Глава 5
10 июля 2015 г., 13:29
***
Нервно облизываю вмиг пересохшие губы, преодолеваю последний пролёт и оказываюсь лицом к лицу с Димой. Он стоит, практически один в один, копируя мою позу, тогда ночью, когда я давал ему шанс передумать и уйти. За этот месяц в городе значительно потеплело и сейчас на нем лишь белая рубашка и светлые брюки, которые ему безумно идут. Сглатываю, когда мой взгляд падает на треугольник смуглой кожи с серебристым росчерком цепочки в расстёгнутом на три пуговицы вороте. Наверное, нужно что-нибудь сказать… — Тебе никто не говорил, что человечество давно изобрело такую полезную штуку, как телефон? — от неожиданности сарказм из меня так и прёт. Дима улыбается и в полумраке лестничной площадки это выглядит немного пугающе: — Это было бы слишком банально и не так интересно. От его низкого голоса с лёгкой хрипотцой по спине разбегаются мурашки. Вот стоило только Владика кинуть и мой «демон» тут как тут. Это что, судьба решила надо мной приколоться? — Это смахивает на вмешательство в частную жизнь, — выдаю и сам с себя офигеваю. Что я вообще горожу? Тогда уж проще его сразу прогнать и не париться. — Ну тогда я добился того, что мне нужно, — он делает шаг ко мне и я чувствую его запах, от которого ноги чуть не подкашиваются. — Потому что вмешательство в твою личную жизнь и было моей целью… О чем я? Невозможно же почувствовать чужой запах на таком расстоянии, а тем более на лестничной клетке, где такое разнообразие «ароматов». Я, определённо, схожу с ума! Да что со мной?! Он же здесь! Дима, блин, стоит у моей двери и ждёт меня! Дима, который мне почти с месяц разве что в каждом столбе не мерещился! Подхожу ближе к нему и заглядываю прямо в глаза. Только теперь замечаю, что я с ним почти одного роста, он лишь на пару сантиметров выше. — И давно ждёшь? — стараюсь скрыть волнение, но выходит, если честно, не очень. — Тебя действительно сейчас интересует именно это? — он поднимает руку и его пальцы едва ощутимо касаются моей щеки. Меня бросает в жар даже от такой малости и все мысли куда-то испаряются. Дима видит это. Я знаю, что он видит в моих глазах и предательское волнение, и шкалящее желание, и, может быть, облегчение, которое накрывает меня волнами слабости и которое я сам ещё не до конца осознал. Я не могу бороться с этим и никак не могу охватить все то, что испытываю от одной мысли о том, что, если он сюда пришёл, то мои чувства не безответны. — Не знаю… Не уверен… — выдыхаю едва слышно. Как же пусто сейчас у меня в голове… — Нууу… — тянет Дима, а его пальцы, мазнув по моему подбородку, по шее, перемещаются на мой затылок. — Я думаю, что могу тебе помочь с ответом на этот непростой вопрос… Я чувствую себя так, будто проваливаюсь куда-то вниз с бешеной скоростью и у меня нет ни единого шанса остановить это падение. От этого сердце в груди заходится, разгоняя по телу кровь и я снова уплываю, как тогда… А он всего лишь стоит рядом. — Помоги, — шепчу ему уже практически в губы. Он притягивает меня к себе, обхватывая второй рукой за талию, и целует медленно, терпко, нежно, горячо… и ещё миллион определений, ни одно из которых не способно описать всю полноту ощущений. С оглушительным звоном падают на пол ключи, которые все это время были у меня в руке, и я тут же цепляюсь за его спину, безжалостно сминая ткань рубашки. Реальность ускользает от меня и я совсем не хочу её удерживать, она не нужна мне сейчас… Какой-то шум внизу заставляет вздрогнуть и разорвать поцелуй. В голове теперь вообще космический вакуум. Я все ещё цепляюсь пальцами за Димину рубашку, словно он может на глазах взять и исчезнуть: — Зайдёшь? — можно подумать, он всего лишь поцеловать меня пришёл. — А ты приглашаешь? — спрашивает. Что вообще происходит? Киваю и, наконец, выпустив его рубашку, подбираю с пола ключи. Даже с первого раза попав в замочную скважину, открываю дверь и пропускаю Диму вперёд, в темноту прихожей. Включаю свет. Предложить ему кофе или сразу в спальне запереть и, на всякий случай, к батарее приковать? Наблюдаю как он снимает ботинки, а сам стягиваю с плеча сумку. Как-то мне неловко. Он распрямляется и выжидающе смотрит на меня. Боже, похоже, мне и правда пора заводить дневник с кучей розовых сердечек, потому что я чувствую, как начинают гореть щеки и ноги у меня подкашиваются, а ещё я на глазах деградирую… — Кофе? — ну не постель же предлагать. — Кофе, — соглашается Дима. На кухне, он, как и в прошлый раз, устраивается на диванчике, а я продолжаю откровенно тупить. Под взглядом его тёмно-карих глаз у меня все буквально валится из рук: сначала чуть не разбил чашку, потом просыпал кофе. Осталось только радостно обвариться кипятком или поджечь квартиру. Налить воду, зажечь газ, поставить на него турку… Пялюсь на нее с минуту... Ну и какого хрена я творю?! Выливаю. Засыпаю кофе, заливаю ледяной водой и ставлю на газ. — Ты по ночам всегда такой нервный и молчаливый? — раздаётся за спиной. Нет, блин! Обычно я наглый, самоуверенный и эгоистичный тип, думающий лишь о том, как удовлетворить собственные желания. Я даже не предполагал, что у влюблённых людей, в присутствии их объекта влюблённости, напрочь отсыхают мозги и нарушается координация! — День тяжёлый, — отвечаю, стараясь хотя бы сейчас не накосячить и не пропустить тот момент, когда кофе закипит. — Мне все же стоило позвонить, а не так вот являться, — делает свои выводы Дима. Черт! А он не мог это на секунду позже сказать? Подхватываю турку из которой уже ползет ароматная пенка. Жду пока осядет и ставлю обратно. — Все нормально, но я немного не ожидал увидеть тебя столько времени спустя, — вообще-то хотелось бы смотреть сейчас на него, но кофе мне этого не простит, так что оглядываюсь через плечо, убеждаясь в том, что он-то уж точно на меня смотрит. — Почти месяц тишины, а теперь прям сразу в гости… Слышу шорох, а потом его руки обвиваются вокруг моей талии и я чувствую его дыхание на своей шее. Где-то это уже было… — Знаешь, я сначала думал о том, что ты вряд ли даже имя моё запомнил, но ты все никак не шёл у меня из головы и я решил, что ничего не потеряю, если приду сюда, — шепчет он, а у меня по всему телу разбегаются целые толпы мурашек. — Ты не прав, — стараюсь все же не упустить кофе, что с каждым мгновением становится все сложнее, учитывая тот факт, что Дима прижимается ко мне всем телом. — Я очень хорошо запомнил твоё имя и даже хотел встретиться ещё раз, но работы было слишком много… Ну не буду же я рассказывать ему о том, что страдал тут и спал и видел его в своей квартире, в своей постели. Наконец-то убираю турку с огня и накрываю её блюдцем, чтобы напиток настоялся. — Что, и даже на один звонок времени не нашлось? — вместе со словами его губы касаются где-то между плечом и шеей. — А у тебя?! — изворачиваюсь в его руках, оказываясь лицом к лицу. Вспомнил! Тогда с Владиком, я так мечтал оказаться на месте Владика. Мечты сбываются. Прямо аттракцион невиданной щедрости какой-то! — А у меня не хватило смелости, — признается он и смотрит мне прямо в глаза. Я бы мог воспринять его признание более адекватно, если бы в это же время его стояк не упирался мне в живот. — А прийти у тебя смелости хватило, значит? — мои руки уже живут своей жизнью, нагло вытаскивая Димину рубашку из-под ремня и тут же забираясь под ткань. — Хватило, — усмехается он и, видимо, дабы пресечь дальнейший поток колкостей, целует, одновременно подхватывая и сажая на столешницу. Желание вспыхивает с такой силой, что темнеет в глазах и у меня напрочь срывает тормоза. К черту прелюдии, у нас ещё целая ночь впереди, а прямо сейчас я хочу, чтобы он меня взял, хочу его чувствовать в себе. Рву пряжку на его ремне, пуговицу на ширинке, молнию, в то время, как он делает то же самое. Он резко дёргает меня на себя и приходится опереться руками, чтобы не свалиться на пол, а вот мои джинсы этой участи не избежали. Ловим взгляд друг друга и на какую-то долю секунды замираем. Душ, презервативы, смазка… Блииин! Почему в голову все это лезет? Хотя, презервативы — это сейчас вещь жизненно необходимая. Спасибо тебе, папа, за то, что вбил мне в голову, что секс, в первую очередь, должен быть безопасным, и спасибо мне любимому за то, что, наученный опытом, держу эти «резиновые изделия номер два» во всех стратегически важных местах. А что? Всякое в личной жизни бывает, особенно, когда эта личная жизнь бьёт фонтаном. — В ящике стола… — шепчу, а сам вцепился в его расстёгнутую ширинку и обвил бедра ногами. Дима вопросительно приподнимает брови, а я все никак не могу заставить себя хоть на мгновение его отпустить. — Подожди… — впиваюсь в его губы. Он отвечает, но потом все же отстраняется. Я никогда не думал, что у меня настолько огромная кухня: пока Дима ходит к столу мне кажется, что прошла целая вечность, но то, как он снимает с себя рубашку, пока идёт обратно, зрелище абсолютно непередаваемое. Он бросает блестящий прямоугольничек рядом на столешницу и принимается за мою футболку. Когда его губы касаются сначала моей шеи, потом ключиц я готов взвыть в голос. Он слегка прикусывает кожу и меня выгибает ему навстречу: — Не могу больше… — я сейчас либо сдохну, либо кончу. — Можешь, — он смотрит на меня из-под ресниц и ведёт указательным пальцем по груди, по животу, обхватывает ладонью член, размазывая по головке выступившую смазку, заставляя шипеть сквозь плотно сомкнутые зубы. Не могу! Он сводит меня с ума… Его взгляд, его голос, запах. Я захлёбываюсь стоном, когда его пальцы касаются входа, а он все медлит, осторожно поглаживает, дразнит. Я уже не помню, что не хотел никаких прелюдий, и сам тянусь за поцелуем. Он коротко отвечает, а потом фантастически развратно облизывает свои пальцы… От этого зрелища внутри все сжимается. Я не могу отвести глаз. — Дима… — впервые произношу его имя вслух и даже сам слышу, что в моем голосе столько мольбы, что становится страшно. Он проникает мучительно медленно, а у меня рвёт крышу от того, что в этот момент я смотрю ему прямо в глаза. Приподнимаюсь ему навстречу, а он продолжает эту невыносимую игру, уходя, не позволяя насадиться сильнее. Новая волна жара прокатывается по телу и новая кардинальная смена желаний: — Возьми меня, — мне уже плевать на боль и дискомфорт, все, чего я хочу — это он. Во мне. Хочу его. — Дима, пожалуйста, — я не выдержу больше. Это настоящее безумие. Я чувствую, как его пальцы двигаются во мне, но мне этого ничтожно мало. Хочу получить его полностью. Никогда и никого я не хотел настолько. А он улыбается и, лишив меня даже такой малости, как свои пальцы, вкладывает мне в руку презерватив: — Надень… Рву упаковку зубами… Боже, какая пошлость! Руки не слушаются, но я все же раскатываю латекс по упругой горячей плоти и, под пристальным взглядом потемневших карих глаз, не в силах остановиться, провожу рукой по его животу, вслед дорожке тёмных жёстких волосков до самого лобка. Мышцы от моих прикосновений сокращаются и мне хочется повторять этот умопомрачительный процесс снова и снова. Я слышу, как сбивается его дыхание, чувствую, как его пальцы впиваются в мои бока и испытываю какой-то совершенно извращённый восторг от того, что тоже смог довести до такого состояния. — Хочу тебя… Мартин… — Дима наклоняется и шепчет куда-то мне в шею. О, мой бог! Нет! Он — демон! Мой личный демон! Он перехватывает мою ногу под коленом и заводит наверх. Я открыт перед ним, я отдаю себя ему… Если бы он знал, что я никому и никогда не отдавал себя так. Но он не знает… Мой демон… Он уже тоже не может контролировать себя и вторгается резко, до самого основания. Я не могу сдержаться, потому что Дима сразу же берет по-настоящему бешеный темп, закрывая мне рот поцелуем. Нечем дышать и это чувство наполненности… Я действительно схожу с ума… Он доводит меня до грани, но в самый последний момент притормаживает, не позволяет сорваться. Замирает на несколько секунд, а потом снова скользит внутрь. Медленно. Целует мою шею, плечи, ключицы. Скользит наружу, почти выходя. Ещё медленнее. И все заново. Это невыносимо хорошо… Невыносимо… Нет, сегодня я не желаю играть по его правилам! Прогибаюсь, в надежде забрать инициативу на себя и, вот неожиданность, Дима все понимает правильно. Я уже говорил, что я влюбился? Он отпускает мою ногу, давая возможность обхватить себя за бедра. Теперь ритм задаю я, а он лишь подстраивается. Откидываю голову и, больше не в силах о чем-либо задумываться, отдаюсь процессу, чувствуя, как с каждым проникновением накатывает все сильнее. Я уже и сам не замечаю, что стону, а в какой-то момент он обхватывает мой член и достаточно лишь жалких нескольких движений, чтобы кончить. Он кончает почти следом, а потом целует меня и на несколько минут моя кухня погружается в уютную тишину, сквозь которую пробиваются лишь отдалённые звуки улицы. Не хочу, чтобы он уходил. Не хочу, чтобы исчезал. У меня к нему ещё миллион вопросов и он первый, о ком я хочу знать все. Когда приходим в себя, Дима стаскивает меня со столешницы и несёт в спальню, а я даже не сопротивляюсь такому откровенному покушению на собственную свободу передвижения. Какая мне разница, если единственное, чего я сейчас действительно хочу, — это заснуть в его объятиях?***
Открываю глаза, словно меня кто-то пнул, и, поначалу, даже не могу сообразить, где я. Осознавать начинаю, почувствовав, что меня кто-то обнимает… Точно! Вчера, точнее сегодня ночью, я обнаружил у своей двери Диму, а потом мы… Замечательно. Мне даже не придётся решать, действительно ли я хочу пускать его в свою жизнь — он благородно взял это на себя. Спальня утопает в холодных предрассветных сумерках и становится не слишком уютно. Снова возвращается страх. Мне с ним слишком хорошо и это продолжает обескураживать. Изворачиваюсь в его объятиях и рассматриваю в неверном свете красивое спокойное лицо: во сне люди не могут надеть на себя маску. На долгие несколько мгновений замираю, потому что мне нужно осознать то, что я вижу, нужно в это поверить… Мой демон… Он не притворяется. Он всего лишь расслаблен и спит, но в нем нет лжи. Я настолько привык, что все вокруг всего лишь играют свои роли, в том числе и я, что сложно поверить в то, что кто-то может оставаться собой. Неужели мне повезло в этой грёбанной лотерее и я наконец вытащил свой счастливый билет? Я бы даже Ольге не признался в том, как меня все это достало. Нескончаемые знакомства, нескончаемые бессмысленные встречи. Я себе-то боюсь признаться, что хочу постоянства. Не могу сдержать удовлетворённого вздоха, когда понимаю, что близок, как никогда, к своему пониманию идиллии. Дима улыбается чему-то во сне, притягивает меня к себе и я не сопротивляюсь. Дышу его запахом, слушаю его дыхание, впитываю его тепло. Даже не замечаю, как засыпаю снова. Следующее пробуждение получается менее шокирующим и намного более приятным. Открываю глаза где-то посреди поцелуя. Идеально… — Доброе утро, Мартин, — точно так же он сделал и в прошлый раз. Я счастлив? О, да! Я счастлив! — Может быть, все же кофе? — я понятия не имею, что нужно говорить с утра человеку, которого не хочу отпускать. Он улыбается и согласно кивает. — Или душ? — возникает у меня ещё один вариант развития событий. И на это он тоже кивает. Мы все же добираемся до кухни, правда, с «недолгим» заходом в ванную по пути, и я даже варю кофе, а Дима сидит все на том же диванчике и смотрит на меня. Я не вижу, но чувствую. Мне по-прежнему не хочется, чтобы он побыстрее собрался и ушёл, меня совсем не возмущает и не раздражает его присутствие и я все ещё хочу узнать о нем все, но в первую очередь я хочу знать, какой кофе он любит. — Чёрный, без сахара, — улыбается мой личный демон. Бывают такие совпадения? Я киваю и отворачиваюсь, пряча ответную наиглупейшую улыбку, которую видит только стена и кухонные шкафчики. Докатился. Я похож на идиота! Но самое смешное, что я очень хочу быть этим идиотом. Ставлю горячий кофе, аромат которого расползается по всей кухне, на стол и сажусь на свой любимый стул прямо с ногами, обхватывая руками колени и опираясь на них же подбородком. Смотрю на Диму, который пьёт кофе. Он в одном полотенце и волосы все ещё влажные после душа, а у меня снова чешутся руки сгонять за камерой и запечатлеть это великолепие, но я все ещё продолжаю просто смотреть, потому что у меня будет ещё миллион, нет — миллиард, возможностей сфотографировать его. Так ведь? Он делает очередной глоток и поднимает на меня глаза: — А ты знаешь, что ты варишь самый вкусный кофе из всех, что мне доводилось пробовать? Интересно, а надо ли было прятать свое удивление от такого комплимента? — На самом деле весь секрет в том, кому конкретно я его варю, — должен же я хоть как-то сказать своему демону, что он для меня особенный. Скромно… Блин и откуда во мне вдруг столько скромности?! Скромно прячусь за ободком своей чашки, втихаря продолжая наблюдать, как Дима пьёт мой «самый вкусный кофе». Чуть позже я скажу ему, что ждал его всю жизнь и спрошу его, почему он так долго шёл, но сейчас я только тихо радуюсь таким вот мелочам. Мне просто хорошо, потому что каждый день я вижу сотни, а может быть даже тысячи, лиц, и каждое уникально. Каждое несёт в себе отпечаток прошлого и надежду на будущее. Но все они так скучны и однообразны. И все они гениальный сплав истинных чувств с глянцевыми идеальными масками. Настоящие чувства, не искажённые пафосом, не припорошенные убогой дешёвой мишурой лести, давно стали так редки, что их в самую пору заносить в «Красную книгу» и моя задача, моя работа отделить пластик от живой плоти, а это иногда намного тяжелее, чем кажется. Иногда я сам становлюсь, как этот бездушный пластик и тогда внутри что-то щёлкает, будто встроенный предохранитель, но с Димой мне этот предохранитель не нужен, потому что он настоящий, он не надевает маску и не притворяется. И с ним я тоже готов снять свою маску для того, чтобы наконец быть самим собой. И мне нужно лишь ещё совсем немного смелости, чтобы признаться в том, что я уже не смогу без него… — В таком случае, боюсь, что у нас теперь появилась небольшая проблема, — отвлекает меня от собственных мыслей и хитро улыбается он, а мне в очередной раз сносит крышу. — И какая же? — вскидываю на него вопросительный взгляд. У нас… Когда появилось это «мы»? Что я уже пропустил? А ведь во мне ни одна клеточка моего организма не восстаёт против этого «нас». — Я теперь вряд ли захочу пить какой-нибудь другой кофе, — грустно вздыхает мой демон. — Зная, что у тебя есть именно тот, который идеален… Это мне сейчас встречаться так ненавязчиво предложили? Смотрю прямо в его тёмно-карие глаза и уже знаю, что соглашусь на все. По спине разбегаются толпы мурашек, да и руки что-то начинают подрагивать. Волнение, предвкушение, радость… Хочется зажмуриться и набрать в лёгкие побольше воздуха, как перед прыжком в воду. — Я думаю, — легко касаюсь пальцами его руки, лежащей на столе, — что смогу тебе помочь с решением этой… Он хватает меня за руку, тянет на себя и окончание фразы тонет в поцелуе с горьким кофейным вкусом. Черт, а ведь я и правда влюбился…
