Девушка, в которую я буду влюблен завтра

Подул сильный ветер, и опавшие грязно-желтые листья бросило, как волной, на холодный белый камень надгробия. Римус недовольно смахнул крупный лист клёна с выгравированной на мраморе даты смерти, и поплотнее закутался в пальто. В день похорон Лили и Джеймса небо заволокли тучи, и в этот холодный осенний день людей, пришедших проводить их в последний путь, собралось неприлично мало. Британия праздновала победу над самым страшным Тёмным Волшебником истории, своей жестокостью переплюнувшим даже европейский террор Грин-де-Вальда. И не было в магической Британии человека, который не знал бы о случившемся в Годриковой Впадине в ночь на Хэллоуин. Гарри Поттеру, — Мальчику-Который-Выжил, — возносили хвалы, а его несчастные родители… Неожиданно громкое карканье ворон вырвало Римуса из раздумий. Проводив долгим взглядом улетающих птиц, Римус хмуро уставился на тусклые листья у основания надгробия — смотреть на выгравированное на камне имя не хотелось. Его выворачивало от горя, он не мог смотреть на спокойных, будто спящих, Джеймса и Лили в своих могилах, и он надеялся, что здесь, вдали от собравшихся людей в чёрном и со скорбными лицами, в одиночестве, ему будет чуть легче, но он ошибся. Вместо них перед глазами мельтешило лицо подруги. По правде сказать, Римус не собирался приходить на эти похороны. Да и вообще, он считал, что в этом случае похороны — чистая формальность. Близких друзей среди собравшихся у могилы Джеймса и Лили не было, родственников, — если они остались, — тоже. Сам Римус не в счет. Кажется, с тех пор, как на него пало подозрение в предательстве, его вообще не относили к категории друзей*. Он, например, узнал о смерти Кэри лишь спустя четыре дня от бывшей однокурсницы, встреченной случайно в Косом переулке. Его даже не позвали на похороны, и сейчас он впервые видит место её захоронения — она лежит недалеко от Джима и Лили, но всё же ему пришлось её поискать. — Будь добр отойти в сторону, — протянул тонкий голос за его спиной, и Римус вздрогнул от неожиданности. Посторонившись, он обернулся, и увидел молодую светловолосую девушку в наглухо застёгнутом пальто и чёрном берете. В руках незнакомка держала букет ярких цветов, явно взращённых в тёплом месте, далеком от Британии. Дождавшись, пока Римус отойдет от надгробия, девушка подошла ближе и положила букет на землю. Римусу почему-то до боли тоскливо было видеть разноцветные красивые бутоны на холодной кладбещенской земле. — Не ожидала, что встречу у неё кого-то в такой день, — призналась девушка, скрестив руки на груди и становясь рядом с Римусом. — Кажется, сегодня здесь звёздный час Поттеров. Люпин бросил на говорившую взгляд, полный презрения, и собрался было немедленно покинуть её компанию, как вдруг профиль девушки показался ему знакомым. — Ты её сестра? — Да. Девушка обернулась к нему с ненавязчивой улыбкой, и Римус подумал, что меньше всего на свете она была похожа на Кэри. Синеглазая, светловолосая, загорелая — полная противоположность своей сестре. — Женевьева, — уточнила девушка, склонив голову, а потом и вовсе отвернулась, будто потеряла к нему всякий интерес. — Римус, — запоздало представился Люпин, забыв, что всего несколько секунд назад он собрался уйти. Женевьева не ответила. Она безразлично уставилась на надгробие с именем своей сестры и как бы мимоходом поёжилась. — Меня не позвали на похороны, — непринуждённо сообщила девушка после непродолжительного молчания. — Меня тоже. — Отвратительно, — словно не услышав, продолжила она. — Твои друзья не позволили семье заняться похоронами. — Насколько я знаю, друзья заменяли Кэри семью всю её жизнь, — ядовито процедил Римус; Женевьева бросила на него быстрый взгляд, но предпочла не спорить. Она вдруг выудила невесть откуда пачку сигарет, и уже через пару секунд вонючее сизое облако подобралось к Люпину, даром что на таком ветру и опавшие листья, и длинные светлые волосы Хейгл старшей швыряло туда-сюда. — Не позвали на похороны? — будто очнувшись, переспросила Женевьева в перерыве между затяжками. — Разве ты не с самого первого курса якшался вместе с Поттером и Блэком? — Не позвали, — повторил Римус обманчиво-непринуждённо, при том что упоминание друзей заставило его поморщиться от непередаваемой тоски. — Мог бы ты тогда, в детстве, подумать, что твой лучший друг предаст твоего другого лучшего друга? — Проводишь сеанс психотерапии? — взорвался Римус. — Вовсе нет, — светлые брови Женевьевы взлетели. — Просто интересно узнать твоё мнение. Блэк в Азкабане, и, если тебе интересно, что думаю я, этот суд — чистая формальность. Его упекут в камеру до конца его дней. — Ты можешь хотя бы предположить, что я не хочу разговаривать об этом? — Я хочу! — вдруг разозлилась Женевьева, едва не ткнув его тлеющей сигаретой прямо в рукав пальто. — Она была его невестой! Господи, как хорошо, что она умерла раньше! На Блэка ополчилась вся магическая общественность, а моя сестра всегда была с ним! Как бы она пережила это одна? Римус в удивлении смотрел на неё. В синих глазах, совсем не похожих на сёстрины, блеснули слёзы, но исчезли так же быстро, как возникли. Кажется, она снова держала себя в руках; её лицо снова стало бесстрастным. — Я слышала, её не изуродовали, но лицо было в крови, и гроб был закрытым, — вновь прохладным голосом заговорила Женевьева. — Но это уж скорее последняя дань умершей. Когда в детстве мы были на похоронах дальней родственницы, она с воплем отскочила от гроба, а потом сказала, что, когда она умрёт, она не хочет, чтобы кто-то видел её мёртвой. Когда мы ехали домой, она даже принялась упрашивать отца похоронить её в закрытом гробу. Отец тогда отмахнулся, но кто же знал, что ему действительно доведётся её хоронить… Не в буквальном смысле, спасибо твоим друзьям, но стоит поблагодарить вас хотя бы за это. Всё получилось, как она хотела. Хотя я сомневаюсь, что Кэри вообще помнила те похороны и взятое с отца обещание. Римус вновь посмотрел на неё, пытаясь понять по её голосу, испытывает ли она хоть что-то, говоря о таких вещах. Он всё больше убеждался, что даже несмотря на то, что Хейгл была красивая, как ангелы Боттичелли, она ему не нравилась. Что-то бесчеловечное застряло в её больших блестящих глазах, сквозило в ледяном голосе. Идеально красивая пустота. — Никто её не бил, — непонятно почему начал объяснять Римус. — Она просто ударилась о землю. По крайней мере, если верить Доркас Медоуз. — Кто это такая, чёрт возьми? — Никто. — И правда. Женевьева бросила окурок на землю, совсем рядом со своими прекрасными цветами, потом подумала и, наклонившись, выбросила его подальше от могилы сестры. Поднимаясь, она случайно, — а может и нет, — провела рукой по серому надгробию, легко, как гладят свернувшуюся на коленях кошку. Из груди девушки вырвался судорожный вздох, да и у Римуса при виде этого захватило дыхание. Потом она отвернулась и с натужной улыбкой посмотрела на Люпина. — Кажется, теперь твои дела совсем плохи, да? Смотри правде в глаза, все твои друзья мертвы. — Смотри правде в глаза, — парировал Римус в ответ раньше, чем успел подумать, что говорит, — ты стоишь на могиле своей сестры. Она тоже мертва. Римус тут же прикусил язык, мысленно прося у Кэри прощения. Лицо Женевьевы, не утратившее тем не менее кривой неестественной улыбки, чуть побледнело, и Люпину даже на секунду стало её жаль. — Верно. Она засунула руки в карманы пальто и, не обернувшись на надгробие, пошла прочь. — Удачи тебе, Римус или как там тебя. Обещай передать привет моей сестре, если вдруг умрешь раньше меня. — Обязательно.