"Мелкие" шалости взрослых Детей

      В раннем утре всегда бывает что-то магическое, когда солнце ещё не до конца проснулось и город, который никогда не спит, медленно скидывает ночную вуаль. Лучи утреннего солнца мягко касались окон и плавно заливали светом комнату. Манхеттэн дремлет, будто выхватывая у жизни последние минуты, прежде чем снова наполнится роем голосов, шумом машин и людьми, вечно спешащими по своим делам. Утро в Нью-Йорке вступало в свои права.       Мать и отец, наверняка, ещё спали в своей кровати в соседней комнате. В то же время, я давно на ногах. По правде говоря, я даже не ложилась спать — всю ночь пришлось посвятить сбору чемоданов, перебирая, что можно и нужно взять с собой, а что лучше оставить дома. В конце концов, вещей набралось на добрых три огромных чемодана — благо, существует заклятие незримого расширения!       В полдень, я вылетаю обратно в Лондон, чтобы через неделю вернуться в Хогвартс для окончания учёбы. Нет, у меня была возможность продолжить обучение в Ильверморни, но я не смогла бы оставить своих друзей и родную школу.       Неспешно спустив ноги с кровати, я встаю и оглядываю комнату. Сейчас она выглядит намного чище и опрятнее, по сравнению с тем, что было вечером, ведь остаток ночи мне пришлось прибираться за собой, а это было непросто, учитывая то, в каком состоянии я вернулась домой.       Просто невероятно, что может сделать город с человеком, с его внутренним миром, мировоззрением и даже с его внешним видом! За одно лето Нью-Йорк смог изменить меня так, что я и сама себя плохо узнаю (война, однако, тоже сделала для этого немало). Даже сама для себя, я отдалённо напоминала прежнюю Гермиону Грейнджер — каштановые волосы, торчащие, по обыкновению, в разные стороны или, того хуже, лежащие «вороньим гнездом», теперь мягко спускались чуть ниже плеч прямыми шелковистыми локонами, брови ныне образовывали темную с изломом линию, на лице всегда присутствовал аккуратный макияж, а тело, что так часто скрывалось под мешковатыми свитерами и штанами, теперь представало в более выгодном свете, после многочисленных тренировок и диет, облачённое в красивые обтягивающие платья, джинсы, топы и футболки.       Вряд ли кто-то смог бы с первого раза разглядеть за этой девушкой лучшую подругу Гарри Поттера. Конечно, когда-то меня больше всего волновала учёба и ничего более, но после того, как мы с родителями перебрались в Нью-Йорк, я вдруг поняла, что ум — это, конечно, всегда отлично, но ведь никто не захочет узнать тебя, если снаружи ты «не очень»! Никто даже не обратит внимание на твой «глубокий внутренний мир», если внешне ты не привлекателен. Это было больно признавать, но, кто сказал, что жизнь — это сказка?       От раздумий меня отвлекает стук в окно. Я поднимаю взгляд от зажжённой сигареты в моих пальцах и замечаю сову, сидящую на подоконнике и сжимающую в своём клювике свежий выпуск «Ежедневного Пророка». Забираю почту и кладу в кожаный мешочек, привязанный к её лапке, один кнат. Ласково клюнув меня за палец, сова взмахивает крыльями и улетает прочь в распахнутое окно, откуда уже доносились звуки, присущие каждому утру на Ист-Сайде: дворник подметал уже опавшие листья и в тишине раздавались мерные звуки трения метлы об асфальт, почтальон закидывал газетные свертки в скрипящие почтовые ящики, а работники кафетериев выгружали из фур новые партии свежих круассанов и булочек.       Прихватив газету, я уничтожила сигарету заклинанием и направилась прямиком в ванную комнату, чтобы понежиться в горячей воде перед вылетом. Наполнив ванну водой, я капнула туда пару капель ароматных масел и вылила полный колпачок пены для ванны, от чего вся комната наполнилась запахом цитрусов, мяты и ели. Скинув с себя коротенький шёлковый халат, я быстро погрузилась в горячую воду, испытав при этом ни с чем не сравнимое удовольствие.       Приняв душ, я обмотала мокрые волосы полотенцем, накинула обратно халат и бросила взгляд в зеркало, приглядываясь, не вылез ли где ненужный волосок или прыщик, которые следовало бы немедленно удалить. Но, не обнаружив ничего такого, я улыбнулась и спустилась на первый этаж квартиры, где находилась кухня.       По обыкновению, я поставила кофе-машину варить моккачино и принялась готовить салат, варить яйца и подогревать вкуснейшие круассаны. Быстро закончив с готовкой, я уселась за стол и развернула газету, поедая одновременно всё, что приготовила. Лишь когда я уже убирала за собой, на кухню спустился отец и улыбнулся мне своей тёплой и такой добродушной улыбкой. В отличие от меня и мамы, его Нью-Йорк не изменил совершенно. И хотя в первые две недели, когда я вернула родителям память, он очень сильно злился на меня, в конечном счёте он понял, ради чего это делалось. Он бы, наверняка, так и не понял, если бы мы не вернулись в Лондон и не обнаружили, что наш дом давно уже взломали и там, явно не единожды, побывали Пожиратели Смерти, а после них в нем, по видимому, неоднократно ночевали бездомные. Это и послужило причиной, подтолкнувшей нас к переезду — отец тут же позвонил в свою фирму и его перевели сюда, пообещав ещё и прибавку к зарплате. Конечно, люди из Министерства пообещали восстановить мой дом, ведь я, как ни как, героиня войны, поэтому к моему приезду всё, вроде как должно быть восстановлено. Хотя, как по мне, это было излишним — возвращаться туда ни у кого не возникало желания.       — Гермиона, почему ты так рано встала? — Спрашивает отец, подойдя к столу. — До твоего рейса ещё целая куча времени и ты могла бы выспаться как следует.       — Высплюсь в самолёте, — отвечаю я и улыбаюсь, когда отец целует меня в лоб.       Он садится за стол и я кладу ему яичницу, которую пожарила специально для родителей и подаю, только что сваренный, кофе.       — Мама спит? — Спрашиваю я и папа кивает, одновременно пережёвывая завтрак.       — Да, но не переживай, она проснётся позже и отвезет тебя.       — Я могла бы вызвать такси ну или своим ходом…       — О, зачем лишний раз тратить деньги и силы?       Я закатываю глаза и прыскаю от смеха. В последнее время отец то и дело транжирил деньги на одежду мне, себе и матери, купил машину, да ещё и квартиру прямо в центре Нью-Йорка, но вот заплатить за такси… Это для него считается непозволительной роскошью!       Позже, отец убегает на работу, пожелав мне отличного учебного года. Родители со мной не летят — они уже устроились на Манхеттене и даже ждут ребёнка.       Иду в свою комнату и решаю быстренько нанести макияж перед вылетом, а заодно выбрать, в чём пересекать воздушное пространство Атлантического океана. Останавливаю свой выбор на классических штанах чёрного цвета с завышенной талией, белый топ и удобные оксфорды от Луи Витона. Макияж я сделала вполне естественный, лишь для того, чтобы скрыть синяки под глазами и укусы на губах, которые я умудряюсь ставить сама себе пока сплю.       В назначенное время я подхватываю свои сумки и мама действительно отвозит меня в аэропорт. Из-за пробок в центре мы чуть не опаздываем на самолёт, и потому прощание в аэропорту у нас длится не долго.

***

      Лондон встретил меня пасмурной погодой, а впоследствии и проливным дождём.       Выйдя из самолета, я огляделась, наполнила лёгкие воздухом Лондона и побежала в здание, чтобы спрятаться от ливня. Ещё полчаса я потеряла на ожидание своих чемоданов. Такси еле удалось поймать, и наконец, с пробками и под дождем, я добралась домой.       Как я и ожидала, дом был пуст, но чист, как и всегда. Я словно никуда не уезжала. Ощущение было, что мама вот-вот выйдет из гостиной и обнимет меня, а папа, придя вечером, подарит очередную плюшевую игрушку или книгу.       Но нет, дома было пусто и тихо, и я была совершенно одна.