"Мелкие" шалости взрослых Детей

      Рассеянно бегаю по комнате из стороны в сторону, на ходу надевая высокие сапоги на каблуке, часы и пальто. В голове крутится лишь: «Мерлин, как же я опаздываю! Придётся пропустить завтрак!». Из комнаты почти все ушли и со мной осталась только Натали. Она внимательно наблюдает за мной со своей кровати и словно Мона Лиза не даёт вырваться из своего цепкого взгляда.       — Дорогая, перестань так пялиться, — рычу я, застёгивая часы.       — Прости. Просто я хочу помочь тебе, — говорит девушка, злорадно ухмыляясь.       — Что?! В чём помочь? — спрашиваю я, не скрывая раздражения. После той злополучной вечеринки и громких слов в адрес Джинни, прошло жалких пять часов, а девочки, словно стадо овец, снова переметнулись к своей Королеве, забыв (или сделав вид, что забыли) свои заявления.       — В свержении Королевы Джи, конечно! За последние два месяца она надоела абсолютно всем в Хогвартсе и нам пора принимать меры!       — И по твоему я — та, кто должна её свергнуть?       — Да, и мы поможем тебе в этом.       — Почему ни одна бравая и самолюбивая слизеринка не свергнет Джинни и не займёт эту почётную должность? — Спрашиваю я, даже не стараясь скрыть откровенную насмешку в голосе. Всё это звучало глупо, однако отрицать свою заинтересованность было глупо. Проблема в том, что себя редко когда получается обмануть — всегда возникнет ощущение неправильности и тоненький голосок внутри будет набатом стучать по голове, пока ты не признаешь правду.       Натали, похоже, моя реакция абсолютно не смутила и она, как ни в чём ни бывало, ответила спокойным и ровным тоном:       — Они боятся, к тому же не слишком рвутся на престол. Слизерин больше не у дел.       — А остальные? — Спрашиваю я уже больше из любопытства, чем из нежелания принимать в этой афере участие.       — Слабохарактерные, я полагаю. Королевой должна быть сильная, умная девушка, как ты, а не жалкая, зависимая от наркотиков и зазнавшаяся Джинни Уизли!       Я задумываюсь. Теперь ясно, почему все с ней считаются и советуются, просят разрешения уйти или просто сесть рядом на завтраке. Свергнуть Джинни с её Королевского Высочества — звучит ужасно заманчиво и ведь я могу нанести её репутации серьёзный удар, но вот хочу ли? Всё это попахивало разводом и огромным скандалом, к тому же мне показалось довольно странным, что Натали так заинтересована в моей кандидатуре. Напряжённо оглядываю девушку с ног до головы и решаю ей подыграть — если это действительно обман или, что хуже, очередная уловка Джинни, я смогу соврать, а вот Натали придётся несладко.       — Полагаю, ты что-то хочешь взамен? — спрашиваю я и девушка ухмыляется загадочной улыбкой.       — А ты и вправду не глупа, Гермиона. Да, ты права, но не беспокойся — это всего лишь один маленький пустячок, который мне очень давно хочется заполучить.       — Я слушаю.       — Я должна встречаться с Энтони Голдстейном, когда ты сядешь на престол!       С облегчением перевожу дух. Став Королевой, я, наверняка, смогу спокойно попросить Тони повстречаться с Нат пару недель (тем более, что ещё с довоенных времён парень был моим должником), а потому я согласно киваю и мы пожимаем друг другу руки.       — А разве остальные ничего не хотят? — Спрашиваю я и Наташа качает головой из стороны в сторону:       — Не знаю, это ты можешь позже спросить у них.       Согласно киваю и тут же слышу отдалённый звон колоколов в одной из башен Хогвартса.       — Натали, ты извини, но у меня встреча с Малфоем, на которую я уже опоздала. Поговорим вечером.       — Смотрю, ты уже принялась за дело! — улыбаясь, говорит девушка. — В этом году Малфой — главный холостяк.       — А как определяется это?..       — Расскажу всё вечером. Встретимся в Выручай-комнате в девять.       Я киваю, беру сумку и выбегаю из комнаты. Несусь по коридорам в самый низ, пока не добегаю до второго этажа. Перехожу на медленный шаг, стараясь избавиться от одышки и придать своему лицу безмятежный и гордый вид.       Замечаю Драко рядом с дверью в Большой зал. Как и утром, он безупречно одет, причёска лежит волосок к волоску, а осанка повествует о происхождении этого человека больше, чем фамильный перстень. Он стоит, засунув руки в карманы и глядя куда-то вдаль.       — Ещё раз здравствуй, Малфой, — говорю я, зайдя со спины и поравнявшись с ним.       — Ты опоздала, — отчеканивает он голосом ровным, как и его осанка. Он даже не смотрит в мою сторону.       — Леди свойственно опаздывать, и мужчина, как настоящий джентльмен, должен сделать вид, что не заметил опоздания.       — Да, но не в том случае, если леди опаздывает почти на полчаса!       — О чём ты? Я опоздала максимум на пять минут.       — С учётом пропущенного завтрака, можно считать, как час и пять минут.       Я закатываю глаза, а он тем временем берёт меня под руку и уверенно кивает, словно пытаясь успокоить. Ага, конечно, успокоишься тут, учитывая весь происходящий бред.       — Так куда мы идем? — спрашиваю я, глядя на парня снизу вверх.       — Не поверишь, но мы идём выпить сливочного пива в «Трёх метлах». Или ты предпочитаешь кофе?       — Вообще, я люблю зелёный чай, но сливочное пиво — тоже хороший вариант.       — Просто ты слишком элегантно одета. Можем пойти в кафе мадам Паддифут?       — Вот это точно исключено!       На последнем слове Малфой заливается смехом. До сегодняшнего дня я никогда не слышала, как он искренне смеётся — чаще всего его смех был холодным и насмешливым, а этот был бархатный, мягкий, тягучий, как мёд. Я беру его под руку и мы выходим из Хогвартса под удивлённые взгляды студентов. Они давно смирились с дружбой Гриффиндора и Слизерина, но Малфой и Грейнджер идущие под руку — было слишком для их понимания. Как, похоже, и для нас обоих. Я чувствовала себя явно не в своей тарелке, что заставляло меня периодически отдаляться, хоть сильная рука и не давала мне этого сделать.       Мы идём неспешным шагом до деревни, легонько дует холодный декабрьский ветер, заставляя сильнее кутаться в пальто.       — Что? Зря надела юбку? Конечно, декабрь — довольно холодный месяц…       Я уже собиралась ткнуть его в бок, но тут мимо нас проносится целая стая гриффиндорок, которые явно перенесли шок, при виде нас с Малфоем вместе. Я смотрю на него и парень лишь пожимает плечами.       — Слава никогда не идёт на пользу прославленному, * — говорит он. Ответить мне на это нечего и мы снова идём по улице в неловком молчании. Наконец, доходим до «Трёх метел» и я замираю в нерешительности.       — Что, Вашему Королевскому Высочеству, не полагается быть в таких заведениях? — спрашивает Малфой с усмешкой.       — Наоборот, именно здесь мне и место.       Мы входим в паб и я сразу примечаю уютный столик в углу. Он стоит прямо перед большим окном, а позади — большой камин. Я направляюсь прямо туда, пока Малфой идёт делать заказ. Возвращается он довольный и с подносом, на котором стоят две дымящиеся чашки. Я с благодарностью принимаю чашку с зелёным чаем и отпиваю глоточек. Проходит пять минут, пока я всё-таки не решаюсь завести разговор.       — Так, почему ты решил позвать меня?       — А почему бы и нет? Во всяком случае, ты умнее этих дур со Слизерина или Пуффендуя… К тому же, лучше провести день с нормальным человеком, чем в очередной раз терпеть пьяно-наркотические выходки сокурсников.       — А друзья?       — У меня нет друзей.       — Но ведь Забини и Паркинсон…       — Открою тебе страшную слизеринскую тайну — все истории про «Платиновое Трио» — в основном, выдумка студентов, а по факту — они лишь мои хорошие знакомые.       — Ясно.       Мы снова молчим, пока паб забивается студентами, каждый из которых, похоже, считает своим долгом с подозрением посмотреть на нас двоих. Это и правда выглядит так странно для студентов всего Хогвартса, которые, похоже, так хорошо осведомлены о фактах нашей вражды, что теперь не могут принять такую картину? Даже третьекурсники и те перешёптываются. Я попыталась представить эту ситуацию со стороны и не смогла сдержать улыбки.       — Есть повод для смеха? — спрашивает Малфой, удивлённо приподняв брови. Это даже странно, но впервые, мне хочется ответить ему без доли язвительности:       — Да так… Представила, как мы с тобой выглядим со стороны.       — Быть может и свадьбу нашу спланировала? — Насмешливо спросил он и тут же мне захотелось влепить ему, но я-то знаю, что проще ответить ему в той же манере:       — Обязательно.       Он улыбается, обнажая ровные белые зубы. И почему каждый раз, когда он так делает, то становится похож на какого-то хищника? Очень сексуального хищника…       — Во всяком случае это не страннее, чем обнаружить тебя в своей постели, хоть я и был уверен, что уходил с Лавандой Браун.       — Серьёзно? Лав-Лав? — Переспрашиваю я, не поверив своим ушам. Малфой, однако, с улыбкой прикрывает глаза рукой и отвечает, словно бы оправдываясь:       — Я был пьян! Да если бы ты знала, как она владеет своим крошечным ротиком…       — Мне бы и дальше хотелось оставаться в неведении, — перебиваю я его и заливаюсь смехом. Однако интерес, как я оказалась в его комнате не угас, поэтому пришлось продолжить разговор. — Лучше расскажи, что было на вечеринке, потому что я, на самом деле, мало что могу вспомнить.       Мгновение Малфой явно пытается сдержать смех и ещё одно мгновение, похоже, собирается с мыслями. Когда он отвечает, голос его звучал почти ровно, если бы не едва сдерживаемый смех. Невольно, я улыбнулась, но переживания всё равно затаились в уголках души.       — Да ничего особенного вроде и не было. Мы танцевали и много пили, хотя ты уже давно была, мягко говоря захмелевшая. Помню, что потом мы поругались и ты вмазала мне, а удар был довольно сильный, учитывая твоё состояние. Вот с того момента я плохо помню происходящее, потому что я тут же сменил твою компанию, на общество Джека Дэниэлса. Ну, а потом мне сказали… В общем, ты подошла ко мне и долго во всеуслышание извинялась, но все твои попытки, похоже, были тщетными и тогда ты пошла на крайнюю меру и… Короче ты меня поцеловала.       Бум! И небо упало прямо мне на плечи. Голова закружилась от услышанного и всё, что я могу несколько минут — это ошарашенно глазеть на Малфоя. Неужели это правда? Я сама его поцеловала? Не может такого быть!       — И… Ты ответил?       — Судя по тому, что ты оказалась в моей кровати сегодня утром — думаю, да. Не помню, Грейнджер…       Откидываюсь на спинку стула, разглядывая пространство перед собой. Добрые минут десять не могу выдавить из себя ни звука. Зато теперь всё стало на места и стало ясно, почему все так пялятся. О моём позоре теперь знают все и… И тут я слышу раскатистый смех, звучавший на весь бар. Поднимаю глаза и вижу, как Малфой, согнувшись пополам, покатывается со смеху, да так, что стены дрожат! Непонимающе оглядываю его и он, завидев мой взгляд, наконец, поясняет:       — Да успокойся, Грейнджер, ничего не было! Я просто решил посмотреть на твою реакцию.       — Что?! О, какой же ты козёл, Малфой! Как был моральным уродом, так и…       — Ха-ха-ха, ты бы себя видела. Ха-ха-ха! Такая: «Ой, я поцеловала Малфоя, да ещё и у всех на глазах! О Боже, какой стыд!» Ха-ха-ха!       — Заткнись и скажи, что было на самом деле, а затем я уйду!       — Уходить не обязательно. Ты просто сильно напилась и отключилась. Оставить в бушующей гостиной я тебя не мог — совесть не позволила, занести тебя в твою комнату — не смог бы, отдать тебя кому-то из девушек тоже было бы рискованно — чёрт знает, на что способны эти обдолбанные-пьяные дуры. Пришлось забрать тебя в свою комнату и укладывать спать в свою кровать. Заметь, ты — первая девушка, которая там просто спала — без интима!       — Раздевал меня тоже ты? — спрашиваю я с лёгкой ухмылкой.       — По-видимому, да, но это было отнюдь не от желания увидеть тебя голой!       — Мерзавец! О, какой ты паршивец! — говорю я и пытаюсь встать, но сильные руки останавливают меня.       — Посиди ещё немного, пожалуйста.       Бархатный голос заставляет меня сесть обратно и прекратить попытки сбежать. Да и зачем бежать?! Куда бежать?       Проходит некоторое время и я понимаю, что мы говорим уже больше нескольких часов. Просто беседуем, без всяких оскорблений и ненависти. Что было удивительно, так это то, что с Малфоем невероятно легко общаться на любые темы, он очень образован и начитан (видимо, не зря столько твердят о том, что мы двое — лучшие ученики Хогвартса за свой курс). С ним приятно поддержать беседу о моих любимых рунах или о квиддиче, хоть я вообще ничего не понимаю в этом. И он совершенно не такой как Гарри и Рон — не только в понятии внешности, манер и образованности — он намного терпеливее и может спокойно объяснить мне всё, чего я не понимаю, а не говорить, что я женщина и ничего не смыслю в этом. Я бы и дальше ничего не замечала, если бы в наш уютный мирок не ворвались те самые Рон и Гарри.       — Миона, привет. Может объяснишь, что ты делаешь тут с этим… этим? — начал было Рон, но не смог закончить. По видимому, скудный словарный запас Рона иссяк на первых же словах и продолжить он не смог.       — Уизли, дам совет, который, надеюсь, ты запомнишь и он понадобится тебе в будущем. Если не можешь нормально составить предложение — не говори вообще ничего, — говорит Малфой и усмехается.       Сама не замечаю, как краснею и улыбаюсь вместе с ним. Сколько раз я хотела сказать это Рональду, но сдерживала себя, ведь он был моим другом, а Малфой, видимо, спокойно может говорить то, что думает, напрочь забывая о чувстве такта и вины перед другими. Тем временем младший Уизли краснеет, словно варёный рак и Гарри, как всегда, вступается за друга.       — Заткни рот, Малфой, не к тебе обращаются и твои тупые советы никому не нужны. И Герм, правда, что ты тут делаешь?       — Пью чай, — непринужденно отвечаю я, указывая на чашку в руке.       — Я вижу, но почему с Малфоем?       — А какая разница с кем? Да и кто запрещает? Ты, целующийся и трахающийся с половиной слизеринок?! — Спрашиваю я и Гарри ошарашенно отшатывается. Как это вдруг послушная Гермиона его не послушалась? В недоумении он переводит взгляд с меня на Малфоя несколько раз и пожимает плечами. Кажется, картина «Малфой и Грейнджер пьют чай» была для его понимания слишком непонятной. Для меня же, как оказалось, это было очень неожиданно, но приятно.       — Эм… Ладно. Мы, вообще-то, уже шли в замок, а в окне увидели вас. Вот и зашли узнать, всё ли в порядке.       — Да, Гарри, всё нормально. Идите, — киваю я и они уходят. Теперь Малфой в полнейшем недоумении смотрит на меня, что очень сильно раздражает.       — Ты-то чего смотришь?       — А вот рычать на меня не нужно, у тебя для этого есть те двое оболтусов! Я просто хотел у тебя кое-что спросить.       — Спрашивай, если это приличный вопрос.       — Как ты терпишь тупость этих болванов?       — Они не болваны, Малфой! Просто…       — Просто не знают банально и третьей части твоих знаний?       — Именно! — подтверждаю я и тут же заливаюсь краской. Как я могу так говорить о своих друзьях? Малфой лишь смеётся и мне становится жутко обидно за своих друзей. Буквально несколько месяцев назад я называла их своей семьёй, а теперь оскорбляю их в компании со злейшим врагом? Правильно ли это было? Или может я всегда считала своих друзей глупыми и от того чувствовала некое превосходство над ними, но боялась даже себе признаться в твоих чувствах? Неужели общение с человеком, равным тебе по интеллекту и возможностям доводит до таких циничных мыслей?       — Ну не сердись, Грейнджер, не твоя вина, что они глуповаты и не хотят «забивать свои головы не нужной фигней»!       — Да, не моя, но… Да, они слегка недалёкие, но я всегда стараюсь не показывать им этого.       — Почему? Бережёшь их нежные чувства? Не легче ли говорить всю правду и не терпеть невежество и глупость в своём окружении?       — Но они ведь обидятся…       — И что? Зато будут знать правду, и ты не будешь лицемеркой! Грубо говоря, твоя душа будет чиста от обмана. Во всяком случае я так всегда поступаю с Забини и Паркинсон и они не обижаются, потому что знают — я превосхожу их в своих знаниях и даже если они пойдут на меня вдвоём с дуэлью, то я просто раскрошу их.       Я вдруг киваю и соглашаюсь с ним. И ведь правда, иногда так хочется поговорить с кем-то на уровне, а не слушать в тысячный раз о квиддиче и каких-то тупых событиях. Хочется говорить об искусстве, жизни, учёбе… В мире есть столько вещей, которые хочется обсудить и как же плохо, что все свои знания приходится держать в себе, просто потому, что их не могут с тобой обсудить.       Проходит ещё час, на улице изрядно темнеет и приходит время возвращаться в замок. Лишь у самого входа в Хогвартс, Малфой останавливает меня.       — Мы встретимся снова? — спрашивает он и это вызывает у меня улыбку.       — Конечно встретимся — у нас завтра Зельеварение вместе.       Он лишь усмехается и выпускает мою руку. Я собираюсь уходить, как он окликает меня, стоя уже за поворотом, ведущим в гостиные Слизерина.       — Эй, Грейнджер!       — Чего тебе ещё?       — Хорошо провели время! — говорит он и скрывается из виду. Улыбаюсь, как дурочка, и бреду в сторону гостиных.