Девушка, в которую я буду влюблен завтра

Гостиная в доме Поттеров была залита светом, и Сириус щурился, подставив лицо струящимся сквозь легкие занавески лучам солнца. Блэк уместился в глубоком вельветовом кресле, сложив руки на груди, и старался по возможности не смотреть на Дамблдора, стоящего перед ним и Лили. Он и сам не понимал, за что так злился на своего бывшего учителя — с практической точки зрения, в случившемся не было его вины, ни капли. Но что-то подсказывало ему, что будь старый волшебник чуть больше заинтересован, проявил бы большую осторожность… — Прежде всего, — начал Дабмлдор после долгой паузы, — я хочу сказать, что мне очень жаль. Блэк закатил глаза. — Сириус, — обратился непосредственно к нему Дамблдор, — я знаю, что ты потерял. Поверь, мне жаль. Сириус промолчал, безразлично рассматривая кружащиеся в свете пылинки и всеми силами уговаривая себя не поддаться порыву убежать как можно дальше от этого дома. — Я надеялся, что теперь, после похорон, вы наконец готовы услышать объяснения смерти Кэри от меня и понять, почему Волан-де-Морт занялся ею лично. Стоящий в дверях Джеймс заерзал. Сириус покосился на него, потом вспомнил, что ему, в принципе, плевать, и снова безразлично отвернулся. В поле зрения попала сидящая на диване Лили. Спина прямая, красные глаза абсолютно сухие, и только сжатые до побелевших костяшек руки выдают то, что она яростно сдерживает внутри. Сириус вдруг ощутил мгновенный укол совести. Ему казалось, что никто не поймет его боли и никто никогда не сможет почувствовать то же самое, но Лили тоже потеряла её, и он это не учёл. Перед глазами замелькали образы, и Сириус не мог их удержать: веселая Кэри болтает ногами в полосатых носках и кидает в него дольки мандарина; Кэри держит в руках букет белых цветов и целует его перед уходом; толпа магловских стражей порядка стоит полукругом, и, приблизившись, ему, несмотря на ночь, прекрасно видно маленькую фигурку, упавшую на холодный щебень, с перепачканными пальцами и тоненькой, как слезинка, струйкой крови из носа. Глаза открыты, но его не видят. Сириус вцепился в подлокотники кресла и подобрался; его мутило. — Кэри была очень похожа на одну девушку из далёкого прошлого… Сириус закрыл глаза. Он не хотел слышать этого; они с Кэри уже накатались на этой карусели до выворачивающей рёбра тошноты. — Девушку с обширными познаниями в области тёмной магии. Она погибла насильственной смертью и перед самым концом заключила свою душу в предмет, который был очень далеко от места её погибели и, следовательно, мог дать ей шанс на дальнейшее существование. Вот он, — что-то со стуком упало на пол, но Сириус не открыл глаз. Он итак знал, что там, — С тех пор раз в несколько поколений в её роду рождалась девочка, как две капли воды похожая на неё, и ведьма могла вернутся. При ношении ожерелья сущность внутри него могла завладеть душой носившего, и поэтому всеми силами старалась оказаться на шее своего двойника. — Какое отношение это имеет к смерти Кэри? — резко спросил Джеймс скрипучим от долгого молчания голоса. Как и Сириус, он не хотел этого слышать. Единственный из них троих, Джеймс всё ещё не мог принять тот факт, что её больше нет. Это казалось дурным сном, этого просто не могло быть. Он видел её мертвой, видел, как опускался в землю гроб, и тем не менее она для него ещё жила. Когда он поделился этим с Лили, она сказала, что он тревожит её душу. Ну и пусть, подумал тогда Джеймс. Она даже мёртвая умудрялась делать больно каждый день. Они вместе выросли, а теперь им пришлось хоронить её. Она заставила их пережить это, и теперь не заслуживала ни прощения, ни покоя. — Прямое, Джеймс. Портрет этой девушки был в школьном учебнике. Она упоминалась, как могущественная тёмная ведьма, и представь себе удивление Волан-де-Морта, когда на одной из вылазок Ордена он увидел её точную копию. На некоторое время повисло молчание. Сириус почувствовал на себе пронзительный взгляд, и открыл глаза. Лили. Они оба знали эту историю, и оба знали о её окончании. Кулон, валяющийся на полу перед ним, был пуст. Почему же она умерла? — Он хотел пробудить ту, что давно ушла, — будто подслушав его мысли, сказал Дабмлдор. — Я уничтожил девушку внутри кулона, что осквернило мою собственную душу сродни убийству, но об этом никто, кроме Кэри, не знал. В тот день, когда я собрал вас в Хогвартсе с идеей организовать Орден Феникса, там был человек, или даже люди, не заслуживающие, как оказалось, моего доверия. Кулон пропал. За Кэри долго следили. А через некоторое время Волан-де-Морт настиг её в одиночестве. Он хотел насильно обратить её в Вайолет де Бьюкрайтер. Он не хотел убивать её, но, потерпев неудачу, он был очень зол. Вот и всё. Умерла по ничтожной, несуществующей причине. Сириус вновь зажмурился. Умерла из-за девушки, живущей чёрт знает как давно, умерла, не оправдав чьих-то ожиданий, попав под волну гнева, умерла без нужды. Умерла, и оставила его одного, собирать по кускам за ноющими ребрами то, от чего осталось одно пепелище. Тут Сириус, не сказавший за весь вечер ни слова, поднялся, миновал Джеймса и вышел из дома. Поттер устало облокотился о дверной косяк и посмотрел на Лили. Он не мог выразить, как ему жаль Сириуса, но видя свою красавицу с цветочным именем и рыжими волосами, он не скрывал счастья, блестящего в его глазах — она живая, тёплая, никуда не ушла, он мог обнять её в любую секунду. Блэк этим похвастаться уже не мог. — Джеймс, — позвал Дабмлдор, и Поттер оторвал взгляд от рыжей макушки, посмотрев на директора. — Думаю, вам стоит сменить Хранителя Тайны. — Что? — удивилась Лили. — Почему? — У меня нет друга ближе, чем Сириус, — категорично отрезал Поттер. — Он скорее умрет, чем предаст меня. «Умрет». Слово, вырвавшееся из его же рта, резануло Джеймса, как кинжалом, и он содрогнулся. — Сириус сейчас… Чтобы выведать ваше местоположение, его найдут. Волан-де-Морт будет знать, на что давить, и Сириус этого не выдержит. — Он не слабый. — Всего лишь сломлен. Такова жизнь, и чудес в ней нет. * * * Сириус мечтал только об одном — забыться сном на ближайшие несколько лет. Он на автомате трансгрессировал и очутился перед знакомой старой пятиэтажкой. Во дворе играли дети, гоняя мяч по жёлтой от солнца траве. Был конец августа, лето утрачивало краски. В квартире его встретил холод — дом из каменных плит быстро остывал по ночам, а солнечный свет не мог нагреть комнаты из-за плотных, застилающих окна штор. Кэри никогда не позволяла опускать шторы, а теперь её не стало, и в квартире царил вечный полумрак. Недавно сюда приходила Лили. Убрать в коробку её одежду и некоторые вещи, а коробку закинула на антресоли. Сириус кричал, а Лили ответила, что у него будто могила посреди дома. Больше Сириус не возражал, но то и дело находил какую-нибудь её шмотку или резинку для волос. Его начинало трясти, и он думал, что лучше бы они не съезжались. Время после её смерти шло быстро, и это помогало держать себя в руках. Даже по ночам, ночуя на диване в гостиной, когда он ожидал, что Кэри будет стоять перед глазами молчаливым призраком, он крепко спал без сновидений, пока однажды он не решился вернуться ночевать в их кровать, и запах её волос с подушки достиг его носа сквозь сон. Он проснулся рывком, как будто кто-то ударил его по лицу. Его почти парализовало, он не мог вдохнуть, и тогда осознание впервые нахлынуло на него со всей силы. Умерла, умерла, умерла. Сириус скинул ботинки, добросовестно повесил куртку на крючок и прошёл в спальню. Едва открылась дверь, он почувствовал знакомый запах, и только из опасений нового прилива мучений не ткнулся носом в её подушку. Однако секунды бежали одна за другой, он принюхался, и Кэри снова исчезла. Сириус осел на пол, коснулся его коленями, ладонями, затем лбом. Мысли в воспалённом мозгу больше не вращались, и ему ненадолго полегчало. — Исчезни из моей головы, предательница, — тихо попросил Сириус. Когда же его отпустит?