Не для этого времени

       — Стрихнин… Гребанные рвотные орешки…       Я откинулась на спинку стула и буквально врылась руками в волосы. Плохо, очень плохо. А ещё подло и хитроумно. Пожертвовать целым галеоном, чтобы извести всю пиратскую республику… умно, чтоб их. Поковырявшись в своей скудной памяти, я вспомнила, что стрихнин добывается в Африке из плодов дерева чилибухи и является одним из самых опасных ядов в мире. Одного грамма достаточно для того, чтобы человек умер самой мучительной смертью. Он превращает свою жертву в само воплощение безумия, заставляя тело бедняги содрогаться от бесконечных и болезненных судорог. Смерть выглядела бы так, будто человек умер от тяжелой болезни. Чёрт подери, кто бы ни были эти люди, они гениальны. Подсунуть такой грамотный яд… Надо сказать Эдварду.       Подорвавшись с места, я резким толчком пихнула дверь каюты и чуть ли не влетела на капитанский мостик. В одно мгновение я оказалась рядом с ассасином, который невозмутимо держал штурвал и вскинул на меня взгляд, как только услышал мои громыхания по палубе. Я уже раскрыла рот, чтобы известить его о ловушке, устроенной, наверняка, тамплиерами, но от внезапно наступившей неловкости захлопнула его обратно, как рыба, и потупила глаза. Ну а как прикажете разговаривать с человеком, которому пару часов назад пытался разодрать глотку? Всё-таки совесть у меня была, хоть и забитая в самый темный, глубокий и неприметный уголок моей натуры. Но сейчас она, набравшись наглости, долбила мою душу изнутри, тыкая в меня своим любимым питомцем по кличке Вина. Нет, в смысле не “Официант! Красного вина сюда!”, а чувство вины. Хотя от вина бы я тоже сейчас не отказалась. Но это потом, когда вернусь в свой век, а сейчас надо пошевеливаться. Я потопталась ещё немного на месте, подбирая слова, и только тогда посмотрела в глаза Кенуэю. Какого же было моё удивление, когда я увидела пирата не менее смущенного, чем я. Воу, что это с ним? Как только мы встретились взглядами, ассасин тут же его отвел, будто обжегся. Но начав разговор, он уже был вынужден смотреть мне в глаза.        — Эдвард, — сказала я, мысленно ногами забивая свою совесть, чтобы та не заставляла меня заикаться, — я кое-что нашла. И тебе это не понравится.       Пират нахмурил брови и теперь уже в упор смотрел на меня. Глотнув воздуху, я выдала:        — Это не лекарство. Это даже не пародия на него.        — А что тогда? — спросил он, подаваясь вперед. — Выпивка?        — Если бы, — слегка улыбнулась я. Ты не исправим. — Думаю, если бы ты решил “оценить” это пойло, то откинул бы копыта в первые же два часа. В бутылках чистый яд. Галеон был наживкой, чтобы погубить Нассау.       После последнего предложения Кенуэй побагровел, сжал челюсти и стукнул кулаком по штурвалу.        — Проклятье! — в сердцах прошипел он. — Насколько он опасен?        — Настолько, что одна его ложка сможет убить тебя двадцать раз, — наблюдая за рассерженным и подавленным пиратом, во мне, кроме совести, всплыло ещё и сочувствие. — Сожалею…        — Ты здесь не при чем, — махнул рукой Эдвард, а после прищурился и спросил: — Ведь так?       Я не знала что ответить. Ведь по сути мои спойлеры и стали виной всему происходящему! Вот только как бы преподнести это Кенуэю, чтобы потом он не порвал меня на куски? Я стала медленно отступать, не глядя ему в глаза.        — Грейс, — строго, прям как мама, когда я что-то натворю, произнес ассасин, — ты же не причастна ко всему этому?       Квартирмейстер, поняв, что назревает буря, тактично отошел в сторону. Я же продолжала отступать до тех пор, пока моя нога не ухнула на ступеньку. Чертыхнувшись, я всплеснула руками и выпалила:        — Эдвард, я могу всё объяснить!        — Дьявол, так это всё ты! — со злости Кенуэй с такой силой крутанул штурвал, что всех снесло к правому борту, но не его. Капитан, отойдя от руля, стал наяривать круги по мостику, словно лев в клетке. — Ведьма! Калипсо!        — Нет, НЕТ! — крикнула я, поднимаясь на ноги после романтического поцелуя с бортом. — Кенуэй, всё не так!       Члены команды оборачивались на выкрики своего капитана. Чувствуя, что дело дрянь, я подлетела к пирату и хотела уже сбить его с ног, но подумала, что хватит с меня сегодня драк. Вместо этого я самым нахальным образом схватила его за плечи и встряхнула эту скалу так сильно, как могла.        — Эдвард, послушай меня! — выкрикнула я, но он только вырвался из моих рук, будто они были в каком-то дерьме, и отступил на пару шагов. — Клянусь, мы поговорим об этом позже, но сейчас есть дело поважнее! У Тэтча вторая половина “лекарств”, так? Надо догнать его, пока он не прибыл в Нассау!        — А что потом?! Избавишься от всей команды, да?! — паранойя с головой захлестнула Кенуэя. — Каждое твое слово сбывается! Эпидемия, лекарства… А вдруг ты соврала про яд? И что же у тебя дальше по плану? Сжечь нас всех дотла?!        — Эдвард, честное слово, ещё одно такое оскорбление и я проверю прочность твоих яиц! — вскипела я. — Ты меня вообще слушал или нет? Можешь думать обо мне всё, что хочешь, но сейчас у нас нет времени на это! И я не врала тебе про яд, можешь сам проверить, рыбьи твои мозги!       Ассасин остановил свои хождения взад-вперед и вперил в меня свой фирменный гневный взгляд. Но потом он разжал кулаки, опустил напряженные плечи и, вроде бы, немного успокоился, но злость в его голосе прозвенела настолько отчетливо, что её бы не заметил только глухой.        — Почему я должен тебе верить?        — А у тебя есть выбор?        — Да, есть.       На этом слове он больно схватил меня выше локтя и потянул вниз с капитанского мостика. Жопой почуяв опасность, я уперлась своими двумя, но Эдвард тащил с такой силой, что кроссовки издавали противный скрип от трения с палубой. Пираты, заинтересованные очередной потасовкой между капитаном и девчонкой, отвлеклись от своих дел и следили за действиями ассасина. Он же пихнул меня вперед так, что, путаясь в собственных ногах, я приложилась спиной к мачте и тут же сползла по ней вниз.        — Ауч! Твою мать, Эдвард, что на тебя нашло?! Заткни уже свою истеричку и прислушайся к адекватным людям, в конце-то концов!       Я, конечно, вряд ли была самым адекватным человеком в мире, но на этом корабле уже точно. Кенуэй несколько секунд смотрел на меня сверху вниз, а затем рявкнул фразу, от которой моя уверенность в успешном “сотрудничестве” с ним рассыпалась в прах:        — Вяжите её, парни!       Со всех сторон посыпались радостные и злорадные выкрики, будто пираты только и ждали этого приказа. Не успела я и дернуться, как несколько толстенных канатов с силой впечатали меня в мачту, связывая по рукам. Я смогла издать только сипловатый выдох, когда из моих легких выдавили воздух.        — Чёрт возьми, Кенуэй, сейчас не до макраме! — произнесла я, когда канатные тиски уже заковали весь мой корпус и руки. — Если ты таким образом думаешь сбежать от реальности, то, ХАХ, вынуждена тебя разочаровать! Твоя паранойя не исключает того гребанного факта, что Чёрная Борода везет в Нассау яд, один грамм которого может сразить самого крепкого человеэмнврпл!       Я не смогла договорить из-за нагло сунутого мне в рот лоскута ткани, который, кстати, до сих пор болтался у меня на запястье. Поверх тут же легла веревка, затянувшаяся на моем затылке тугим узлом, вдавливая кляп. Пираты разразились омерзительным смехом, чуть ли не тыча в меня пальцами, но капитан не разделял их веселья.        — Потом решу, что с тобой делать, — сказал он, и двинулся к штурвалу.        — Шука, Этварт, ты уоу т’онууша!* — моя попытка докричаться до пирата вызвала очередной приступ смеха у команды. Глядя на них исподлобья, я представляла, как каждого, одного за другим, вздергивают на рее. Но когда особо смелый подошел поближе и вздернул мой подбородок, чтобы посмеяться прямо в лицо своим отвратительным вонючим ртом, вся моя выдержка рухнула в хлам. Одним резким взмахом ноги я напомнила этому злосчастному пирату о том, насколько на самом деле чувствительны мужчины. Как только он согнулся от боли, протягивая руки к паху, я, надеясь на свою толстолобость, со всего маху врезала своим лбом ему по башке. Хотели Джейсона Стэтхэма?! Получайте, сволочи! Амбал, каким бы брутальным он себя не строил, не настолько крут, чтобы воспротивиться силе притяжения, поэтому по инерции его зад с громким бамом грохнулся на палубу. В довершение, чтобы последнее слово уж точно осталось за мной, я пнула его по ногам – единственной части тела, до которой я доставала. Тут уже пират вскочил на ноги и быстрыми шагами попятился, стукнувшись спиной об борт.        — Больная, — произнес он, всё ещё хмурясь от боли между ног. — Точно, больная…       Прядь, в который раз выпавшая из общей конструкции за день, легла мне прямо на нос. На лбу пульсировала вскакивающая шишка. Не имея возможности её сдуть, я лишь втыкнула в мужика самый злобный взгляд, на который была способна. Громко свистя носом, я смотрела на команду исподлобья, в любой момент готовая выкинуть свои свободные ноги в атаку.        — За работу, черти!!! — внезапно рявкнул Кенуэй с капитанского мостика, так что я чуть не выпрыгнула из веревок. — Это не зверушка в клетке, чтобы на неё пялиться!       Пираты, все как один, метнулись по своим местам. Уже через секунду вокруг меня никого не было. Я притянула ноги поближе к себе и легонько стукнулась макушкой об мачту. А затем ещё раз, чтобы убедиться, что мне это не снится. Ну молодец, купернулась по полной. Я вывернула голову и посмотрела на эту бездушную скотину с шизофреническими галлюцинациями. Пират стоял у штурвала как ни в чем ни бывало, будто только что не орал на всю палубу. Я хотела показать ему язык, но тряпка во рту создавала у меня такие ощущения, будто я на приеме у стоматолога – как бы ты ни хотел, рот никаким раком не закроешь. Адевале с сочувствием смотрел на меня, не имея никакой возможности и даже права защитить меня. Он был единственным человеком на всей “Галке”, который не имел ничего против бабы. Ну, с его цветом кожи, не ему и об этом говорить… От его взгляда моя злость куда-то отступила, а к осознанию пришла вся нелепость ситуации. С таким же успехом Кенуэй мог просто запереть меня в трюме, но нет, ему надо было привязать меня к мачте на корабле, с которого я бы всё равно никуда не делась. Уж в море, полное акул, я точно не собиралась прыгать. Через веревку я попыталась ободряюще улыбнуться Адевале, но получилось, кажется, жутковато. После этого я больше не поворачивала головы в сторону мостика.       Интересно, сколько мне ещё так проторчать?

***

       — Чёрт возьми…       Уже два часа я помирала под палящим солнцем Карибских островов. Да, уже было около пяти часов, но градусов это нисколечко не скинуло. А тень от мачты, как назло, падала немного правее от меня. Я чувствовала, как запекается моя кожа, словно индейка на День Благодарения, которую я в прошлом году благополучно сожгла. Но мой придурочный мозг всё-таки подкинул мне мыслишку для смеха: будет интересно потом посмотреть на мой загар! Ведь солнце-то палит только с одной стороны. Так что я была уверена, что как только мне представится возможность заглянуть в зеркало (в этом веке же уже есть зеркала?), то я увижу неудавшуюся зебру. Так незаметно, как это возможно, я пыталась хоть капельку разболтать веревки. Со стороны это выглядело так, будто я без палева пыталась почесать себе зад. Но узлы были такими крепкими, что единственное, что разболталось, были мои нервы. Я вытянула ноги и раскачивала ступнями в разные стороны, щелкала пальцами, мычала разные мелодии себе под нос в слюнявую тряпку – в общем, изо всех сил пыталась побороть скуку. Злость на Эдварда прошла уже минут через пятнадцать после того, как меня связали. В конце концов, он сам поймет, что поступил как полный идиот, и ещё приползет с мольбами о прощении. Ну, или просто приползет. Вряд ли его гордость позволит ему извиниться. Но даже это мне было не особо-то и нужно – без мобильника с видеокамерой его раскаяния были бы минутной забавой, не больше. С такими мыслями я страдала херней, уже почти выковыряв ткань из своего рта языком, как вдруг Кенуэй сказал эти два слова.       Я тут же посмотрела на источник его ругательства, для чего мне пришлось вывернуть шею по максимуму, и сама чуть не ругнулась – ну всё, история курлыкнулась. Впереди виднелся Нассау, к берегам которого причалили британские корабли. Туда же на всех парусах мчалась “Месть королевы Анны”. Такого момента я вообще не помнила в игре, от чего сразу стало ссыкотно – легенда пророка могла рассыпаться в пух и прах от любого неосторожного слова.        — Что здесь делают англичане? — настороженно озвучил вопрос всех Адевале.        — Чтоб я знал, друг мой…       Через несколько минут “Галка” уже кинула якорь на самом краю берега, где не стоял ни один корабль. Мельком я смогла увидеть и корабль Тэтча и даже его самого, широким и быстрым шагом надвигающегося к группе людей, сошедших с британского корабля. Кенуэй просвистел мимо, даже не посмотрев в мою сторону, и, не дожидаясь, пока команда спустит ему шлюпку, нырнул за борт. Я закатила глаза. А без выпендрежа никак? Хотя, по нахмуренности его бровей, которую я успела уловить, вряд ли он старался выпендриться. Ну да ладно. Я провожала ассасина взглядом до тех пор, пока он не скрылся между домами, а тем временем Тэтч уже грозился набить морды англичанам. Кенуэй, схерали ты не разнимаешь драку? Ну, или вмешайся на худой конец! — так я комментировала про себя его прятки. А Чёрная Борода уже чуть ли не махал кулаками перед носом, кажется, главаря британцев, и что-то истошно орал. Наверное, с такими темпами он бы действительно врезал кому-нибудь, если бы к берегу не прибежал… Хорниголд? Он отпихнул пирата от мужчины и, что-то ему сказав, увел Тэтча в сторону. Что ж это за мужик такой? Орлиное зрение бы сейчас не помешало – и в прямом и в… игровом смысле.       Внезапно веревки, стискивающие мое тело, стали ослабевать, пока не упали. Команду это удивило, кажется, ещё сильнее, чем меня. Потом за моим затылком чиркнул нож, и порядком надоевший кляп выпал изо рта. Через секунду мой освободитель уже протягивал мне руку, чтобы поднять на ноги.        — Адевале, — произнесла я, хватая его за руку и поднимаясь, — не думаю, что Кенуэю это понравится.        — Пока Эдварда нет, капитан на борту – я. И я не потерплю, чтобы на корабле самым постыдным образом была связана девушка, которой мы обязаны, — ответил он. — Это правда? В бутылках – яд?        — К сожалению, да, — сказала я, потирая руки и поднимая лоскут ткани с пола. — Вас обманули. Мне жаль.        — Я с самого начала чувствовал, что здесь что-то не так…       Квартирмейстер ещё что-то там говорил по поводу судьбы-злодейки, но я отошла к борту, кладя зеленую ткань в карман шорт, и кивнула в сторону британской компашки.        — Кто это?       Чернокожий, сбившись со своей речи, нахмурился.        — Британцы, — да ладно?! — Если они здесь, то ничего хорошего не жди.       Тэтч уже уходил от что-то рьяно кричащего Хорниголда, лишь махая на него руками. Англичане, гордо подвесив подбородки, пошли вслед за Бенджамином вглубь города, в то время как Чёрная Борода двинулся в противоположную сторону, к своему кораблю. Ну, то есть, двинулся бы, если бы его не перехватил Кенуэй, внезапно выскочивший из-за угла дома. Но пирата, кажется, абсолютно не смутил внезапно появившийся ассасин, и тут же начал ему втирать какую-то дичь, видимо, про британцев. Но Эдвард быстро остановил его словестный понос, и, схватив за плечи, начал втирать свою дичь. Может быть, мне показалось, с такого-то расстояния, но Тэтч так раскраснелся, будто у него вместо головы – вулкан. Я прям ждала, когда у него пар из ушей потянет. Пират даже не дослушал Кенуэя, и, вереща на весь пляж, уже чуть ли не побежал к своему кораблю. Какое-то время капитан “Галки” пытался ему ещё что-то сказать, но когда “Месть королевы Анны” подняла якорь, махнул рукой и помчался в город. Я следила за Тэтчем с мыслями “во бомбануло” и уже хотела было усмехнуться, пока не увидела, как он озверело сбрасывает какие-то ящики в воду. Корабль набирал скорость, а за ним оставался след из тонущего груза, в котором я с ужасом узнала…        — НЕТ!!! — закричала я, кидаясь к тому краю борта, с которого Тэтч был ближе всего. — ДОЛБАЕБ, ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?!        — Мисс Купер! — Адевале буквально повис на мне, зажимая рот и увлекая на палубу, чтобы меня не было видно с берега. — Никто не должен знать, что вы здесь!        — Он скинул яд… — прошипела я, срывая руку чернокожего со своего лица. — Если эти бутылки раскроются, то Нассау погибнет не от чумы, а от голода! Тэтч погубит всю гидросферу в радиусе нескольких миль!        — Погубит… что?       Пользуясь замешательством Аде, я вырвалась из его медвежьей хватки и вскочила на ноги. Мне не показалось – даже с такого расстояния можно было различить точно такие же бутылки, как и на “Галке”. Единственное, что останавливало мои порывы обматерить Тэтча на чем свет стоит, было грамотное предупреждение квартирмейстера – нельзя, чтобы меня увидели на корабле Эдварда. Тем более его дружки-пираты. Поэтому всё, что мне оставалось, это скрежетать зубами под очумевшие взгляды матросов.        — Нельзя вот так просто сидеть и смотреть…        — К сожалению, нам остается надеяться на лучшее. Не думаю, что Эд Тэтч вскрывал бутылки.       Я следила за “Местью королевы Анны” до тех пор, пока она не скрылась за скалами Нассау. Должно быть, Тэтч психанул и решил успокоить нервишки парой-тройкой грабежов. Или поплыл в тот город, где возьмет заложников… Теперь я ничего не могла сказать с полной уверенностью.        — И что нам теперь делать? — обернулась я к Адевале и ойкнула: мужчины рядом не оказалось. Квартирмейстер уже занял свое положенное место у штурвала, но мой вопрос услышал.        — Ждать.        — Ждать? А что, если Кенуэй надолго? Дай хотя бы прогуляться!        — Нет, мисс Купер. Отпускать вас, когда по Нассау бродят англичане, слишком опасно. К тому же, я не хочу, чтобы вы заразились эпидемией.        — Но!..        — МИСС Купер!       Я сжала губы, нахмурилась, и даже притопнула ногой от злости. Сплошные запреты… Интересно, а когда мне запретят ходить в туалет? “Мисс Купер, не делайте этого, нас могут выследить по вашей моче!” Буэ-э…        — Тоже мне – сторожи, — шипела я себе под нос, спускаясь в трюм. — Черт возьми… Кенуэй, только посмей там натворить что-нибудь без меня. Я ж тебя потом не “предскажу”.       Я свистнула с какого-то ящика яблоко и, с хрустом надкусив его, двинулась на кухню. В обед я не доела всю ту же перловую кашу, но сейчас жрать хотелось невыносимо. Яблоко только раззадоривало желудок, заставляя ансамбль в нем извещать о моем голоде всех в радиусе пяти метров. По дороге я взяла бутылку “лекарства”, чтобы попробовать ещё над ней поколдовать. На кухне никого не было, наверняка кок ушел всхрапнуть заслуженные несколько часов. Взяв первую попавшуюся жестяную миску, я вылила туда половину содержимого бутылки и уставилась на жидкость. Постояв пару секунд посреди пустого помещения, так что только хруст яблока растерзал тишину, на моем лице расползлась хитрая лыба. Вся кухня в моем распоряжении…

***

      Да ёпт твою мать, как она зажигается?!       Я уже полчаса стояла раком над подобием плиты и пыталась высечь искру из куска кремния. В следующий раз, если решишь стать попаданкой, захвати с собой спички! – так меня ругал мой мозг. Мерзкую кашу не очень-то хотелось есть холодной, поэтому я, вывалив свою порцию в котелок, пыталась разжечь огонь. Но, как я уже заметила, злосчастная искра показывала мне язык, не желая выбиваться. Остальная еда была предусмотрительно заперта на замок, за что я отдельно прокляла уважаемого кока. Я разогнулась, с громким протяжным стоном похрустела позвонками и, уже стоя, пыталась добиться желаемого.        — Ну. Же. Давай. Высекайся. Ты. Сучка. Мелкая. — На каждый удар ножа приговаривала я. Я уже ходила кругами по кухне, надеясь, что сработает закон подлости, но даже он повернулся ко мне задницей. Яд, вылитый в миску, так и стоял нетронутый и холодный, как сама Смерть. Я остановилась перед тумбой, на которой стояла отрава, и, как последний псих-одиночка, начала говорить:        — Ну искорка, пожалуйста, давай ты по-хорошему вылетишь из этого гребанного камушка, а я тобой разожгу огонь, и нагрею эту плохую водичку, — я поднесла кремень к яду, показывая ему жидкость. — Видишь, какая плохая водичка? Так что давай, прекрати строить из себя нюню и ГОНИ СЮДА ИСКРУ, ПАДЛА!!!       То ли меня кто-то услышал, то ли я так глубоко полоснула ножом по камню, но из-под лезвия вылетела гигантская искра, к сожалению, так не вовремя для меня. Она полетела прямо в миску и, не успела я опомниться, как та взорвалась ярким зеленым пламенем, взмывшим под потолок. Я вскрикнула, выронила предметы и, отскочив, грохнулась на свою настрадавшуюся пятую точку. Кремень улетел прямо в яд, а нож воткнулся в сантиметрах от моих кроссовок. Пока я отползала к самой дальней стене от миски, пламя, ставшее оранжевым, тихо пожирало жидкость, пока через несколько секунд не уменьшилось, а после и вообще погасло. Я же лежала в тихом ахуе.        — Ахереть… — только и смогла вымолвить я, поднимаясь с пола. — Так ты у нас ещё и горячая штучка?..       Я медленно приблизилась к миске, боясь увидеть в ней что-то сверхъестественное. Но ничего такого там не было – там вообще ничего не было. Посуда была пустой, только кремень одиноко лежал на дне. Никакого намека на то, что минуту назад в ней была какая-то жидкость. Я прикоснулась к миске и резко отдернула руку.        — Горячо… — задумчиво протянула я и взяла в руки камень, заинтересованная подобным явлением. Недолго думая, я схватила бутылку и вылила всё, что в ней осталось, в мой нынешний химический сосуд. Не с первого раза мне удалось выдернуть из половиц застрявший нож, а когда получилось, то я кубарем укатилась в ”плиту”. Но, плюнув на свою везучесть, я с азартом чокнутого ученого подорвалась на ноги и чуть ли не носом тыкнулась в яд.        — Та-да-да-даааааам, — попыталась напеть я жуткую мелодию, занося кремень и нож над жидкостью. — Та-да-да-даааааам…       На этот раз искра послушно вылетела из-под лезвия. Я следила за её полетом, как в замедленной съемке, любуясь красивым, хоть и маленьким светом. На палубе зашумели, будто аккомпанируя мне и моему опыту. Послышались громкие голоса (или голос), но сейчас меня никто не мог отвлечь.       Искра коснулась смертельного яда и в мгновение ока превратила его в огонь.       Кто-то ввалился в трюм.       Зеленое пламя поднялось выше моей головы, освещая лицо болотным светом.       Голоса приближались.       Я приоткрыла рот от восхищения. Я хотела обнять этот восхитительный огонь, но он был так жарок, что я смогла лишь подставить ладони по его бокам, отбросив кремень и нож.       Кто-то ворвался в кухню.       Пламя начало менять свой цвет на привычный глазу цвет для огня. Я чувствовала взгляд человека, влетевшего сюда как на торпеде, но была не в силах отвести взгляд. Стоя так близко к сгорающему яду, я ощутила не самый приятный запах, и поспешила закрыть лицо воротом футболки, натянув её на нос. Вряд ли эти пары несли в себе что-то хорошее. С сожалением наблюдая, как пламя угасает, я прикидывала в уме, где можно использовать такую полезную штуку.       Яд выгорел, оставив раскаленную миску пустой. Только теперь я смогла оторваться от неё, будучи непривыкшей после яркого огня к сумраку трюма. Но для того, чтобы узнать человека в проеме, свет не требовался.        — Какого чёрта… — только и сумел произнести Кенуэй, переводя взгляд с миски на меня.        — Это потрясающе! — у меня прорезался голос. Я размахалась руками, активно жестикулируя, забыв снять майку с носа. — Ты видел? Офигеть! У тебя на борту двадцать пять литров греческого огня!.. Ну, уже двадцать четыре. Ты представляешь, что с ним можно сделать?       Хоть это был и не греческий огонь, но я так прозвала его для себя из-за зеленого пламени в начале горения. Но, видимо, ассасина мой азарт не заразил.        — Потрясающе?! Я знаю, что я видел – то, что чуть не сожгло мою кухню! Дьявол, что ты вообще здесь делаешь? Ты должна быть на палубе!        — А ты должен быть в городе, но я же не тычу тебе этим в лицо!       На этих словах глубоко в трюме послышались громкие шаги, и скоро к нашей компании присоединился Адевале. Квартирмейстер выглядел запыханным.        — Эдвард, — сказал он, ворвавшись в кухню, — не трогай ты девчонку. Если она ведьма, то я – королева Англии!        — Молчи, Аде! Это ты её развязал?        — Нет! — внезапно даже для самой себя встряла я в разговор, освобождая свое лицо от одежды. — Я сама. Узлы были не прочные.        — Спасибо, мисс Купер, за поддержку, но своей ложью вы только ухудшаете свое положение, — мягко улыбаясь мне, сказал чернокожий. — Да, это я её освободил. И сделаю это снова, если ты ещё раз пойдешь на поводу эмоций!       Я думала, Кенуэй убьет его. Ассасин так зло смотрел на своего друга, что я думала, Аде станет ещё чернее, пока не рассыпится в пепел. Квартирмейстер же спокойно выдержал его взгляд, не дрогнув ни одним мускулом. Эдвард, стиснув кулаки, отвернулся и перевел тему.        — Британцы вновь со своим помилованием, — сказал он, отодвигая недавно огненную миску и полусадясь на тумбу. — Сам Вудс Роджерс пожаловал. Я проследил за ними. Он собрал всех “представителей” Нассау, и объявил их пленниками до тех пор, пока они не примут “королевскую милость”, чтоб их. Взял ещё с собой какого-то командора Чемберлена – скользкий тип. Я украл его планы – он сунул руку под броню и достал оттуда лист бумаги. На ней была подробная карта Нассау. — Угрожает стереть город с лица земли, а пиратов – вздернуть на виселице. Ещё возмущался всю дорогу, зачем губернатору остров, полный больных людей. Не удивлюсь, если он прикажет потопить все пиратские корабли в гавани. Но ничего… Сегодня он будет уже мертв.       На этом слове я нервно сглотнула, а Аде подался вперед.        — А что наши?        — Тэтч уплыл, даже ничего не слушая, снова искать лекарства. А Хорниголд, будь он не ладен, оказался слишком горд, чтобы звать себя пиратом, — прошипел Эдвард и с силой стукнул по тумбе, так что камень и нож на нем подпрыгнули. — Повел за собой ещё Берджеса и Кокрэма. Больше они не “наши”.       Ярость в его голосе заставила меня посмотреть ему в лицо. Глядя на него, я поняла, что не хочу становиться врагом Эдварду Кенуэю.        — С этого дня они будут участвовать в блокаде острова, — меня как током ударило от этих слов. Так вот, куда скакнул сюжет… — Но мы здесь долго не задержимся.       Ассасин заполучил два вопросительных взгляда. Но потом я протянула короткое “А-а-а!”, вспоминая, что будет дальше, и поспешно захлопывая рот. Кенуэй, после нескольких секунд уничтожительного взгляда, продолжил:        — Англичане разгрузились на берегу, — сказал он, тыкая пальцем в карту. — Нам надо украсть пороху и смолы, сделать брандер, да направить его на блокаду, разнеся её к чертям. Для этого Вэйн предложил корабль Рэкхема – всё равно капитан из него непутевый.        — Но мы не сможем пожертвовать для этого порох, — потер подбородок Аде. — Слишком много уйдет на этот брандер.        — И не нужно. Порох я добуду. От тебя требуется только держать “Галку” поблизости, а от команды – быть наготове. Просто так они нас не пропустят. Сегодня ночью мы выступаем.       Потом Кенуэй повернулся ко мне и самым строгим голосом сказал:        — А ты?..        — …сижу здесь, — продолжила я за него, скрещивая руки на груди. — Да, я поняла.        — Наконец-то.       На этом пираты вышли, оставив меня одну. Теперь я могла больше не держать морду кирпичом и позволить ехидной улыбке расползтись на лице.       Сижу здесь. Ага, как же…

***

       — Адевале! — позвала я, взбираясь на капитанский мостик. — Эдвард уже ушел?        — Да, мисс. А что?        — Отлично. Мне нужно тебе кое-что показать. И команде тоже.       Я глянула на закат. Солнце уже купалось в море, извещая о том, что скоро исчезнет насовсем. Оставалось не больше пяти часов до полуночи, так что время поджимало. Адевале с интересом смотрел на меня, сжимающую под каждой подмышкой миску и бутылку с ядом. Он неуверенно кивнул мне. Хах, кажется, это я сейчас была не уверена. Я так не ссыковала даже перед экзаменами. Поставив предметы на перегородку у штурвала, я прокашлялась и крикнула:        — Послушайте! — вместо крика из горла вырвался мышиный писк, переходящий в кукареканье. Пару пиратов посмотрели на меня, но не из-за моего призыва, а из-за странного звука, донесшегося из моего горла. Покраснев как помидор, у меня задрожали руки, которыми я, по неуклюжести, сбила миску, и та покатилась по корме. Я, краснея ещё больше, побежала за миской, которая отчаянно не хотела попадаться мне в руки.        — А НУ ЗАТКНУЛИСЬ, ЧЕРТИ!!! — рявкнул Адевале, в одно мгновение приковав внимание к капитанскому мостику, по которому бегала я в погоне за миской. В гробовой тишине под взглядами десятков глаз, я, чертыхаясь, поймала-таки злосчастную посудину и, вконец сменив цвет кожи на ярко-алый, вернулась к перегородке у штурвала.        — К-как вы знает-те, — заикаясь, начала я, видя, что пиратам абсолютно до лампочки, что я там бормочу, — сегодня Кенуэй собирается п-прорвать блокаду и послать к черту королевское помилование. Но один он не справится. Там, — я ткнула пальцем в воздух, в сторону кораблей, преградивших выход из гавани, — больше десяти военных кораблей. Каким бы сильным не был брандер, он не сможет потопить их всех.        — Это мы и так знаем, — крикнул кто-то, — и мы готовы к бою!       Команда, как по свистку, вздернула руки вверх, крича боевой клич.        — А к смерти? — всё-таки удалось крикнуть мне. Подобное заявление заставило пиратов притихнуть. — Я знаю, вы все умелые разбойники и моряки, но если “Галка” пойдет ко дну – погибнут все. Хорниголд пристрелит нас, как собак, и даже глазом не моргнет!        — И что вы предлагаете? — произнес квартирмейстер, упирая руки в бока.       Я выдержала драматическую паузу, медленно обводя взглядом всех присутствующих, и выдала:        — Увеличить радиус поражения, — я не знала, слышали ли они о понятии “радиус”, ну да пофиг. — Я знаю, как мы можем помочь Эдварду. Перед вами, — я подняла бутылку с ядом над головой, — не просто отрава. Эта отрава может за считанные секунды сжечь целый галеон дотла. И я могу вам это доказать.       Пока я наливала жидкость в миску, пираты шептались. Пускай шепчутся, успокаивала я себя, дрожащими руками закрывая бутылку, перешепчутся ещё. Мужики заинтересованно уставились на меня, когда я достала из карманов кремень и нож. Я, в последний раз обведя взглядом команду, вздохнула и полоснула лезвием по камню. Момент истины и…       Ничего не произошло. Искра не высеклась.       Потными ладонями я конвульсивно пыталась выдавить из гребанного камня хоть малюсенькую искорку, но та, как и почти час назад, показала мне фигу. Я чувствовала, как соленый пот уже скатывается по лбу. Ну, по закону жанра, я ожидала, что купернусь, но надеялась, что этого всё-таки не произойдет. По палубе начали ходить смешки.        — Давайте я, — вмешался Адевале, забирая у меня кремень. — Искру нужно выжечь в миску?        — Д-да, — ответила я, отходя в сторону и вытирая ладони об шорты. Краем уха я услышала насмешливый голос: “Она что, собралась воду поджечь? Если у неё получится, я побреюсь налысо!”       Чернокожий с первого раза высек искру, полетевшую точно в цель. В мгновение ока в небо взмыл метровый зеленый огонь, заставивший всех, и квартирмейстера тоже, отскочить в ужасе. Я с упоением наблюдала за перепуганными лицами пиратов. Пока пламя занимало своих зрителей, я, не торопясь, сцепив руки за спиной на манер Хейтема, прошла на свое место. Огонь обдавал лицо жаром, но ради пафосного момента я терпела. Когда огонь стих, пираты увидели меня, преспокойно любующуюся догорающим ядом. От насмешливого выражения их лиц не осталось ничего.        — У меня есть план, — теперь мой голос приобрел властность, после произведенного эффекта, хотя внутри я пребывала в экстазе: дааа, утрите нос, подонки, видели, как я могу? И как вы теперь будете шептаться, а?? — Под покровом ночи, до того, как Кенуэй спустит брандер на воду, мы проберемся на корабли и зальем их этой дрянью с носа до кормы и скрепим их канатами, тоже предварительно смоченными в ней. И когда “плавучая бомба” достигнет своей цели, произойдет цепная реакция, и они подорвутся, один за другим, отправляя этих ублюдков в Преисподнюю!       Кажется, моим энтузиазмом они не заразились. Пираты все ещё опасливо глазели на посуду, в которой совсем недавно разрывалось пламя. И взгляды у них были отнюдь не воодушевленные. Блэт, ну что я на этот раз сделала не так?        — Магия… — вдруг появилось в толпе. — Колдовство… Ведьма!        — ТАКСТОЯТЬ!!! — пресекла я бунт до того, как он успел подняться. — Нихера это не магия! Честно, вы уже задолбали со своим “ведьма, ведьма!” Не путайте колдовство, — я изобразила руками искорки в воздухе, — и чистую химию! Это наш реальный шанс помочь Эдварду, парни! Вы что, испугались огонька?!       В ответ я получила лишь тишину и рассеянные взгляды матросов.        — Тогда представьте, как зассут британцы! — наверное, это был аргумент, потому что кто-то приободрился. — Так давайте же сожжем эту гребанную блокаду к чертям собачим!       И опять ничего. Стоят, как болванчики, и глазеют. Я бы не удержалась от фейспалма, если бы из толпы внезапно не вышел один амбал.        — Почему мы должны верить твоему плану? — задал он вопрос, интересующий всех. — Откуда ты знаешь, что мы вернемся оттуда живыми? Кто ты вообще такая, чтобы распоряжаться нашими жизнями? Забыла, какой у тебя статус на этом корабле?       Матросы поддержали своего товарища недоверчивым гулом. Я чувствовала, как их доверие ускользает из моих рук, даже не коснувшись их. Действительно, а чего я ожидала? Что они с радостью последуют за мной? С чего я вообще взяла, что план сработает? Тупой мозг, тупой, тупой…        — А я считаю, — внезапно по палубе раскатился голос Адевале. — что задумка мисс Купер может сработать. Есть только две проблемы: нам не хватит канатов, чтобы сцепить корабли; и я не смогу отвезти вас к блокаде – Эдвард велел мне держать “Галку” рядом.        — Этого и не требовалось! — воскликнула я, обрадовавшись, что хоть кто-то меня послушал. — Я рассчитывала взять шлюпки! “Галка” привлечет слишком много внимания, а на лодках мы сможем незаметно прокрасться к кораблям. А с канатами… думаю, мы сможем одолжить их у наших британских друзей.        — Далековато плыть придется… — протянул чернокожий, окидывая взглядом расстояние от берега до военных кораблей. — Но план хорош. Осталось только найти добровольцев.       Наступила та самая тишина, в которой не хватает стрекота кузнечика на заднем плане. Я смотрела на пиратов, и видела в них своих однокурсников, которым препод предложил задаром убрать весь кампус. Время идет, а что-то вообще не меняется.        — Ну и ладно, — зло процедила я. — Сама справлюсь.       Я соскочила с капитанского мостика и двинулась к носу корабля, распихивая амбалов. Теперь я знала, что шлюпки хранятся там, только завернутые в ткань и похожие на трупы великанов. Я скинула жесткую материю и оценила корыто – бронированная лодка явно предназначалась не просто для плавания. Но так даже лучше. Сплюнув на ладони и потерев их друг об друга, я схватилась за нос шлюпки, потянула и… ноги заскользили по палубе, в который раз за день усаживая мою тушку на задницу. Лодка сдвинулась на пару сантиметров, не больше. Слыша смешки за спиной, я с грацией жирафа пыталась стянуть эту бронированную посудину с места, но всё, что у меня получалось, это наяривать на месте кросс спиной вперед. Я чувствовала, как лицо превращается в томат, и с каждой попыткой сдвинуть тяжеленную шлюпку уверенность покидала меня. Собственный план начал казаться глупостью и нелепостью. По сюжету Кенуэй всё равно прорвется через блокаду… Зря я всё это затеяла… Я перестала тянуть лодку за нос и встала прямо, всё ещё спиной к команде, как вдруг кто-то грубо отпихнул меня в сторону. Еле успев подставить ногу, я воскликнула:        — Эй!..       Пират, оттолкнувший меня, в один присест сдвинул шлюпку на целый метр, а потом ещё и ещё. Не обращая внимания на раскрывшиеся рты своих товарищей и мой, он дотолкал лодку до самого борта, и, разогнувшись, сказал:        — Как по мне, твой план – полная бредятина, но жизнь пирата на этом и держится. В конце концов, если ничего не получится, будет ещё один повод вздернуть тебя на рее, ведьма, — да ёпрст. — Но я хочу видеть, как ты своей магией сожжешь весь флот паршивых британцев.        — Ты спятил, Алекс?! — внезапно вырвался из толпы ещё один пират. — Ты серьезно пойдешь за девчонкой?! Ты сведешь себя в могилу, друг!       Но Алекс молчал. Он смотрел на своего товарища с покер фэйсом несколько секунд, пока тот переводил взгляд с меня на него и обратно. В конце концов мужик вздохнул, опустил напряженные плечи и сказал:        — Ты чокнутый… Но не надейся сдохнуть без меня.       Алекс хлопнул подошедшего друга по плечу, но тот только отмахнулся, собирая обрубки канатов и кладя их в шлюпку. Я с раскрытым ртом наблюдала, как подобным образом в мою “команду” набралось пять пиратов, что-то угрюмо бормочущих, какие они все дебилы. Да больше и не требовалось. Я думала, что разревусь как последняя размазня от такого несвойственного пиратам поступка, но мое меланхоличное настроение прервал выкрик квартирмейстера:        — Чего стоите, черти?! Будете просиживать свои задницы здесь, так хотя бы натаскайте ящиков!       Матросы, решившие остаться, подорвались с места: половина понеслась в трюм за ядом, другие помогли спустить две шлюпки на воду. В каждом ящике было девять бутылок, и в каждую лодку мы впихнули по пять ящиков. Квартирмейстер тронул мою руку, привлекая внимание.        — Кенуэй приказал вам оставаться на корабле.       Моё сердце упало в пятки. Я понимала, что Аде ни за что не пустит меня на такую авантрюру и уже приготовилась приводить аргументы, как вдруг он подмигнул и кивнул в сторону борта.        — И вы останетесь на корабле, — сказал он и снова подмигнул. Улыбнувшись, я подмигнула ему в ответ и двинулась к борту.Осторожно спускаясь в свое средство передвижение на ближайшие пять часов, я держалась за предоставленную руку Адевале и молилась, чтобы она выдержала наш вес. Внизу мне тоже подали руки, но матросы сделали это так неумело и смешно, что я чуть не рассмеялась. Надо же, подумала я, может, получиться их перевоспитать? Их внезапное решение помочь мне настораживало, но пришлось идти ва-банк. Оставалось только надеяться, что они не такие свиньи, чтобы подвести в самый ответственный момент.        — Подберете нас, когда всё закончится, — сказала я Аде, как только мы отплыли.        — Будьте осторожны, мисс Купер.        — Грейс! Просто Грейс!       Чернокожий только усмехнулся и проводил нас взглядом. Я как можно бодрее отдала ему честь и села на свободную доску. Со мной поплыли тот самый Алекс, что вызвался первым, и его друг. Остальные трое сидели в другой шлюпке и следовали за нами. Солнце уже почти село, пряча нас в сумерках, что было только на руку. Пока мы доплывем, ещё больше стемнеет, и ещё меньше охранников будут стеречь корабли. Вот только…        — Почему вы мне помогли? — спросила я Алекса, который сидел за вёслами. — В чем подвох?        — Хочешь на чистоту, да? — усмехнулся пират, поправляя бандану на голове. — Кэп сказал не трогать тебя, и что если с тобой что-нибудь случится на корабле – прибьет. Мне стало интересно, что он в тебе разглядел, раз забыл даже про бабу на судне. Вот и всё.        — Мм… — я не знала, как на это реагировать, — ясно.        — Подвоха стоит ждать от тебя! — сказал другой, сидящий рядом со мной. — Учти, баба, если ты хоть где-нибудь поскользнешься…        — Стэн! — оборвал его Алекс.        — Если ты свою осторожность уже пропил, то я – нет! Не стану я доверять ведьме!        — Я не ведьма… — сказала я, кладя лицо на ладонь.       Половину пути я слушала споры двух пиратов о том, верить мне или нет. Не рискнув вклиниться в их разговор и хоть как-то защитить себя, я просто смотрела на водную гладь, иногда проводя по ней руке. На половине пути мужчины поменялись, и рядом со мной сел Алекс. Время от времени я сверлила взглядом бутылки, прикидывая, хватит ли их. От нечего делать, я начала связывать обрубки канатов, создавая из них одну большую веревку. В конце концов, парни в чем-то были правы: план держался на соплях. Он пришел в мозг внезапно и неосознанно, так что я особо не продумывала, как всё провернуть. Надеюсь, пираты от меня этого и не ждут…       Когда до блокады оставалось около пятиста метров, я попросила Стэна увести шлюпку за скалы, чтобы нас не было видно с кораблей. К счастью, море было спокойное, так что нас почти не швыряло. На всякий случай мы привязали лодки к скалам, чтобы уж наверняка.        — И что теперь? — спросил пират с соседней шлюпки, глядя на меня.       Солнце только село. На палубе ближайшего корабля ещё топталась, как минимум, дюжина англичан. Нет, так не годится…        — Ждем.

***

      Мы ждали около двух часов. Только спустя столько времени британцы попрятались в трюм, выставив на палубе незначительную охрану. Тогда я дала отмашку матросам плыть. Другую шлюпку я послала на другой край блокады, чтобы они “обработали” англичан там. Было забавно наблюдать, как меня слушаются мужики, вдвое старше меня. Под покровом темноты мы аккуратно двинулись навстречу первому кораблю. От возбуждения меня колотило – хотя, возможно, это было от холода. Я с волнением теребила край футболки, чтобы хоть чем-то занять руки. Все канаты уже сплетены, парни готовы, а я… а я сейчас стану кляксой. Только бы не купернуться, только бы не купернуться…       Стэн тихо подвел шлюпку к корме первого и крайнего корабля. Вздохнув, я чуть не хлопнула себя по губам – забыла, что надо быть тише. Алекс, поднявшийся первым, приложил палец к губам и полез вверх, цепляясь за выступы деревянного зада, кажется, фрегата. Что-то высмотрев на палубе, он вернулся.        — Один за штурвалом, — сказал он. — Двое на палубе, но один спит на ящиках. На фок-мачте засел стрелок, может, и на грот- тоже, не разглядел. Какой план?       Меня немного смутило такое пристальное внимание к своей персоне, но, к счастью, в темноте этого не было видно. Пораскинув мозгами, а сказала:        — Сначала будет лучше вырубить того, что у руля. Спящего оставить напоследок. Потом и о стрелках надо будет позаботиться. Только, — я схватила пиратов, уже готовых ломануться на корабль, — без шума. Всё делаем тихо. Никаких выстрелов.       Явно разочарованные матросы полезли на корабль: Алекс туда же, куда и в прошлый раз, а Стэн в сторону, к веревочной сетке, ведущей на мачту. Я осталась в шлюпке, ожидая, пока мне не дадут отмашку. Я вся превратилась в слух, чтобы хотя бы догадываться, что происходит на палубе. Через минуту мимо пролетело тело англичанина, грубо выброшенное за борт, и обдало меня брызгами. Я еле сдержалась, чтобы не закричать. Труп некоторое время поплавал на поверхности, а потом пошел ко дну. Передернувшись после вида мертвеца, я услышала с корабля “Что за…”, за которым последовал тихий хрип, и ещё одно тело полетело в воду. Теперь я смогла видеть Стэна, который, наконец, полез наверх. Я решила, раз всё равно остались только лучники, можно и пошуметь чуток. Я взяла весла в руки и осторожно, как можно тише, начала вести шлюпку к борту. Вода была не самая податливая, но я и не собиралась устраивать заплыв. С нового ракурса был виден Алекс, который карабкался по другой сети. Минута – и пираты одновременно перерезали глотки стрелков. Я отвела взгляд.        — Эй, ведьма, — донеслось вскоре. — Давай сюда свои зелья.       Вздрогнув, я закопошилась, наделав кучу шума. Пока мы плыли, я сплела что-то вроде подъемной петли, куда бы можно было впихнуть ящик и потом его поднять. Чтобы было легче представить – я просто взяла, и обмотала канатом ящик, как лентой подарок. Подняв два ящика, матросы втащили на палубу и меня. Оказавшись наверху, я взяла по бутылке в каждую руку и усмехнулась.        — Ну что, устроим пати хард?       Мужики не поняли всё предложение, но смысл уловили. Я на цыпочках ходила по палубе, выливая содержимое бутылок на всё подряд. Стэн не удержался, и вылил целую бутылку прямо в трюм сквозь решетку люка, а Алекс не поленился слазить на мачты и облить паруса. Хоть жидкость почти и не впиталась в плотную ткань, но этого было достаточно. Мы потратили полтора ящика на весь корабль, но я сомневалась, что этого будет достаточно. Однако надо было оставить ещё и на остальные корабли, а с нашей стороны их было ещё четыре. Хотя, первые два можно не трогать – их стопудово заденет брандером. Уже собираясь спускаться в лодку, меня пришла мысль: вместо канатов, связывающих корабли для “цепи”, можно использовать ткань этого фрегата, которым прямо посреди палубы накрывают энное количество шлюпок. Поделившись своей идеей с матросами, те поддержали план. Итого, я осталась на первом корабле, чтобы закрепить ткань на бушприте (так мне сказал Стэн), а пираты поплыли на следующий корабль. Ребята оставили мне нож, так что я, задолбавшись с длиннющей тканью, просто разрезала её надвое. Каждую минуту я молилась, чтобы никакому англичанину не приспичило подышать свежим воздухом. Пока мужчины мочили охрану на втором корабле, я доволокла тяжеленную материю до носа и стала ломать голову, каким-бы макаром её прикрепить. С равновесием у было не слишком хорошо, а надеяться на детскую память тела с гимнастики я не рассчитывала. В конце концов я просто села на неудобный скрипящий бушприт и поползла по нему, предварительно привязав ткань себе к поясу. Кряхтя, я достигла конца балки и приняла сидячее положение. Я подтянула и перекинула материю вперед, начав замысловатым образом привязывать её к носу. Вот тут бы очень кстати пригодились обрубки канатов, но они уплыли на соседний корабль, а спускаться с бушприта, чтобы тырить новые, мне было ссыкотно. Поэтому я просто завязала ткань чуть ли не бантиком, пару раз обмотав вокруг балки – на всякий пожарный. Тут уже и пираты подоспели, покончив разбираться с охраной другого корабля. Сидев на носу хрупкого дерева, я прикидывала, как бы мне это теперь кинуть им другой конец ткани. Я не была тяжелоатлетом, чтобы кинуть пять килограмм хотя бы на двадцать пять метров. Но сейчас надо было им стать.        — Швыряй давай! — терял терпение Стэн, всё время оборачиваясь.        — Без тебя знаю! — чуть ли не крикнула я, замахнувшись, и кидая разворачивающуюся материю. Но та не пролетела и половины пути, как устремилась вниз и не обмакнула одну свою треть в воде.        — Ой.       От испепеляющего взгляда менее дружелюбного пирата мне захотелось чуть-чуть сдохнуть. Он аккуратно спустился вниз и тихо нырнул, хватая ткань и карабкаясь с ней обратно. Пока Ребята привязывали материю, раскрывшуюся треугольником, мне все же пришлось спуститься на палубу за оставленной бутылкой яда, чтобы смочить “звено цепи”. По пути я свистнула другую половину ткань, скрутила её в подобие рулона, и покарабкалась по бушприту, разливая за собой горючую отраву. Скинув на своеобразный мост ткань, она покатилась, как с горки, прямо в руки матросам. Теперь была моя очередь.        — А она меня точно выдержит? — тихо спросила я.        — Что? Прыгай давай! — также тихо ответил Алекс.        — Что? Рыгай-кавай?        — Пинай-банзай??        — Что?        — Прыгай уже! — сказал громче всех Стэн, и я, пошатнувшись, бухнулась в эту неустойчивую конструкцию. Еле сдерживая визг, я докатилась до середины, где и остановилась. Материя скрипела, кое-где растягивалась, но не рвалась. Я облегченно выдохнула, откупорила бутылку, что прижимала к груди, и выплеснула остатки её содержимого на “мост”.       Такую же операцию мы повторили на этом и на следующем корабле. Уже были слышны отдаленные выстрелы, а значит, Кенуэй вот-вот будет здесь. С каждой минутой они становились всё громче, что явно давало понять – время поджимало. Последний третий корабль мы “обработали” в спешке, так как вспышки залпов за скалами уже были видны. Алекс и Стэн спустились в шлюпку, перетаскивая в неё спертое с палубы добро: подобранное оружие, немного золота с трупов и всё та же ткань. Я задержалась, чтобы вылить оставшийся яд на “мост” из ткани и проложить к нему жирненькую дорожку. К третьему кораблю моя паника уже отступила, и я почти спокойно поливала горючим палубу, чуть ли не насвистывая песенки себе под нос.        — Пятнадцать человек на сундук мертвеца… Йо-хо-хо, И бутылка рому… — тихо напевала я единственные слова из всей песни, что знала.        — Пей, и дьявол тебя доведет до конца. Йо-хо-хо, и бутылка рому!       Я чуть ли не подпрыгнула на месте и развернулась, расплескивая отраву вокруг. Передо мной, слегка улыбаясь, оперевшись на штурвал, стоял Бенджамин Хорниголд. Нет, Кенуэй, конечно, говорил, что он будет участвовать в блокаде, но…        — А ты чего не спишь? — нервно хохотнула я, чувствуя, как быстро потеет моя спина.        — Захотелось подышать свежим воздухом, — спокойно ответил он, отталкиваясь от штурвала. — А вы, юная леди? Неужели вы удостоили меня честью вымыть палубу моего корабля?        — К-конечно! — воскликнула я, начиная тереть грязной кроссовкой половицы. — Новое средство! Отлично очищает!        — Или отравляет? — тут его тон стал более суровым. Уголком глаза я заметила, как над бортом едва появилась голова кого-то из пиратов. Я попыталась как бы невзначай махнуть рукой, чтобы Бен не понял. “Не лезьте!”        — Я вижу ваших товарищей, — я чуть не чертыхнулась, — можете не прятать их. И, возможно вам эти вещи покажутся абсолютно не связанными, но сегодня в гавани я заметил любопытный корабль. Вы никогда не слышали о “Галке”, мисс?        — “Галка”? Впервые слышу.        — А я так не думаю, — произнес он голосом маньяка-педофила. — Видите ли, пару часов назад мои люди видели две шлюпки, отходящие от этого корабля. Как ни странно, среди пассажиров была очаровательная рыжая девушка, — от его любезности меня сейчас стошнит. — Вот только отныне это корабль моего недруга, знает он об этом или нет.       Пушечные залпы перестали сотрясать воздух.        — И вы, к сожалению, тоже не являетесь мне товарищем. Простите, но… — он усмехнулся, — не могу поверить, что Кенуэй завел себе корабельную шлюху.       Такое заявление было равносильно пощечине. Ну почему, почему у всех людей в этом веке такое предвзятое отношение к женщинам? Я бы высказала этому противному типу всё, что я о нем думаю, если бы не уловила уголком глаза движение. Корабли. Эдвард. Я не рискнула посмотреть в их сторону, поэтому начала потихоньку уводить Хорниголда.        — Шлюха? — я выдавила из себя смешок, отходя к противоположному от приближающейся “Галки” борту. — Так вот, за кого вы меня принимаете?        — А что, есть другие варианты? — бывший пират проследовал за мной, поворачиваясь спиной к мчащемуся брандеру. — Я бы не назвал вас ни певицей, ни помещицей, ни принцессой… ни даже пираткой. И ваша одежда… как и у куртизанок, весьма открытая.       Я осмотрела себя: порванный ворот, отсутствующий рукав, шорты по колено. Это они называют открытым?        — Но мне-то всё равно, — продолжал Бенджамин. — Но если кто-то узнает, что Кенуэй возит бабу на корабле… — его брови многозначительно поднялись. — Не думаю, что он сохранит себе былую репутацию.        — И что же вы предлагаете? — я решила сыграть на его галантности, притворившись дурочкой.        — Ну, либо красавица идет со мной, — он сделал пригласительный жест в свои объятия, а затем резко достал саблю из-за пояса, — либо со смертью.       И он кинулся на меня. Вскрикнув своим любимым визгом резаной свиньи, я увильнула в сторону, и сабля полоснула борт. Я вскочила на капитанский мостик, а как только обернулась, Хорниголд уже занес саблю для второго удара. Чисто инстинктивно я со всей дури вмазала ему сразу двумя бутылками по открывшейся голове, отчего они тут же разбились на тысячи осколков. Обескураженный Бенджамин на секунду замешкался, но мне этого хватило, чтобы убежать. Яд, выплеснувшийся из бутылок, стекал с его волос и подбородка, что выглядело жутковато. Пока он восстанавливал нормальную видимость мира, я с ноги выбила перекладину из перилл и выставила её перед собой. Нелепое оружие, но хоть что-то. Тамплиер, увидев мой джидайский меч, засмеялся в голос.        — И этим ты собираешься защищаться? Кто ты вообще такая? — спросил он, нанося новый удар, от которого я чуть не упала.        — Фармацевт. Задрот. Ведьма. Нищеброд, — начала перечислять я на манер Тони Старка на каждый удар, от которого либо убегала, либо умудрялась парировать, благо насмотрелась, как это делается. Но Хорниголд учащал темп, нанося каждый удар всё быстрее и сильнее. Я устала, руки уже еле держали порубленную деревяшку, и каждый парированный удар чуть ли не валил меня с ног. Но тамплиер же наоборот, будто открыл второе дыхание, и махал своей саблей с такой силой, что коснись он меня – всё, кирдык. В конце концов я, уже совсем уставшая, выронила “меч” от особо сильного удара Бенджамина, а затем не менее сильно получила локтем прямо по лицу. От удара я упала, чувствуя, как сдвинулась челюсть.        — Я, обычно, женщин не бью, — сказал он, разведя руки в стороны, — но только если это не шпионы моих врагов. А жаль – ты хорошенькая. Последнее слово?       Я подняла голову и поглядела на Хорниголда исподлобья. С несколько секунд я надеялась, что хоть кто-нибудь наделит меня возможностью испепелять людей взглядом, но, увы, мне в который раз за этот день показали фигу. И всё? Это что – конец? Ха-ха… Спенсер же заберет мою консоль… Я опустила глаза на гавань и неожиданно увидела три корабля, мчащихся прямо на блокаду. Первый поменьше, а за ним два брига. Брандер был уже совсем близко, я видела, как люди на нем уже прыгают в воду. Значит, и мне тоже не следует больше задерживаться.        — Подавись, — прошипела я, хватая его за ноги и резко потянув на себя. Без опоры тамплиер смачно приложился об палубу, я даже слышала, как треснулась его башка. Пользуясь секундами, я рванула к борту, вскочила на него и ухватилась за канат для равновесия. Тут уже команда, видимо, заслышав шум на палубе, повалила из трюма. Англичане в замешательстве переводили взгляды с лежащего капитана на меня и обратно.        — Люди! — рявкнула я, привлекая внимания. — Вам запомнится этот день, когда вами чуть не был пленен… ай, ладно. Чао бамбино!       Брандер на всех парусах влетел в соседний корабль, и вместе со взрывом я оттолкнулась от борта ногами. Этот момент хотелось заснять, чтобы потом пересматривать в замедленной съемке. Я, раскинув руки, лечу навстречу черному, как смоль, морю, а позади меня разверзается пламя, сжирая всё на своем пути. Но крутые парни никогда не оборачиваются на взрывы…Они лишь тихо и пафосно уходят, в очередной раз победив зло.        — ЧЁРТ ПОДЕРИ, ЛЕДЯНАЯ-Я-Я-Я!!! — не очень пафосно вынырнула я из холоднющей воды. По-моему, лед теплее будет, чем эта вода. С перепугу и резкой смены температуры я начала барахтаться и бить руками по воде. Противная тут же попала мне и в рот и нос, отчего я закашлялась похлеще самого заядлого курильщика. А воды было всё больше и больше, и она захлестывала меня уже с головой. У меня не хватало дыхания даже прошептать о помощи, не то что закричать. Но внезапно кто-то резко дернул меня за руку, по пояс вынимая из ледяной могилы. Пираты грубо, но быстро втащили меня в шлюпку. Кто-то резко надавил мне на грудную клетку, из-за чего вся вода фонтанчиком вылетела из моего рта. Я закашлялась и резко села.        — …не был пойман… — кашляла я, — капитан Джек Воробей, кха-кха-кх…       Я подняла глаза, и дыхание снова сбилось. Блокада была объята ярко-зеленым пламенем, зловеще уничтожающем каждую щепочку. Он пожирал палубу, корпус, даже паруса – всё! Огненные люди прыгали в воду, спасаясь от бушующей стихии. Но стихии ли? Они не знали, что это. Пламя взвилось на десятки метров над самой высокой мачтой, устраивая самый большой костер в истории человечества.        — Получилось… — прошептала я дрожащими посиневшими губами.       Я повернула голову. В ста метрах от нас вторая шлюпка была полна радостных криков. Пираты визжали и показывали кулаки всплывающим из воды британцам, чьи шлюпки тоже были объяты огнем. Я повернула голову обратно и увидела Хорниголда, цепляющегося за обломок его корабля. Тут уже эмоции взяли верх, и я, вскочив, выставила вперед два средних пальца.        — ПОЛУЧИЛОСЬ! ОТСОСИТЕ, ПИДРИЛЫ!!! — закричала я, гневно смотря в сторону огня. Пламя стало менять свой цвет на оранжевый, и когда через блокаду прошла “Галка”, полностью избавился от зеленого. Примерно в двухсот метрах была она от нас, и я могла видеть лицо его капитана за штурвалом – не отчетливо, но могла. Но внезапно всю радость победы разбил появившийся в моем сознании голос Кенуэя:       И что же у тебя дальше по плану? Сжечь нас всех дотла?!        — Ведьма! — внезапно донеслось со стороны блокады. — ВЕДЬМА!!!        — Ведьма на нашей стороне! — неожиданно рявкнул Стэн, поднимаясь со своего места. — На стороне пиратов!       И теперь обе шлюпки разразились боевым кличем.       Спустя несколько минут нас подняли на борт “Галки”. Какого же было мое удивление, когда команда встретила меня – именно меня! – радостными криками. Матросы хлопали меня по плечу, кричали похвалу, кто-то даже осмелился потрепать меня по голове. Я несмело улыбалась, не веря такой реакции команды. Ещё несколько часов назад они чуть ли не плевали мне в лицо, а теперь готовы на руках носить! Что, кстати, и сделал один из пиратов, стоило мне только об этом подумать. От неожиданности я взвизгнула, но потом залилась таким смехом, каким не смеялась уже несколько дней.       Когда меня поставили на палубу, команда расступилась перед капитаном. Кенуэй отнюдь не выглядел жизнерадостным. У него был такой суровый взгляд, что мне захотелось провалиться сквозь пол. Я уже видела, как он будет на меня орать, что я ослушалась его, как вены будут вздуваться на его шее от каждого выкрика, а кулаки сжиматься и разжиматься, пока не нанесут удар… Но внезапно он растаял, улыбнулся, и даже усмехнулся. Пираты всё же не рисковали отходить от меня, в случае если придется защищать свой новый идол от психа-капитана. Но Эдвард был честен.        — Вот так заваруха, — сказал он, оглядываясь на огнище.        — Ха-ха-ха! — внезапно донеслось с другого корабля. Это кричал Вэйн, а каждая его фраза сопровождалась криками его команды. — Горите, подлецы! И к чёрту помилование!        — Так радуются, будто добычу взяли, — произнес Адевале, стоя у штурвала.       Ассасин поднял голову и, смотря на него с палубы, спросил:        — Ты же сказал, что она в трюме?        — Я соврал.       Кенуэй улыбнулся ещё шире и снова обернулся ко мне.        — Значит, — сказал он, кивая в сторону всё ещё пылающей блокады,— это ты устроила?       Я не рискнула ему отвечать, просто промолчав и отбивая каждой клеточкой моего тела чечетку. Но внезапно Эдвард протянул вперед руку и выдал то, чего я никак не ожидала от него услышать.        — Праздник в честь ведьмы за мой счет!       Пираты закричали так резко, что с перепугу я чуть не упала. Меня опять хлопали по плечам, приобнимали, спутывали волосы, но я ничего не замечала, потому что смотрела только на Кенуэя, а на лице медленно расползалась улыбка. Я едва коснулась пальцами его грубой ладони, но он потянул мою руку вперед и пожал ее нормально, как пират. От такого крепкого рукопожатия я чуть не сложилась прямо на палубе, но Эдвард быстро отпустил мою руку.        — И куда же теперь, пророк? — спросил он, и вся команда затихла. Я, всё ещё улыбаясь, произнесла название города, которое наконец-то вспомнила:        — В Чарльстон. За настоящими лекарствами.        — А затем на Тортугу, обмыть это дело!        — НУ УЖ НЕТ! — слишком громко крикнула я, так что на меня уставились десятки пар обескураженных глаз. — Сначала туда, где можно помыться!       Таким заявлением я заслужила смех пиратов, но не насмешливый, а добрый, дружеский. Внезапно мне на плечи легла жесткая парусина. Не полотенце, но хоть что-то.        — За работу, бездельники! — крикнул Эдвард. — Отоспитесь после смерти!       Кутаясь в ткань, я хотела подняться на капитанский мостик, но внезапно увидела среди матросов одну лысую башку. Распихивая всех на своем пути, я в мгновение ока оказалась рядом с пиратом, проспорившим ещё сегодня вечером свою шевелюру. Я плюхнула ладонь на его голову, игнорируя его странный взгляд, а затем обняла одной рукой за плечи и прошептала на ухо:        — А подмышки так можешь?       POV Автор       Грейс свернулась калачиком в углу кормы, завернувшись в грязный кусок парусины. Кенуэй через плечо смотрел на девушку, сотворившую такой страшный огонь, пока его не окликнул квартирмейстер:        — Мы движемся вперед, а не назад, капитан.        — Заткнись, Аде, — шикнул ассасин, выравнивая корабль. — Как вы вообще до такого додумались?        — Не мы. Она. Я же говорил, из неё выйдет толк, — чернокожий кивнул в сторону спящей. — У нас осталось ещё тринадцать ящиков с ядом. Как распорядишься?        — Думаю, их можно использовать с зажигательными снарядами, — задумчиво протянул Эдвард и усмехнулся. — Когда я увидел это пламя, то подумал, что разверзлись пучины Ада. Эта девчонка... Не хотел бы я становиться её врагом.        — Как и мы все. Её поступок в корне поменял отношение команды. Как думаешь?        — Не только их… — произнес он и стал тихо подпевать затянутой шанти. Он ещё раз оглянулся на Купер, но вместо этого увидел лишь пучок рыжих волос, торчащих из-под парусины. Стараясь вести как можно ровнее, он направил “Галку” в сторону Чарльстона, просто потому, что так ему сказала почти незнакомая девчонка.