"Мелкие" шалости взрослых Детей

      «Не думай о пророчестве! Не думай о пророчестве! Не смей думать о пророчестве!»       Прошла неделя и вот сегодня у нас два празднования Рождества. Все мои мысли, однако, занимает далеко не празднество, а слова, которые были заключены в маленьком стеклянном шарике. Дословно пересказать я бы его не смогла, потому что слушала лишь один раз. Там говорится о ребёнке, который пришёл из мира маглов, связал себя с самым Великим и древним волшебником, чтобы сразить сына самой древней и самой тёмной ведьмы всех времён. И как я поняла, этим ребёнком являюсь я, как бы самовлюблённо это не звучало. Это было единственным, что я поняла.       В спальне уже с самого утра кипит жизнь. Девочки бегают туда-сюда, всё опасаясь, что будут плохо выглядеть. Я и сама нервничаю, вот только не подаю виду, я же Королева, а Королева обязана излучать спокойствие. С самого утра я только и слышу щебетание девочек, которые просто не представляют, что надеть. Одна лишь Джинни спокойно сидит на своей кровати: она не собирается никуда идти. Мне действительно очень жаль её, и каждый раз, вспоминая, что я сделала, мне хочется лезть на стену. Однако, Джинни подозрительно тихая, молчит и не пытается вступить со мной в контакт. В последнее время она только и делала, что молчала и где-то пропадала. Волосы на её голове уже отросли до подбородка и были уложены на манер растрёпанного карэ, однако вид девушки это не спасало. Казалось, она похудела с момента свержения ещё на пять килограммов, от чего вид её вызывал ужас — кости выпирали, усиливая сходство девушки со скелетом, обтянутым кожей, под которой просвечивались вены.       — Гермиона, я всё-таки не уверена в своём платье, — тихо говорит Наташа, находящаяся от меня в паре метров. Она то и дело крутилась возле зеркала, оглядывая себя со всех сторон.       Её переживания о своём внешнем виде были вполне обоснованными, ведь её пригласил сам Энтони Голдстейн и плюс ко всему она — моя правая рука, а значит должна выглядеть на уровне. В конце концов, я отрываюсь от своего зеркальца и поворачиваюсь к девушке.       — Наташа, перестань ныть, прошу тебя!       — Но я выгляжу в нём как дешёвая корова!       Насчёт дешёвой она не ошибается. Всё платье расшито какими-то странными пайетками, а вырез декольте почти до пупка... Оно было вульгарным и совершенно не эстетичным!       — Ох, Натали…       Я встаю и подхожу к своему шкафу. Порывшись там, нахожу, наконец, то платье, которое наиболее подошло бы девушке. Сама Наташа очень красива: каштановые волосы аккуратными локонами лежат на плечах, большие карие глаза выразительно выглядывают из-под чётко очерченных бровей, а кожа гладкая и сияет, как подсвеченный алебастр.       — Знаешь, Нат, по-моему, тебе больше пойдёт это платье, — говорю я и протягиваю ей одно из своих самых любимых платьев: бордовое, бархатное, длинной до самого пола, с V-образным вырезом на спине и рукавами. Девушка поражённо смотрит на меня.       — Гермиона, я не могу принять его!       — Можешь! Ты ведь моя помощница и столько сделала для меня!       Она кивает, бережно берет платье из моих рук и вдруг обнимает меня. Я хлопаю её по плечу и иду к зеркалу. Сегодня я должна выглядеть безупречно. Во-первых, потому что я Королева; во-вторых, меня сопровождает сам Драко Малфой. Не то, чтобы я была не готова: волосы я уже собрала в высокую причёску, вплетая в неё свою диадему, на лице был аккуратно нанесён макияж, а украшения надеты. Я лишь не решалась надеть платье, которое мама прислала мне из Нью-Йорка. Это очень длинное и облегающее, ярко-изумрудного цвета, с длинными рукавами и всё расшитое серебристыми нитями платье. Оно по истине королевское, но в нём я чувствую, что все взгляды будут обращены на меня, чего мне сегодня совсем не хочется.       — Гермиона, пора одеваться, — говорит над ухом Наташа.       Оборачиваюсь и смотрю на неё. Она выглядит просто сногсшибательно. Киваю и гляжу на платье, лежащее на кровати. Медленно подхожу к нему и наконец решаюсь одеться. Натали помогает застегнуть почти незаметную молнию сзади. Следом надеваю туфли и смотрюсь в зеркало. Там стою не я, а какая-то странная, незнакомая мне женщина: волосы её сплетены в изысканную и сложную прическу, кожа светится, словно луна, а глаза сверкают ярче, чем камни в серьгах. Кто эта женщина? Слегка поворачиваю головой и женщина в зеркале делает то же самое.       — Ты выглядишь невероятно, — говорит сзади Натали и улыбается. — Но нам пора, все ушли вниз.       Я киваю и с трудом отрываю взгляд от зеркала. Улыбаюсь девушке, беру её под руку, и мы вместе выходим из спальни. Как она и говорила, в гостиной нет никого, даже первых курсов. МакГонагалл распорядилась, чтобы на Балу присутствовали все, ведь это первый Бал после окончания войны. Быстро отгоняю от себя мысль, скольким пришлось пожертвовать ради победы, и смело выпячиваю грудь вперёд. Я Королева и только это сейчас имеет значение.       На первом этаже почти никого нет, все переместились в Большой Зал, откуда уже гремит музыка. Я оглядываюсь в поисках своего кавалера, но…       — Натали! — зовёт девушку Энтони Голдстейн, стоящий сейчас у самого подножия лестницы.       Он по истине красив в своём парадом костюме и с волосами, которые тщательно уложил с помощью геля. Хотя нет… Волосы его смотрелись странно. Тем временем Наташа смотрит на меня и я киваю, мол «Иди и развлекайся». Она чмокает меня в щёку и спускается к стоящему внизу Голдстейну. Я же продолжаю шествие вниз и наконец останавливаюсь у статуи. Ко мне тут же подлетает никто иной, как Астория Гринграсс с сестрой и Панси Паркинсон.       — Гермиона, там просто волшебно! — восторженно кричит Панси. — Вы с МакГонагалл неплохо всё устроили.       — Спасибо, Панси.       Я обнимаю девушку и она шепчет мне в ухо:       — Гриффиндор должен появиться у Слизерина ровно в половину первого ночи.       Я киваю и выпускаю девушку.       — Что ж, какие планы на каникулы, Гермиона? — спрашивает Астория, попивая шампанское из бокала.       — Завтра я заеду в Лондон за некоторыми своими вещами и отправлюсь прямым рейсом в Нью-Йорк.       Девушки восторженно вздыхают.       — А как вы проведёте свои каникулы?       — Блейз Забини позвал меня на каникулы в Рим, так что думаю я неплохо отдохну. — подмигнув сообщает Панси и заливается хохотом.       — А я хочу слетать в Венецию, — говорит Астория. — Гермиона, если хочешь, можешь прилететь ко мне на выходных! Погуляем, устроим день шоппинга и может найдём себе парочку богатеньких венецианцев.       Девушка прыскает от смеха и я киваю. Провести несколько дней в Венеции было весьма интересной перспективой.       — Я обязательно приеду к тебе, Астория.       — Я пришлю сову с адресом.       Киваю и девушки удаляются. Ко мне подходит Невилл, Парвати с сестрой и ещё куча народу и тут…       — Королева Хогвартса, к Вам всё же нужно записываться на аудиенцию, — раздаётся сзади голос.       — Чарльз, рада тебя видеть! — вскрикиваю я и оборачиваюсь. Завидев старого друга, я целую его в обе щеки и улыбаюсь. — Ты чудно выглядишь!       — Замечу, что ты тоже прекрасна, хотя и похожа то ли на принцессу Слизерина, то ли на юную миссис Малфой… Видимо, правление идёт тебе на пользу.       — Надеюсь, что больше всего оно идёт на пользу студентам.       Парень кивает и вдруг напряженно смотрит мне через плечо.       — Я, пожалуй, пойду.       Я киваю и в недоумении смотрю вслед Чаку, гадая, почему же он ушёл. И тут над моим ухом раздаётся заветный бархатный голос.       — Грейнджер, ты ли это?       Оборачиваюсь и замечаю его… Белокурые волосы ярко отражают свет от тысяч свечей, черный с иголочки костюм идеально сидит на нём, а серые глаза всё такие же… внимательные, и в то же время я замечаю в них… Восторг?       — Драко Малфой, вы опоздали! — шиплю я и пытаюсь состроить обиженную гримасу, но у меня плохо выходит, потому что Малфой протягивает мне маленький белый цветочек.       — Не поможешь закрепить?       Я киваю и аккуратно цепляю цветок на лацкан и, сражаясь с желанием уколоть парня, поправляю его галстук.       — Тебе не кажется, что поправлять мужчине галстук интимнее, чем снимать с него рубашку? — спрашивает Малфой у меня над ухом и я улыбаюсь.       — Безусловно, Малфой. Считай, что у нас несколько секунд был интим.       — Извращенка, — смеясь говорит Малфой и берёт меня за руку. — Нам пора.       Я киваю и мы вместе направляемся в Большой Зал, где во всю гремит одна из песен «Ведуний». Уже при входе в зал, я отмечаю, что там танцуют все: от первых курсов и до старших. Сами же исполнители буквально выкрикивают слова песни, стоя на сцене. С потолка сыпется искусственный снег, вдалеке стоит большой стол с угощениями и маленькие столики рядом, где сидят уставшие или не танцующие пары.       — Я принесу что ни будь выпить, — говорит Малфой, и я киваю. Он улыбается и идёт вглубь зала, чтобы протиснуться к столу с напитками. Буквально через секунду я теряю его в толпе.       Спустя минуту ко мне подходит Гарри. Сегодня он гладко выбрит, без очков и в новой парадной мантии.       — Это напоминает мне о четвёртом курсе, — говорит он и улыбается. — Я и Парвати, ты и Крам. Мантии, платья, музыка и Турнир…       — Да уж… Тогда я единственный раз за всё время выглядела нормальной.       — Ты всегда выглядела нормальной, просто не придавала значения своему внешнему виду.       — Ну… Теперь я должна думать об этом постоянно.       — Потому что теперь ты Королева? — спрашивает друг, выделив последнее слово.       — Именно.       Гарри кивает и смотрит на танцующие пары.       — И все же ты зря выжгла волосы Джинни. Пусть она правила хреново, пусть она…       — Гарри она катилась по наклонной, и ты знаешь это. Если бы она дальше была Королевой? Она просто умерла бы от передоза или ещё что. Я понимаю, что поступила не лучшим способом, но это был один из немногих лучших. Во всяком случае я спасла её от Совета, который поступил бы с ней гораздо хуже. Может, ты не замечал этого…       — Да, я видел это. Просто став Королевой, я боялся, что ты станешь не лучше. Но ты все та же Гермиона, которую я встретил тогда в поезде в одиннадцать лет.       — Нет, Гарри, я уже давно не такая.       — Нет, ты такая. Просто ты не видишь того, что вижу я.       — И что же ты видишь?       — Всё ту же умную девочку из поезда, которая починила мне очки. Девочку, которая всегда первой поднимала руку на уроках, которая не задумываясь шла за мной и спасала меня. Я вижу девушку, которая прошла со мной через всю войну с Волан-де-Мортом, и которая помогала мне, даже когда мой лучший друг отвернулся от меня. Ты мой лучший друг, Гермиона, и я никогда не считал тебя Королевой. Ты это ты и пусть ты изменилась внешне, внутренне это всё та же ты. Внутри больше, чем снаружи, помнишь?       Киваю, стираю непрошенную слезу с щеки и внезапно оказываюсь зажата в крепких объятиях друга. Последняя фраза вызывает у меня улыбку. Затем он отстраняется и оглядывает меня.       — Выглядишь по-королевски. И я видел, с кем ты пришла. Малфой?       — О, да!       — Серьёзно? Что общего между тобой и этим гадким слизеринским принцем?       — Ни малейшего понятия. Взаимоуважение что ли… Для дружбы многовато.       — Ну тогда удачи. А я пойду к своей партнерше, пока она не заскучала.       — Правда? С кем ты пришёл?       — С Асторией Гринграсс.       — Серьёзно? Что общего между тобой и этой слизеринской львицей?       — Эй, кто бы говорил? А вообще… Ни малейшего понятия.       Улыбаюсь и друг покидает меня, растворившись с толпе танцующих, откуда через секунду выныривает Малфой с двумя бокалами шампанского. С блестящей улыбкой он подходит ко мне и вручает бокал.       — Похоже Слизерин и Гриффиндор объединяются? — спрашивает он, указывая на танцующих Гарри и Асторию. Выглядели они… Сексуально. Они танцевали так, словно уже занимались безудержным сексом прямо на танцполе.       — Видимо, так, — отвечаю я и пробую шампанское на вкус… В это время ко мне подходит МакГонагалл.       — Мисс Грейнджер, Бал удался на славу, поздравляю, — говорит женщина и слабо улыбается.       — Благодарю, профессор МакГонагалл.       — Напоминаю, что уже в полночь все старшие курсы должны быть в своих гостиных, а курсы с первого по пятый должны прибыть и вовсе в десять.       — Да, профессор, я помню.       Она снова улыбается и, как-то странно посмотрев сначала на меня, потом на Малфоя, женщина наконец удаляется. С весёлой ноты, музыка перескочила на медленную и из колонок полилось пение Селестины Уорлок.       — Ты танцуешь, Гермиона Грейнджер? — спрашивает Малфой и в его глазах начинают плясать чертята.       — Нет, — говорю я и отрицательно качаю головой из стороны в сторону, но, видимо, для Малфоя это всё же значит «да», потому что он берёт меня за руку и ведёт в самый центр. Приобняв меня за талию, парень притягивает меня к себе и медленно кружит в танце, глядя прямо мне в глаза.       — Почему ты такой милый? — спрашиваю я его и он улыбается.       — Тебе нравится, когда я называю тебя грязнокровкой?       — Нет, но… Просто интересно, почему сейчас ты такой…       — Оу… Не знаю. Просто ты мне нравишься, Грейнджер. С тобой можно поговорить, пошутить и… Не знаю. Ты умнее, чем большинство. Приятно завязать дискуссию с человеком твоего развития.       Улыбаюсь и вспоминаю, что сама считала так же. И мы танцевали…

***

      Танцы в гостиной Слизерина были другими: пьяными, с примесью наркотиков, алкоголя, секса и веселья.       После Бала я, как и все студенты старших курсов, бегу в спальню, чтобы переодеться в более удобные вещи: чёрные лосины, золотую блестящую тунику и золотистые босоножки. Волосы же я просто распускаю, позволив им свободно лежать на плечах. В пятнадцать минут первого я, Лаванда, Парвати, Невилл, Симус и Дин выходим из гостиной Гриффиндора и направляемся самым коротким путем к слизеринцам. Остальных гриффиндорцев: Гарри, Джинни и Натали — я не обнаруживаю. Похоже, они уединились со своими парами где-то в уютной комнате.       В гостиной Слизерина очень жарко, напитки льются реками, наркотики лежат горстями где только можно и нельзя, кальяны то и дело разжигаются студентами, а музыка оглушает. Я довольно быстро напиваюсь и почти забываю, что сегодня я одна, как Малфой быстро находит меня.       Мы танцуем, пьём и курим кальян… Я совершенно теряю понятие о пространстве, времени и вообще почти теряю свою голову. Везде пылают огоньки освещения, музыка гремит ото всюду… И тут настаёт момент, который я запомню точно…       Я и Малфой стоим у места для курильщиков и курим свои сигареты, наблюдая за танцующими парами. Кажется, нет людей уморительнее, чем наши однокурсники, которые напились в хлам. Мы смеёмся и тут я смотрю на Малфоя, а он на меня… Весь мир кружится у меня перед лицом, в ушах звенит и тут его горячие губы соприкасаются с моими. Этот поцелуй не похож на остальные: он влажный, пьяный, страстный, кружащий голову так, что мне не хватает воздуха, а мысли куда-то улетучиваются. А дальше я не помню ничего, только его горячие губы и руки, держащие меня за талию…