против зла.       — Либо в «Гринготсс», — заканчивает рассказ Малфой и улыбается.       — Я тоже когда-то хотела стать мракоборцем.       — А я думал, ты будешь защитником прав эльфов и остальных магических существ!       Тут я удивлённо вскидываю брови и смотрю на Драко в упор. Тот не перестаёт ухмыляться, сидя при этом с таким видом, будто так и надо.       — Как ты?..       — Я знаю, как на четвёртом курсе ты пыталась защитить их права. Даже общество какое-то создала?       — Да… Это было ужасно!       — Это было довольно мило и достойно восхищения.       — Нет, признай! Это было жалко!       — Возможно… Хотя, нет… Прости, но это было ужасно.       Мы оба смеёмся, пока его смех резко не прекращается. Он хмурится, а его взгляд устремляется куда-то вдаль, словно бы он старается разглядеть что-то далёкое и недоступное его взгляду.       — Драко, ты в порядке?       — Нет, Грейнджер! Я не в порядке и никогда не буду. И зачем мы пытаемся строить из себя друзей?       Малфой резко встаёт, оставляя меня в полном замешательстве.       — Ты можешь объяснить, что случилось? — спрашиваю я, всё ещё сидя на траве.       — Грейнджер, чёрт побери! Я такой глупец, что позвал тебя сюда и вообще… Я просто думал, что с тобой было бы неплохо провести время, но я ошибся. Я не имею права подпускать тебя к себе. Ты ведь… Грейнджер. И ты такая обычная… Не рвёшься стать Королевой Хогвартса, вечеринки посещаешь чисто из скуки… Ты слишком правильная и слишком…       — Грязнокровна? — подсказываю я.       Злясь на саму себя, встаю с земли и заглядываю в его глаза, потемневшие от злости:       — Послушай меня внимательно, Малфой! Может, я и грязнокровка, может, я не так изыскана, как эти слизеринки, но я во всяком случае не трахаюсь со всеми подряд при каждом удобном случае, как эта твоя Гринграсс!       Я не успеваю договорить, потому что чувствую, как щеку полоснула резкая боль. Проходит миг и я замечаю на его лице, в его глазах отражение собственного шока. Как посмел этот наглый слизеринский недомерок ударить меня?! Из головы вылетают все хорошие моменты, которые произошли между нам за эти пару дней, оставив лишь лютую ненависть.       — Ты пожалеешь, Малфой! — зло выплевываю я прямо ему в лицо и, круто развернувшись, ухожу.       Бреду по замку, не замечая дороги, пока не прихожу в библиотеку. Похоже, меня всегда будет тянуть сюда. Кладу книгу «Истории Магии» на стол и пытаюсь читать, хотя мысли уносят меня очень далеко… Чёртов слизеринец! Как он мог ударить меня?! Стану королевой и он мгновенно поплатится. Но что делать? Королеве нужен её король и, следовательно, я должна найти достойную замену. К счастью, мне повезло, и я вижу, что в библиотеку заходят сёстры Патил.       — Падма, подожди! — кричу я и подхожу к девушке. К моему облегчению она не смотрит на меня с этим дурацким подобострастием. Её взгляд выражает заинтересованность и игру.       — Гермиона? Чем могу помочь?       — У меня возникли трудности с поиском Короля.       — О, дорогая, извини, но ничем не могу помочь, — отвечает она и игриво склоняет голову на бок. — Я больше по части Королев, нежели Королей. Но если ты хочешь, то я поищу свободного и влиятельного мужчину.       — Я буду у тебя в долгу и обязательно найду лучшую фаворитку для тебя, — улыбаясь, говорю я и возвращаюсь к прочтению книги, хоть мне это плохо удаётся, особенно когда к столу подходит…       — Эй, первая красавица Хогвартса? — зовёт меня знакомый бархатный голос. Отрываю глаза от книги и вижу прямо перед своим носом лицо Чарльза.       — Чак, я рада видеть тебя! — улыбаясь, говорю я и он берет мою руку, чтобы поднести к горячим губам.       Отмечаю, что выглядит он более, чем сексуально: каштановые волосы уложены в соответствии с теперешней модой, синяя водолазка плотно обтягивающая его руки и позволяющая лицезреть мышцы, джинсы и начищенные до блеска туфли. Часы и куча браслетов, родовое кольцо, лёгкая небритость и расширенные зрачки, практически закрывшие голубые глаза делают его лишь обворожительнее в моих глазах.       — Гермиона Грейнджер, тебя сложно не найти, — говорит Чак и садится рядом, позволяя разглядеть его точёный подбородок и скулы.       — И что это значит? — спрашиваю я.       — То, что как не зайдешь в библиотеку, ты тут среди этих старых фолиантов.       — Это плохо?       — Нет, просто… Ощущение, что ты одинока.       Это удар под дых, ведь я и правда одинока. С Гарри и Роном почти не общаюсь, а с девчонками редко и то по «работе», был ещё Малфой, но это было заблуждение.       — Вставай! — говорит он, поднимаясь с лавки.       — Зачем? — спрашиваю я и смотрю на парня.       — Мы пойдём в моё тайное место и устроим собственную вечеринку.       — Но у меня урок через двадцать минут.       — Ну ты и зануда.       И правда, что я потеряю, уйдя с уроков с довольно сексуальным парнем?