Fallen angel

Спасибо всем тем, кто поддерживает меня. Вы, ребята, самые лучшие.

POV ДЖАСТИН

Бреду по темному коридору, чувствуя, как под кожу пробирается холод. Пробирается в каждый уголок тела, заставляя меня содрогаться. Впереди я вижу большую деревянную арку, под которой стоит Рассел. Ускоряю шаг, пытаясь сократить между нами расстояние как можно быстрее. Три, два, один. — Малыш, — шепчу я ему в ухо, крепко прижимаю к себе и целую в макушку. Он ластиться, оглядывает меня родным мне взглядом и краем губ улыбается. — Я здесь, — отвечает мне парень, не переставая смотреть. Прямо в душу. — Почему ты ушел? Я стал нем, как рыба. Ни одно слово не хотелось вырываться в порыве эмоций. Хотелось лишь лечь на этот безумно холодный и мокрый пол, поджать ноги и разреветься, да с такой мощью, чтобы орать во все горло да потянуть связки. Рассел покачал головой, смирив меня строгим взглядом, которого я раньше никогда не видел. Его рука потянулась к карману джинсов, откуда он достал складной ножик. Раз — он раскрыл его. Два — подставил к горлу, медленно и аккуратно начал перерезать себе шею. Мои глаза распахнулись от увиденного, и я в ту же секунду хотел отобрать у него орудие, но как только я дотронулся до него, то почувствовал холод: моя рука прошла сквозь него. Ошарашенный, не понимающий, что происходит, я смотрел на рядом стоящего юношу, который с большим упорством нажал на гортани, откуда полилась быстрой струей красная жидкость — кровь. Я завизжал, завопил, руками берясь за волосы; он убил себя! Резко распахиваю глаза и понимаю, что это все был лишь страшный сон. Неприятное ощущение пронеслось по всему телу, заставляя поежиться. Я приложил руку к шее, потер её и в очередной раз убедился, что все это полет больной фантазии. Мы все также ехали в поезде, проезжали мимо домов, деревьев, сугробов. В поезде было очень холодно; наверное, печка уже давно дотопила свое. Спрыгнув с верхней полки, я подошел к проводнику, который в купе собирал грязное белье: простыни, наволочки, полотенца. — А можно как-нибудь затопить печку? Я уж озяб, — спрашиваю я. Мужчина поднимает на меня свои карие глаза, и на лице его появляется улыбка. Он выходит из купе, бредет к концу коридора, где находилась печка, и, достав из ящика бревна, принимается кидать их в огонь. Поленья начинают трещать (как же я обожаю этот звук). — Если хотите, можете посидеть здесь, — он улыбается и, попрощавшись, удаляется. Я сел напротив печи. Языки пламени, окутываемые ветром, весело двигались туда-сюда, и я закрыл дверцу печки. Я сыграл с огнем. Нет, не в переносном смысле. В прямом. Я сыграл с огнем в реальной жизни, где не дают второго шанса. И что делать, когда жизнь пошла под откос? Холодными руками накрыл лицо, часто вдыхая в себя потеплевший воздух вокруг себя. Потеплело бы так мое сердце… Но оно ведь горит — нет, пылает! — огнем, потому что его зажег Он. Он — чудо в тапочках с мордой собачки, приходящее на кухню с утра и готовящее нам завтрак. Он — юный исследователь жизни. Он — самое ценное и нужное в моей жизни. Прошли всего лишь сутки, как мы разлучились, а я уже тоскую по нему. Готов скулить, грызть ногти, кусать локти, лишь бы вернуться к нему, обнять и не отпускать. Но, как бывает на страницах жизни, это все вмиг теряется, когда ты допускаешь ошибку. Одну, лишенную смысла, душащую тебя внутри. Могу ли я думать о том, что вновь увижу его, притяну к себе и укрою от всех? — Мортон? — голос дрогнул. — Да-да, а теперь я пошел, — резко отреагировал парень, выставляя руки вперед в знак капитуляции. Я усмехнулся, но в следующую секунду ответил. — Давай я угощу тебя? За сегодняшний инцидент с оценкой. До сих пор в памяти всплывает этот момент нашего знакомства поближе. Его растерянность передо мной, затуманенный разум благодаря алкоголю и опаляющие кожу поцелуи — все тогда было тогда таким невероятным, сказочным и, казалось, не моим. Поезд потихоньку сбавляет обороты, а потом и вовсе останавливается. Мы прибыли в какой-то город. Наверное, мне пора.

***

С неба больше не падает снег, который с успехом соединялся с ветром, танцуя пламенный танец. Мы ехали в черном внедорожнике, пересекли огромную лужу, в которой отражение света фонарей исказилось. Машина подъехала к массивному кирпичному дому, остановилась по накатанной мокрой дороге. Вся команда вышла на свежий воздух, я последовал за ними. Зайдя в дом, Брюс закрыл дверь с громким хлопком. Из внутреннего кармана его пиджака он достал какую-то бумажку, больше похожую на фотографию. — Это следующая жертва — Алиша Смит. Та еще сука, — Брюс чешет свой затылок, всматриваясь на фотографию, которую положил на стол. — Сегодня будем ожидать её у входа в клуб. Нас туда вряд ли пустят, поэтому за углом — самое место. Табун мурашек проходит по мне, тело начинает дрожать от одной только мысли, что сегодня мы снова убьем кого-нибудь. Снова натянув на лица черные маски, мы ринулись к автобусу. От пережитых ранее ощущений я чувствовал в себе что-то необъяснимое. Что-то, похожее на зверя. До такой степени хотелось выпустить свои когти, порвав каждого на части. По крыше что-то начало постукивать. Пошел дождь. С каждой секундой он лишь усиливался. Я всматривался в окно и видел, как много домов понастроили друг на друге. Серые, унылые, высокие. Местность казалась какой-то тюрьмой. Да и город, в котором я сейчас нахожусь, казался мне городом-призраком, где собралась вся шмаль и плохие парни. Мы доехали быстро, рывком все выбежали из машины под проливным дождем и подбежали к углу улицы, из-за которой было хорошо видно тот самый клуб. Дождь все лил и лил, застилая перед глазами абсолютно все. Простояв полчаса, я пошатнулся, потому что мои ноги онемели. Где-то неподалеку услышал шорох. Медленно повернул голову и всматривался в даль. Ничего. Я снова прислушался и в шорохе дождевых струй пытался уловить странные шумы. Резко на нас нападает команда в зеленом обмундировании, начинает стрелять и кидать дымовые шашки. Не долго думая, я закрываю глаза и задерживаю дыхание, пробираясь к тем самым нападающим. Достав из кармана пистолет, направляю его на мужчину, который бежал навстречу мне. Стреляю. Его тело падает на землю, содрогаясь в предсмертных судорогах. Позади себя слышу шаги и, обернувшись, резко навожу пистолет, выстреливая врагу прямо в лоб. На Брюса нападают, так как я отчетливо слышу его крики, мольбы о помощи. Бегу к нему, но вдруг падаю на землю. Я спотыкнулся о железку. Поставив пистолет на предохранитель и сунув его обратно в штаны, я беру эту железку, рывком срываюсь и поражаю противника насквозь, пырнув его прямо в сердце. Изо рта его течет кровь, и он коленями встает на землю, а потом и вовсе падает. Мои руки жутко дрожат, а сердце не успевает откачивать кровь. Я спас человеку жизнь, убив при этом другого. Кем я могу себя называть? Брюс долго смотрит на меня, потом перевод взгляд на убитого парня, потом снова на меня. Он тяжело дышит, и, кажется, я слышу, как быстро стучит его сердце. По глазам видно, как он не на шутку испугался. — Спасибо. Я благородно киваю, но даже думать о том, что это конец, не смею. Мы не выполнили задание. Интересно, что это было? Кто и зачем напал на нас? Неужели это охрана Алишы? Адреналину так и хочется вырваться наружу, мне хочется что-нибудь сделать, а не стоять на месте, выжидая очередную жертву команды. Мы простояли час, второй, третий, а вечеринка в этом клубе все никак не заканчивалась. Жутко клонило в сон, глаза постепенно смыкались, а руки будто бы наливались свинцом. Тряхнув головой, я старался не заснуть, озирался по сторонам и заметил, что двери в клуб открылись. Из них вышла та самая. Шепотом бужу всех, и теперь мы все наготове. Брюс выстреливает в капот машины, а девушка в растерянности бегает глазами по территории, ища место, где можно было бы спрятаться. Но не успевает, потому что мы все мигом подлетаем к ней. — Ну здравствуй, любимая, — с горечью говорит Брюс, сунув свои руки в карманы. — Уходи, иначе я вызову охрану, — девушка шипит на мужчину; в глазах читает неподдельный страх. — Не забыла, сколько должна мне вернуть? — Боже, Брюс, отвали, ладно? Мы были тогда парой, ты добровольно их отдал. — С договором, очень добровольно, — он усмехнулся. — Прости, ты просто не оставила мне выбора. Он смотрит на неё с сожалением, прощается с ней взглядом (если так можно сказать). Рука наставляет пистолет прямо перед ней, и я слышу выстрел, не пытаясь даже смотреть на это. Под ногами замечаю растекшуюся кровь, от чего сердце будто бы уходит в пятки. Январская ночь чернела и созвездия рассыпались по всему небу. Шагая по мощенной дороге в парке дома, я присвистывал песни себе под нос, озирался по сторонам и наслаждался зимним вечером. Когда стало уж совсем холодно, зашел в дом и поставил чайник закипать. Вода бурлила, а щелчок оповестил меня о том, что вода закипела. В кружку насыпал две ложки какао, две ложки сахара и залил кипятком. Я почувствовал, что за мной кто-то стоит. Обернулся и, увидев, там Брюса, улыбнулся. — Налей и мне тоже, — попросил он, и я кивнул. — Спасибо тебе. — Пустяковое дело. Один за всех, и все за одного, как говорится. — Никто бы из тех, — он пальцем указал на второй этаж, где размещались остальные члены команды. — Не сделал бы такого. А ты чего такой понуренный ходишь? — В смысле? — озадаченно смотрю на него. — В прямом, — он улыбается. Я тону в этих карамельных глазах. — Скучаешь по кому-то, что ли? Удар под дых. — Наверное… — слетает с моих уст. Я отпиваю какао, смотрю в одну точку и закрываю глаза. Я хочу провалиться сквозь землю, разучиться чувствовать. Хочу чего-нибудь, что спасет меня от боли. — Любишь ведь того человека, да? Он проницательно смотрит на меня, и в этом взгляде я успеваю уловить тепло: что-то такое с заботой о ближнем. — Джастин, — зовет меня парень. Я мычу. — Спасибо, что не обращаешься со мной как с дерьмом. Спасибо, что вообще общаешься со мной. Я не мог отвергнуть тебя, ведь ты был моим лучиком света. — Ты часто привыкал к людям? — спрашивает Мортон. — При общении с ними я отвыкал. А ты, именно ты, стал тем, к кому я привязался. — Ты… — было начинает он, но замолкает. — Ты все, что у меня есть. Ты делаешь меня свободным. Спасибо. — голос его сел. — Спасибо, блять, спасибо за всё! Никогда не думал, что стою чего-то в этой жизни. Ты мне ценою всей жизни, Мортон. — Будь со мной всегда-всегда, — шепчу я, когда отстраняюсь от него, смотря в мои любимые карие глаза. — Я ведь с тобой. — Оставишь меня когда-нибудь? — Я не хочу уходить, Джастин. — Я люблю тебя, — шепчу я, едва касаясь щеки подростка. —Да, люблю, — едва слышно произношу я. — Очень.