"Мелкие" шалости взрослых Детей

      Тёплый апрельский воздух наполняется криками первых пострадавших и напуганных детей. Кровь стынет в жилах от ужаса, а страх липким потом выступает на спине и шее… Какофония из криков и грохота отбивается от каменных стен и высоких потолков замка, отдаваясь звоном в голове. Не заметно для себя, я закрываю уши руками и падаю на колени - то ли от страха, то ли от боли, проносящейся в голове.       Внезапно, воздух прорезает ещё один взрыв. По телу бежит крупная дрожь, воздуха в лёгких становится всё меньше и меньше. Я сгибаюсь пополам, прижимая лоб к холодному полу, стараясь унять дрожь. Со стороны я, наверняка, представляю убогое подобие эмбриона, лежащее на каменном полу. Паника накрывает меня с головой: мне трудно дышать, в ушах звенит, в глазах темнеет от страха и самое страшное то, что я не могу ничего сделать с собой. Прошлая Битва за Хогвартс далась мне очень непросто и за победу в ней пришлось заплатить слишком высокую цену.       Словно через толщу воды, я слышу голос Рона, который склоняется надо мной и нежно гладит по голове.       — Гермиона, вставай! Вставай, мы должны уходить!       Должно быть, я выгляжу ужасно, потому что Рон не долго упрашивает меня подняться — он просто берёт меня на руки и несёт в сторону башни Гриффиндора. Запоздало понимаю, что он несёт меня не туда, где сейчас я должна быть. Мысленно я приказываю себе успокоится и дышать глубже.       — Мне… К Макгонагалл… Неси… Макгонагалл… Туда неси… — тихо шепчу я. Но он не обращает на меня никакого внимания и продолжает упрямо идти в сторону гостиной.       — Неси меня к Макгонагалл! — говорю я, чуть более уверенно.       — Ты никуда в таком состоянии не пойдёшь! Тем более сейчас. Я выясню, что произошло и приду за тобой.       — Чёрт побери, Рональд Уизли, значит пусти меня! Я должна идти к Макгонагалл! Сейчас я должна помогать ей! Сейчас я буду ей нужна!       — Ты погибнешь! Тебе не место на поле боя! Я не готов жертвовать тобой ради этой глупой войны!       Я оторопело смотрю на друга. Он крепко сжимает моё тело, готовый в любой момент дать дёру со мной на руках. Решимость просвечивается в его глазах и я вдруг понимаю, что он всё ещё готов защищать меня до самого конца, даже если сам погибнет. Видно, как в его голове мечутся тысячи мыслей, как трудно ему сейчас принять решение. В конце концов, он медленно ставит меня на пол и я, вздохнув, обнимаю его за плечи и оставляю лёгкий поцелуй на его губах. Отстранившись, я заглядываю в его глаза и замечаю притаившуюся в глубине нежность и любовь, которую он никогда не сможет выразить. На мгновение мы переносимся на год назад, когда всё чем мы жили были война и наша любовь друг к другу. Но то лишь мгновение. Следующий взрыв уносит его прочь и я вздыхаю — Рон не был моим принцем и никогда не смог бы им стать. Он — другой и я не подхожу ему, как бы, возможно, удобно это ни было.       — Я должна идти, — говорю я и быстро разворачиваюсь, чтобы уйти. Внутри меня борется тысяча дьяволов и я всё-таки решаюсь дать одному из них высказаться. Я оборачиваюсь и через плечо говорю:       — Одной из причин, почему я выбрала Малфоя, было то, что он всегда давал мне право решать самой. Потому что он всегда верит в меня.       Сказав это, я вздыхаю и со всех ног бегу к кабинету директрисы по старым и холодным коридорам Хогвартса. Стараюсь не думать о том, что скоро замок, скорее всего, станет теми же руинами, что и в прошлом году. На пятом этаже передо мной встаёт препятствие в виде студентов, вываливших из своих спален и теперь, толкающихся в попытках выбраться из замка. Приходится изо всех сил распихивать их руками и локтями, что бы пробраться к противоположной части коридора. В голове проскакивает мысль, что сейчас мне бы очень пригодились Крэбб и Гойл с их огромной силой и способностью растолкать целую армию студентов.       В кабинет Макгонагалл влетаю без стука. Сама она выглядит обеспокоенно, но собрано, словно львица, готовая в любой момент растерзать любого, кто тронет её детей.       — Профессор, Вы начали эвакуацию? — спрашиваю я, стараясь одновременно перевести дыхание.       — Я только что отправила патронус Аберфорту, — отвечает она кратко.       — И?       — Он согласен нам помочь. Пусть старосты соберут студентов у себя в гостиных, оттуда в Большой зал, а после ведут их в Выручай-комнату.       — Но, профессор, некоторые студенты просто выбежали в коридоры. Мы не сможем так спасти всех.       Она поджимает губы и критично меня осматривает.       — Мисс Грейнджер, я знаю, кем Вы являетесь для студентов и чем вы все занимались на протяжении этого года! Я не думаю, что для Вас будет проблемой собрать их всех вместе!       Её слова поражают меня, как гром среди ясного неба. И дело не в том, что она просит сейчас собрать вместе студентов, а в том, что весь год она всё знала и ничего не говорила.       — Я… Я… Я могу послать отсюда патронус старостам? — спрашиваю я, как только обретаю способность говорить. Та кивает и щёлкает пальцем, вызывая домовика. Пока я создаю нескольких патронусов для старост, Макгонагалл объясняет одному из эльфов-домовиков, что сейчас те должны эвакуировать студентов с первого по шестой курс в Кабанью голову к Аберфорту Дамблдору.       В ту секунду, когда испаряется последний патронус, а эльф исчезает из виду, в кабинет влетает запыхавшийся Гарри.       — Профессор, что происходит? — с порога спрашивает он.       — Гарри, присядь, — говорю я и он удивлённо смотрит в мою сторону.       — Что ты тут делаешь?       Я подхожу к другу и быстро обнимаю его за плечи.       — Гарри, просто сядь и выслушай меня.       Он послушно садится на один из диванов и внимательно смотрит на меня. Я присаживаюсь рядом, беру его за руку и выкладываю всё как есть. В конце рассказа он смотрит на меня со смесью ужаса и сочувствия.       — Ты должна сейчас же уйти с остальными, пока не поздно!       — Гарри, я не имею права! Я должна спасти мир от этого… Кем бы он там ни был! От его матери!.. Я не допущу, что бы другие погибли, по моей вине! Только я могу это сделать! Не знаю, как, но это мой крест и мне его нести.       Долгую минуту он молчит, а затем кивает и оглядывается на Макгонагалл.       — Вы эвакуировали детей?       — Я послала патронус Аберфорту Дамблдору — он примет студентов у себя. Кого-то проведут через проход в Выручай-комнате, а кто-то трансгрессирует с эльфами-домовиками.       — Его жилище не способно вместить в себя такое огромное количество студентов, да и в Хогсмиде может быть слишком опасно — прерывает её Гарри. — Отправьте половину к нему, а другую половину на Площадь Гримо. Там о них позаботится Кикимер. К сожалению, сейчас мы не сможем отправить их всех по домам.       — Вы известили Орден Феникса? — спрашиваю я, глядя на Макгонагалл, которая тут же кивает.       — Собирайте Отряд Дамблдора, мисс Грейнджер. Всех, кого сможете. Кто не захочет оставаться — пусть уходит с остальными. Я соберу учителей и мы постараемся навести на замок как можно больше защитных чар. А сейчас я должна оповестить Министерство.        В это же время за окном раздаётся громоподобный рёв какого-то чудовища и чей-то крик. В голову прокрадывается мысль, что мы можем не успеть спасти всех и наложить защитные заклинания. Впрочем, они не спасут нас.       — Профессор, мы должны бежать, — говорю я, встаю и бегу в сторону выхода, по пути доставая палочку из кармана и создавая сразу четыре патронуса — по одному на старосту каждого факультета. Гарри проделывает тоже самое. Сейчас мы должны собрать всех в Большом зале. За закрывшейся дверью слышится голос Макгонагалл:       — Мисс Грейнджер, вернитесь!       Я оборачиваюсь и гляжу на друга. Он кивает и я бегом залетаю в кабинет. В тот же самый момент поле зрения заполняет плечо, обтянутое в тёмно-зелёную мантию — это Макгонагалл обнимает меня, тихо всхлипывая.       — Берегите себя, мисс Грейнджер. И удачи.       — Спасибо. И Вы себя, профессор, — отвечаю я.       Я разворачиваюсь и выбегаю, когда раздаётся ещё один взрыв. В коридоре меня всё ещё ждёт Гарри. Заметив его, я понимаю, что единственное моё желание сейчас — обнять его и унестись куда-то подальше. Но я могу лишь обнять, что я и делаю. И он обнимает меня в ответ. Предательские слёзы катятся по щекам и я даже не пытаюсь их стереть, а просто позволяю себе плакать на плече у друга. Но тут раздаётся ещё три взрыва и чьи-то крики, и я тут же срываюсь с места и бегу в Большой Зал. Не время плакать — это я успею сделать и после.       В коридорах народу стало чуть меньше и тем не менее, все они идут туда же куда и мы. Многие завидев меня и Гарри, начинают бежать за нами. Я же держу палочку наготове, настроенная в любой момент защищать себя и остальных. А в Большом зале людей тьма-тьмущая. Мне нужно пробраться к столу преподавателей, что бы объяснить всем дальнейший план, но пройти сквозь толпу студентов ужасно трудно. То и дело они толкаются, вскрикивают от взрывов и испуганно жмутся друг к другу. Гарри, как может, помогает мне протиснуться, но даже для него пройти из одного конца зала в другой оказывается невероятно трудным заданием.       Перед самим преподавательским столом я сталкиваюсь лицом к лицу с перепуганными Асторией, жмущейся к Рону, Лавандой и Парвати, Натали, которую обнимает Энтони, Панси, Полумной, Дином Томасом, Невиллом и… Драко. Он стоит там, весь из себя безупречный, красивый, словно бог, расслабленный, но только с виду, потому что, я знаю, в любой момент он готов выхватить палочку и защищаться. В безупречном костюме и с безупречной причёской, холодный… Он словно сошёл с той самой рекламы на Таймс-сквер.       Я коротко киваю друзьям и иду к столу. С помощью Гарри, я забираюсь на стол и тихо произношу «Сонорус!», направив палочку к своему горлу. В конце комнаты, Гарри и Рон накладывают на двери и окна мощные заклинания «Оглохни» и Запирающие чары. Убедившись, что нас никто не подслушает и никто не войдёт, я откашливаюсь и осматриваю всех и каждого. Последний свой взгляд я останавливаю на своих друзьях, а затем, неуверенно начинаю:       — Я перейду сразу к делу! Ученики с первого по шестой курс — вас эвакуируют из замка немедленно. Разделитесь! Сейчас все вы очень быстро идёте в Выручай-комнату, те кто не знают куда — ваши старосты вас отведут. Оттуда младших, — с первого по четвёртый, — эльфы-домовики доставят на площадь Гримо — это дом, принадлежащий Гарри Поттеру, старшие, — с пятого по шестой курс, — вы отправитесь по тайному проходу к Аберфорту Дамблдору. Прошу Вас, сохраняйте спокойствие и свою очерёдность! Не теряйтесь. Один домовик способен взять лишь троих, так что процесс может занять чуть больше времени, чем потребуется. Не хочу никого пугать, но сейчас мы находимся перед лицом катастрофы, поэтому я прошу Вас не расходиться, а идти туда, куда положено. Никакой паники! Идёте в строгом порядке! Старосты, сопровождайте своих студентов! Прямо сейчас!       Действие начинается. Одни за другим факультеты покидают Большой Зал и отправляются туда, где их ждёт спасение. Я лишь молюсь Мерлину, что бы мы выстояли и дети выжили. Когда двери закрываются за последними студентами шестого курса, я поворачиваю лицо к своим друзьям. Избавив себя от заклятия Усиления голоса, я смотрю на каждого из них.       — Ребята, я не держу тут никого из вас и если Вы хотите уходить — бегите прямо сейчас и как можно скорее. Никого я не посчитаю трусом и ни на кого не буду держать обиду.       Раздаются хлопки трансгрессии и в Зале оказываются оставшиеся члены ОД и ОФ. Знакомые до боли лица разбавляют обстановку и я улыбаюсь им.       — Гермиона, Макгонагалл всё рассказала. Мы готовы сражаться, — говорит Билл Уизли, держащий за руку перепуганную Флёр.       Я откашливаюсь и кратко объясняю происходящее. Все присутствующие внимательно меня выслушивают и оглядываются.       — Я ещё раз повторюсь, кто хочет уйти — идите сейчас. Я не держу никого, но если уж вы остаётесь, то прошу Вас сражаться со мной до тех пор, пока мы не победим.       Оглядев ещё раз присутствующих, я, вдруг, понимаю, что тут остались все — от Ордена Феникса и Дамблдора, до самых отпетых Слизеринцев. Они все остались и готовы сражаться. Они боятся, но они все тут. Члены семьи Уизли, Чжоу Чанг, Дедалус Дингл, Кингсли Брутсвер, Гестия Джонс, Ли Джордан, Симус Финниган, Эрни Макмилан, Захария Смит, Кэти Белл, Анджелина Джонсон, держащая за руку Джорджа Уизли, Ханна Аббот, Деннис Криви, Терри Бут, Сьюзен Боунс, Паркинсон, Забини, Нотт, Крэбб, Гойл и сёстры Патил… Они все стоят тут и пусть их не много, но они с нами, готовые защищать магический мир до самого конца.       — Что ж, господа, прошу на позиции. Защищайте Хогвартс и магический мир. И пусть нам поможет Мерлин.       Они кивают и направляются в сторону выхода, готовые сражаться. Отперев дверь, они выходят навстречу своей смерти и тут же разбегаются по Хогвартсу. Этих людей с лёгкостью можно назвать героями, и после о таких, как они, будут слагать песни и легенды. В последний момент выловив белобрысую макушку из этой, так называемой, толпы, я быстро спрыгиваю со стола и окликаю Его. Он останавливается, медленно оборачивается и ждёт, когда я подойду. А когда я подхожу, то он обнимает меня, и я целую его горячие и мягкие губы. Вкладывая в поцелуй всё, что чувствую, саму себя… Руки сами цепляются за пиджак на его плечах, страсть ослепляет на столько, что я хочу убежать с ним куда-то, спрятаться и прожить так всю оставшуюся жизнь. Но я не могу сделать этого сейчас… Когда он проводит своим языком по моей верхней губе, от куда-то из глотки вырывается приглушённый стон и я отстраняюсь.       — Я люблю тебя, Драко Малфой, — шепчу я, прямо в его губы, от чего он слабо кивает.       Мы улыбаемся, как дети и снова целуемся, скорее не губами, а улыбками… А затем он берёт меня за руку и я молюсь, чтобы он больше никогда не отпускал меня.       — Не отходи от меня, — приказывает он и я подчиняюсь. Теперь я никогда не смогу уйти от него. Он — мой, а я — его и разлучить нас — значит, подписать смертный приговор обоим.       За дверьми Большого зала уже творится хаос. Повсюду летают заклинания, студенты, которые не успели или не захотели убегать, сражаются с какими-то неизвестными существами, лица и руки, которых, обмотаны бинтами, а из их рук, словно вытекают клубы чёрного дыма. Они сражаются с волшебниками и рептилиями одновременно, а в небе летают странные подобия бронированных китов и огнедышащих драконов… Выглядит это жутко и от этого вида по спине бегут мурашки… Таких существ было невозможно даже представить, а сейчас они здесь. И они хотят убивать!       Я бегу на самую высокую башню, словно знаю, что там меня и будет ждать мой противник. Внутри меня голос, принадлежащий Мерлину, шепчет, что я иду в верном направлении. Рядом идёт Драко, держащий палочку наготове. Сейчас он выглядит ужасно напряженным.       — Что с тобой? — спрашиваю я, и он останавливается. Медленно поворачивает своё лицо ко мне и смотрит на меня своими пронзительно-серыми глазами.       — Утром ты называла меня полнейшим подонком и проклинала меня всеми последними словами, а пару часов спустя ты целуешь меня на глазах у всего курса… Как тебя понимать?       — Драко, я… Я нашла дневник Джинни. Там она, буквально, на каждой странице писала о том, как сильно она хотела переспать с тобой и сделать мне этим же больно… Говорила, о каком-то Хозяине, который велел ей сделать это… В общем я прочитала это и поняла, что ты ни в чём не виноват. Я не знаю, а чем дело, но верю, что ты бы не поступил так со мной, будь у тебя выбор…       — А может и виноват. Ты, ведь, сама сказала, что я с лёгкостью мог её оттолкнуть и…       — Драко, заткнись! Это уже не имеет значения! Я тебе верю и знаю, что ты с ней не спал… Ты никогда не говорил мне, что любишь меня, но этого и не нужно! Я знаю, что любишь, я вижу это в твоих глазах, поступках, движениях! Я чувствую себя полнейшей дурой от того, что хоть на секунду допустила мысль о том, что…       — Я трахнул её, Гермиона! — перебивает он меня. Услышав это, я чувствую, как каждый мускул в ногах подрагивает от усилий остаться в вертикальном положении. В ушах шумит, а в голове так и звучит «трахнул её, трахнул её, трахнул её…». Поднимаю глаза на Малфоя и вижу в его глазах отчаяние и боль… Как же я хочу сейчас, что бы он резко расплылся в улыбке, обнял меня и сказал, что в очередной раз пошутил… Но этого не происходит.       Над головой звучит ещё один взрыв и это слегка приводит меня в чувства. Я разворачиваюсь и быстро поднимаюсь по лестнице к Астрономической башне. Позади слышатся шаги и я поворачиваю голову, лишь что бы сказать:       — Не иди за мной! Спасай себя и не иди за мной!       Я убегаю и чувствую в сердце ужасную боль. Он переспал с ней… Почему он сделал это? Что бы сделать мне больно? Он вряд ли бы снова пошёл на это. Отомстить? Не смог бы… Хотя… Он ведь Драко Малфой… А Малфои никогда и ничего не прощают… Негласное правило, которое я выучила ещё на первом курсе… Ещё несколько выстрелов, криков и я отрываюсь от своих размышлений, заставляя себя забыть обо всём до тех пор, пока всё не закончится.       Чем ближе я подбираюсь к Башне, тем труднее идти, словно вокруг неё поставлен щит из какой-то энергии, которая не даст приблизиться к источнику. С нечеловеческими усилиями, я преодолеваю последние ступеньки и открываю двери. Внутри творится хаос… Чёрный дым летает и сгущается вокруг одной фигуры, стоящей спиной, он же вылетает наружу и летит вниз, создавая всё новых и новых чудовищ… Внизу раздаются яростные крики и звуки, отбивающихся от стен заклятий… Взглянув вверх, я вижу, как небо, в буквальном смысле, разверзается и извергает из себя тех чудовищ, которых я видела внизу. От одного только этого вида меня трясёт, словно бы у меня горячка, руки немеют, а спина покрывается холодным и липким потом.       А затем я слышу голос… Это до боли знакомый и всё равно страшный голос, и когда-то он принадлежал Чарльзу Пендрагону.       — Грейнджер… Явилась сюда, чтобы спасти этот чёртов мир?       Когда он произносит эти слова, в голосе его читается жуткая холодность, которая заставляет мурашки бежать по коже и холодеть от страха… Примерно такой же голос был у Волан де Морта, когда он просил выдать Гарри ему. От этого мне жутко хочется сбежать и забыть всё, как страшный сон. Но это ведь не сон, и я обязана «спасти этот чёртов мир».       — Чак? — негромко зову я друга и он оборачивается. От одного его вида мне хочется кричать — он не похож на Чака, вернее лица его не видно — всё скрывает окровавленная повязка, и лишь прорези у рта и глаз дают понять, что за слоем бинта всё ещё что-то осталось…       — Глупая девчонка, Чарльза здесь нет и никогда не было! Ему пришлось умереть, что бы я мог поселился в его теле. Очень жаль мальчонку, но что было поделать… Нечего было лазить туда, куда не стоило…       — Я не понимаю… — говорю я, чувствуя, как трусятся колени. Замечаю, что-то место, где находился разрез для рта, растягивается, словно этот монстр улыбается.       — Чарльз Пендрагон приехал в Англию после падения какого-то вашего «тёмного волшебника». Глупец ничего не подозревал и решил отправиться в путешествие по Великобритании. Он путешествовал на одной метле и когда начался дождь, то решил спрятаться в пещере, неподалёку от Шеффилда. А там он нашёл меня, вернее то, что от меня осталось. Я был заключён в своём теле как в камне, столетиями я лежал без движения, не видя солнца… А затем явился это малец… Стоило ему только прикоснуться ко мне, как моё тело начало распадаться, а дух мой, выпущенный на свободу, взлетел к самому потолку той вонючей пещеры и затем влетел в тело этого идиота. Хотя, признаться, я долго сражался с ним за право управления его телом, так как он всё время боролся со мной. Я хотел оставить его в живых и, когда я бы выполнил свой план, я с помощью своей матери воссоздал бы своё тело и поселился бы в нём, а этого идиота оставил бы в покое, но он упорно продолжал кричать в нашей голове и подавать какие-то знаки. Так что мне пришлось его «прикрутить» … Кто же знал, что он не выдержит и откинет копыта. А затем его тело начало разлагаться, так что сейчас я вынужден скрывать его лицо. Жаль, он был красив и, наверняка, отличным парнем.       Всё время, пока он рассказывает, я пытаюсь не обращать внимания на крики внизу и сосредоточиться. Тем временем существо, приближается ближе ко мне, а его глаза внимательно изучают меня.       — Знаешь, что странно? Я пытался показать тебе это в твоей голове, но ты просто не даёшь мне проникнуть туда. В чём же секрет?       — Я… Я… Я много занималась легиллименцией, — тихо отвечаю я, стараясь придать голосу уверенность.       — Неужели? А мне кажется, что ты врёшь. В чём же тут дело? А… Постой… Неужели, старик Мерлин помогает тебе?       Я дрожу ещё сильнее, чувствуя, как сердце сильно ударяется о рёбра, грозясь раскрошить их в пыль, а низ живота тянет от страха.       — Оу, это многое объясняет…       — Например, что?       — То, что ты не поддаёшься легиллименции, то, что тогда отказала мне и то, что ты вообще вошла сюда. Обычному человеку это не под силу. И всё же, зачем ты пришла?       — Чак… Или как тебя там…       — Дамианос.       — Что?       — Так меня зовут… Это имя мать дала мне при рождении. В переводе с греческого, это имя означает «приручающий, подчиняющий и убивающий». Думаю, мне подходит.       — Мерлин говорил, что ты… Мог стать другим и хотел им быть…       — Не после того, как эти твари сожгли мою мать у меня на глазах и отправили на Ту Сторону! Не после того, как меня пытали каждый день, чтобы выведать, где остальные и сделать из меня «нормального» … В конце концов, мать услышала мои молитвы и сделала меня камнем, а моих врагов уничтожила, отправив чудовищ с того света! А потом Мерлин отправил нас всех на Ту Сторону и запер…       Я молчу… Просто не знаю, что ещё сказать. На его месте я бы поступала точно так же, но…       —Ча… Дамианос… Ведь эти люди ни в чём не виноваты! Ты наказываешь невинных людей! Те, кто мучил тебя давно умерли и… Имеет смысл остановиться, пока не слишком поздно!       Ответом мне служит дикий, стальной смех.       — Уже поздно, Грейнджер! Я открыл врата и намерен освободить свою мать из тюрьмы! А потом мы закончим её дело и завоюем этот мир! А первым делом — мы отомстим потомкам тех, кто виновен в нашей смерти!       — У тебя нет ещё одного тела, чтобы поместить туда свою мать! Я не подойду, ты сам знаешь!       — Да, но у меня есть твоя подружка Джинни Уизли!       С этими словами он отходит в сторону и передо мной предстаёт жуткая картина — Джинни, подвешенная за руки, висит на стене без сознания, а из её носа течёт алая струйка крови.       — Джинни! Что ты сделал с ней, чудовище? — кричу я, подбегая к подруге.       — Она просто ждёт… Её подчинить было очень легко. Ей нужен был друг и я стал им на какое-то время, а потом я просто взял её разум под свой абсолютный контроль. Ты ведь умница, сделала её такой ничтожной и жалкой. Она так ненавидела тебя… Мне даже не нужно было напрягаться, что бы приказать ей что-то — она всё делала сама. А сейчас она станет прекрасным сосудом для моей матери… Внешне они даже чем-то похожи.       — Отпусти её немедленно!       — А то что? Я сильнее тебя, девочка, и я раздавлю тебя как букашку! Что у тебя есть, кроме призрачной надежды, что Мерлин тебя защитит и спасёт? Ничего! Никто не защитит тебя, дура!       Его слова больно бьют, оставляя неприятный осадок в душе… До тех пор, пока не происходит нечто необыкновенное…       — У неё есть я, сволочь! — раздаётся из ниоткуда голос Драко. Секунду спустя он сам появляется и нацеливает палочку на Дамианоса. Я не успеваю подумать, как он смог пробраться сюда, как в ускоренной съёмке происходит следующее: вот Монстр поворачивается к своей Добыче, видит его и в мгновение ока Драко подлетает над полом на несколько метров, зависает там, а затем со всей силы летит в стену. Столкнувшись, он тяжело выдыхает и стонет, но все же не отрывает взгляда от меня.       — Драко-Драко-Драко… Глупый мальчишка. Гермиона, ты же помнишь, что было сегодня утром, правда? Ха, так ведь и тут я принял участие! Но об этом позже… В моей блестящей голове возникла чудная идея! Вы же оба замечательные волшебники, а мне потребуются союзники… Вот только я выберу лучшего — одного из вас. Это будет тот, кто выживет!       «Ни за что!» — кричит позади Драко и тут же замолкает. Когда Дамианос поворачивает своё лицо ко мне, то он ухмыляется…       — Это ведь борьба всей вашей жизни! Проверим, наконец, кто же из вас сильнее?       Щелчком пальца он ставит Драко на пол… Я хочу подбежать и обнять его, но я боюсь двинуться с места. Ещё один щелчок и между мной и Драко на мгновение сверкает ярко-фиолетовый луч и, словно, верёвка, связывает нас крепко-накрепко.       — Хотите или нет, но он не остановится, пока один из вас не умрёт!       Драко крепко сжимает палочку, а я стою и, словно громом пораженная, смотрю в его красивые серые глаза, потемневшие от жажды убийства… Я не хочу его убивать и не смогу — заклятие не действует на меня и я даже не смогу произнести заклинание. Лучше я сама умру, чем убью его или сделаю больно.       —Драко, остановись… Я не хочу делать тебе больно!       — Сектумсемпра!       Заклинание пролетает мимо моего уха. Ещё одно заклинание летит мимо и я понимаю, что где-то в глубине себя, он сражается со своим телом, что бы не сделать мне больно. Драко — превосходный стрелок и дуэлянт и он никогда не промахивается… Тем не менее один Круциатус заставляет меня упасть на колени и вскрикнуть от боли…       — Драко! Остановись! Прекрати! — кричу я, и он посылает в меня новое заклинание… — Остановись, любимый!       Я встаю, подбегаю к нему и, не без усилий вынимаю палочку из его рук… Он дрожит и стискивает кулаки… Когда он готовится нанести удар, я приподнимаюсь и целую его горячие губы. И лишь на одно мгновение он отвечает мне, а затем сильно бьёт меня в живот. Я падаю и он нависает надо мной с кинжалом в руках. В его глазах проглядывает то же, что когда-то было во взгляде Белатриссы. В её взгляде был тот же огонь и жажда убийства, которые сейчас полыхают в глазах Драко… Однако он медлит. Где-то в глубине его глаз заметна боль и нежность, хотя и очень трудно их рассмотреть. Позади него доносится голос Дамианоса:       — Давай же, Драко! Убей девчонку и ты будешь моим главным советником! Ну же, глупец!       — Я… никогда… не сделал бы… ей… больно! — сквозь зубы говорит он и заносит кинжал над головой. Словно завороженная, я смотрю на его лицо, одними губами произнося: «Я люблю тебя». Но кинжал не врезается в моё тело… Вместо этого он быстро входит в живот Драко.