Девушка, в которую я буду влюблен завтра

Потянулись длинные теплые дни. Близился июнь, и это поднимало волну паники на пятом и седьмом курсе, ведь экзамены подошли почти вплотную; шестой же курс беззаботно проводил вечера, наслаждаясь установившимся в стенах Хогвартса теплом и трепетной атмосферой приближающихся каникул. Не порабощенные подготовкой к СОВ и ЖАБА студенты не могли дождаться конца занятий, чтобы гурьбой высыпать из замка на залитый солнцем луг: они бросались на траву, загорали, читали. Малышня шумно играла в плюй-камни, а те, кто постарше и посмелее, пытались накормить Гигантского кальмара кусочком пирога с патокой. Дошло до того, что кальмар, в лучших чувствах оскорбленный этими жалкими подаяниями, схватил одного незадачливого мальчишку за лодыжку и резко стянул его с крохотного пирса у озера, так что несчастный, захлебываясь хохотом, с головой окунулся в холодную воду. А для Кэри мир совершенно неожиданно преобразился, и все стало казаться бесконечно прекрасным и правильным. Счастье, переполнявшее ее, казалось, с трудом могло уместиться в ее маленькой шестнадцатилетней душе, и Кэри, не задумываясь, делилась этим счастьем со всеми, кто попадался в ее окружении. И подумать только, как быстро отошли на второй план все ее заморочки, и всё благодаря ему, Сириусу. После занятий они непременно бросали свои сумки прямо в вестибюле и мчались наперегонки по крутому склону до самой далекой березы, где после укрывались в тени и вели долгие беседы ни о чем и обо всем одновременно. А потом, когда садилось солнце, оба возвращались в свои спальни и в один голос твердили лукаво улыбающимся друзьям, что они «просто здорово сдружились в последнее время». И действительно, кто бы мог подумать, что столь несхожие в характерах люди так быстро найдут общий язык. Между ними частенько вспыхивали короткие ссоры, которые всегда затевала Кэри. Сириус — никогда. Да и не могли они, эти ссоры, длиться долго: пара-тройка колких фразочек с каждой стороны, и Сириусу это чертовски надоедало, так что он либо переводил все в шутку, и Кэри начинала хохотать, не в силах больше сердиться, либо напускал на себя ледяную холодность и ставил ее в такой тупик, что она вынуждена была закусить удила. Тем не менее она была счастлива. Однажды между ними состоялся весьма неприятный для Кэри разговор. Они развалились под раскидистой тенью облюбованной ими березы, и Кэри, лениво заставляя ладонь Сириуса подниматься и опускаться своей волшебной палочкой, подчеркнуто-равнодушно спросила: — Ты не мог бы сказать своей девушке, чтобы она перестала смотреть на меня так, будто я дьявол в юбке, всякий раз, как я появлюсь в поле ее зрения? — Ты про Эмму? — безмятежно откликнулся Сириус. Он увлеченно жевал соломинку, пока Кэри игралась с его рукой. — Тебе-то что, пусть смотрит, как хочет. Кэри скривилась. Разумеется, мнение Эммы не значило для неё ровным счётом ничегошеньки, но тем не менее эти постоянные ядовитые взгляды приводили ее в бешенство. Да и как он вообще находит время для Эммы — ведь он весь день проводит с ней, с Кэри! — А она не переживает по поводу того, что её парень постоянно ошивается рядом с другой девчонкой? — спросила Кэри, тщетно делая вид, будто ее ничуть не интересует ответ. — А ей стоит переживать? — игриво поинтересовался Сириус, склонив голову на бок. — Перестань! Ты понял, что я имела в виду. Сириус рассмеялся. Кэри сердито отбросила его руку в сторону. — Да никакая она мне не девушка, Хейгл, разуй глаза! — весело отозвался Блэк. — Мы просто приятели, а уж что по этому поводу думает Эмма — так это её дело. Я ей ничего не обещал. Кэри прищурилась. — Ты поразителен. В худшем смысле этого слова. — Отчего же? — удивился Сириус. — Уверен, моя компания ей по душе. — Да ты же просто используешь её! — воскликнула Кэри, всплеснув руками. У Сириуса поднялись брови. — Ты что же, жалеешь Эмму? Кэри призадумалась и нехотя пожала плечами. — Не в этом дело. Просто пытаюсь отыскать в тебе хоть какие-то остатки совести. Блэк усмехнулся. — Если совесть и есть, то она крепко спит. — Я заметила. Просто после твоих слов невольно проецируешь твоё отношение к Эмме на себя. — Вот как! — присвистнул Сириус. — И что? До чего ты успела додуматься? Кэри принялась с напускной увлечённостью ковырять кончиком волшебной палочки дырку в земле. — С твоим отношениям к девчонкам не шибко верится, что ты общаешься со мной без какой-либо выгодной тебе причине, — деланно безразлично сказала она, с такой силой ткнув в землю, что комья полетели во все стороны, набившись в её собственные кроссовки. Сириус ненадолго замолчал. — Знаешь, в детстве у меня была любимая кошка, которую моя мамаша из этических соображений, — ну и чтобы лишний раз заставить меня ненавидеть ее, — выкинула на улицу. Так вот, твои глаза совсем как глаза той кошки. Ностальгия пробрала. Кэри хмыкнула. — Я и не надеялась услышать от тебя правды. И больше к этой теме она не возвращалась. * * * Экзамен по теории заклинаний был назначен у пятикурсников на первый понедельник наступившего июня. Вечер накануне обозначился двумя волнующими событиями: во-первых, в школу прибыли экзаменаторы, а во-вторых, одна пятикурсница так разволновалась, что шлепнулась в обморок при их появлении и ночь перед экзаменом провела в больничном крыле. Кэри невольно вспомнила свое состояние перед первым экзаменом год назад: не сказать, что она прям так уж нервничала — она была из тех, кто плохо запоминал теорию, а практику схватывал на ура, и это было то самое "выше ожидаемого", которое она умудрялась выцарапать, не выучив из конспекта ни строчки. Ей ведь почти всегда везло; за шесть лет она наловчилась списывать почти незаметно, да и репутация в школе у неё была весьма приличная, не считая постоянной болтовни на уроках, так что учителя не выделяли её на экзаменах и не заваливали дополнительными вопросами. А вот Лили Эванс перед СОВ пребывала в таком лихорадочном волнении, что все ее три соседки по комнате вынуждены были оставить Лили в спальне, не то она бы в сотый раз накинулась на них и отчитала за через чур громкое дыхание. После обеда Кэри возвращалась к себе в спальню, чтобы выполнить домашнее задание и со спокойной душой идти гулять — в отличии от пятых и седьмых курсов, их вовсе не жаловали отсутствием домашки. К тому же, у них тоже скоро должны были наступить годовые экзамены, поэтому стоило чуть поднапрячься. А потом она снова побежит гулять с Сириусом, и он в очередной раз пошутит, что она становится ужасно невыносимой зубрилой. В вестибюле Кэри перехватила крошечная колдунья с изборожденным морщинами лицом — профессор Марчбэнкс. Именно она год назад принимала у Кэри устный экзамен по заклинаниям. Это был один из её любимых предметов, поэтому Хейгл даже умудрилась получить отметку «превосходно». — Мисс Хейгл, это вы? — Профессор Марчбэнкс, как я рада вас видеть, — просияла Кэри и позволила колдунье обхватить обе ее ладони своими морщинистыми, будто обтянутыми паутиной, ручками. — Как прошел экзамен? — Превосходно, превосходно, моя маленькая леди. Только бедняга Голдстейн что-то напутал с Веселящим заклинаниям, и профессор Тофти минут десять пытался избавиться от выросших у него за спиной крыльев. — Что вы говорите! — вежливо рассмеялась Кэри. Профессор так сильно сжимала ей руки, что они, в этой послеполуденной духоте, моментально вспотели. — Как поживает ваша матушка? Я сто лет не слышала об Аманде никаких новостей. У неё всё хорошо? — Профессор Марчбэнкс, вы что-то путаете, мою маму зовут Адалин. Маленькие глазки ведьмы расширились от удивления. — В самом деле? Адалин? Но я же лично принимала экзамен у вашей мамы, и прекрасно её помню — очень талантливая девочка. Аманда Гриф… Прошу прощения, Гринвуд. — А с чего вы решили, что эта самая мисс Гринвуд — моя мать? — иронично спросила Кэри. Профессор Марчбэнкс подозрительно уставилась на неё, наверняка жалея, что вообще ввязалась в этот разговор. — Но она и Спенсер Хейгл всегда были вместе, сколько я их не замечала! И на пятом курсе во время сессии, и на седьмом, и на стажировке для одарённых студентов, когда работали оба в дисциплинарной комиссии! Вот и после школы, они, кажется, поженились. Правда, — уже другим, более дружелюбным тоном продолжила профессор, — с тех пор я слышу только о вашем отце. О матери — никогда. Но оно и понятно, я думаю, ведь ваш папа достиг удивительных карьерных высот в мире Магии. — Да, разумеется, — оборвала Кэри, — папа большой молодец! Профессор, я могу идти? У меня еще гора домашнего задания, боюсь, до ночи не управлюсь! — Конечно, мисс Хейгл, заболтала я вас совсем. Бегите же, бегите. Передавайте привет матушке! — Обязательно. Кэри стремительно пересекла вестибюль и, завернув за угол, встала, как вкопанная. «Что это было?» Поначалу она решила, что профессор Марчбэнкс просто спятила. Потом, когда она немного успокоилась, она уже более миролюбиво подумала про себя, что та просто нечаянно перепутала Адалин с кем-то другим, тем более в именах "Адалин" и "Аманда" мелькало сходство, а профессор наверняка видела за свою жизнь тысячу студентов, так что и их имена, и их лица, вполне могли смешаться в голове профессора по прошествии стольких лет. Вот только ей не давало покоя, что некая мисс Гринвуд и Спенсер Хейгл всегда держались вместе и даже, по словам профессора, поженились после школы... Мысли Кэри потянулись ещё дальше в этом направлении — а ведь они с Адалин не похожи настолько, что с большой натяжкой сошли бы даже за дальних родственников... — Бред! — резко осадила она саму себя, и тут же увидела, как два второкурсника, шедшие по тому же коридору, вытаращили на неё глаза и бросились наутёк. Кэри добралась до гостиной факультета. Она была необычайно растеряна, и все никак не могла взять себя в руки. Ее собственный подсознательный голос, без конца повторяющий «немедленно прекрати думать об этом!», звучал твердо, осмысленно, но сама Кэри готова была рвать и метать — так резко оказалось сомнительным то, что она всю жизнь считала простым и понятным, как дважды два. Будто кто-то взял и спустил ее, Кэри, кубарем по лестнице, да так и оставил лежать у подножья, не оказав помощи. Она силой вытеснила мысли о некой Аманде Гринвуд из своей головы, и там стало удивительно пусто. Как прикажете ей теперь думать о домашнем задании и всех ее насущных делах, после того, что она услышала? Впрочем, она пришла в себя резким толчком — будто обухом по голове огрели. Она миновала портретный проем и, оказавшись в гостиной, первое, что она услышала — свое имя. Это заставило ее чисто машинально остановиться и навострить уши. — Я вот тоже не понимаю, — лениво растянувшись на диване, сказал Джеймс Поттер, — чего ты возишься с ними обеими? То ты шастал с Эммой, теперь с Кэри не разлей вода, и при этом ты всё ещё утверждаешь, что свободен, как весенний ветер. Эмма мне не нравится, но я не могу не признать, что это нехорошо с твоей стороны, давать ей какие-то ложные надежды. Не говоря уже о Кэри! Она же наша. Как вы будете учится вместе ещё целый год, если ты напортачишь? Кто-то заливисто хохотнул. — Бродяга, в этом нет ничего смешного, — укоризненно воскликнул Римус. — Ты действительно поступаешь ужасно с ними обеими. — Луна-а-атик, ну что вы занудствуете сейчас? Все как раз стало налаживаться. Как мы с Сохатым убедились, — на собственном опыте, прошу заметить, — тактика безразличия работает вполне исправно. — Тактика безразличия? — переспросил Римус с коротким смешком. Их лиц Кэри не видела, но почему-то уверена была, что Римус скривился. — Позволь уточнить, на какой из девушек ты решил опробовать эту тактику? Складывается впечатление, что на обеих. — Перестань, ты же знаешь, что к Эмме это не относится. — Ага! — воскликнул Поттер, ткнув пальцем в сторону Блэка. — То есть ты не отрицаешь, что строишь планы касательно Кэри! Между прочим, она наша подруга! — Какие ещё планы, вовсе нет, — удивился Сириус. — На этот раз это действительно то, чего я сам хочу. — Тогда перестань артачиться, — посоветовал Люпин. — Можно обратить на себя внимание девчонки и без подобных выкрутасов. — Дело не в том, чтобы обратить на себя внимание, а в том, чтобы это внимание не ослабло. Ты и представить себе не можешь, как заинтригованы девчонки, если им никогда и ничего не обещать. Тут они замолчали, и кто-то громко цокнул языком. Кэри сердито нахмурилась, спросив у себя, что же ещё случится в этот день, чтобы она окончательно вышла из себя. — А вот я совсем не рад, что приходится игнорировать Лили, — угрюмо заметил Джеймс. — Она выглядела очень расстроенной в тот день, в «Трех метлах». Да и я сильно пожалел потом, что не пригласил ее. — Но ты же радовался, что провел день с друзьями, — подал голос Питер Петтигрю. — Ты ничего не понимаешь, Хвост! — резко отмахнулся Поттер. — Думаю, с ней равнодушие не особо-то сработает. Или она, чего доброго, найдет себе кого-нибудь другого, пока я так усиленно ее «игнорирую». — Ах, перестань, — отрывисто сказал Сириус. — Ты придаешь этому слишком большое значение. — Ты — тоже, — с улыбкой заметил Римус. — Чего? — С каких это пор тебе нужно прибегать к различным уловкам, чтобы заарканить девчонку? Раздался свистящий звук, будто сдулся воздушный шарик — Сириус резко выдохнул. Питер захихикал. — А ведь Кэри до сих пор не дала понять, что ты нравишься ей. Больше, чем друг, разумеется. — Перестань, Рем, — раздосадованно пробормотал Сириус. — Ты и сам знаешь, что рано или поздно… — Скорее, поздно, — хохотнул Джеймс. — Идите к черту! А хотя знаете… — раздался скрип диванных пружин: Сириус подался вперед. — Ставлю двадцатку, что до начала каникул Кэри станет моей девушкой. Кэри замутило. — Идет, — одобрил Поттер. — И если хочешь знать мое мнение, то тебе лучше… — Черт! — тихо выругался Римус и ощутимо больно наступил Поттеру на ногу. Кэри возникла из тени, как чёрт из табакерки, и теперь все четверо ошалело уставились на неё. — Какой занимательный разговор, — издевательски протянула она. — Надеюсь, я вам не помешала? — Эй, Кэри! — моментально "оттаял" Поттер, — это вовсе не то, о чём ты подумала! — Да ты что! — огрызнулась она в ответ. Её взгляд метнулся к Сириусу, который уже поднимался с дивана, и Кэри, без труда разгадав его намерения, бросилась к лестнице в спальню девочек. Ей не хотелось выслушивать его оправдания, да они ей были и не нужны — в конце-концов, она не ожидала ничего другого. Сириус схватил ее за руку у самого подножья. Стена скрыла их от глаз друзей, но они тем не менее слышали каждое слово. — Кэри, стой! Погоди! Кэри вырвала руку. — Позволь объяснить, — в надежде просил Сириус, прекрасно зная, что это ничего не исправит. Да и нечего ему было сказать в свое оправдание: всё было именно так, как она, Кэри, всё и поняла. Он снова беспомощно ухватил ее за запястье. — Отстань! — Кэри, выслушай меня! .. Так вот что должно было произойти, чтобы взбесить её до предела. Кэри ценой огромных усилий удержалась от крика: — Выслушать? — переспросила она, и тут же выяснилось, что владеть собой она больше не способна. — Да не буду я тебя слушать! Ты уже достаточно лапши мне на уши навешал! Она высвободила руку и унеслась прочь, а Сириус, лишенный доступа в девичьи спальни, так и остался смотреть ей вслед. Очухавшись, он на ватных ногах вернулся в гостиную и часть его сознания уловила метко брошенную фразу Римуса: — А я что говорил! Кэри влетела в спальню, будто каждый демон ночи гнался за ней по пятам. Вся съёжившись, она принялась ходить по комнате туда-сюда и приказывала себе успокоиться. «Подумаешь, Сириус Блэк! Это же с самого начала было ясно! Подумаешь!» Однако как бы не убеждала она себя, что ничего страшного не произошло, все потрясение сегодняшнего дня накатывало на нее, как волны накатывают на берег. Она сцепила ладони и принялась давить большими пальцами рук на безымянные, как делала всегда, когда нервничала. Захотелось расплакаться. Несмотря на то, что она сама пару дней назад рассуждала о негожем отношении Сириуса к девушкам и то, как он изящно увильнул в сторону от её предположений, произошедшее воспринималось ею болезненно; Кэри привязалась к нему сильнее, чем ожидала. Налетевший вдруг из распахнутого окна сквозняк хлестнул Кэри по лицу, и её взвинченность сменилась усталостью. Чтобы обдумать всё то, что сегодня случилось, ей явно нужна будет свежая голова — а сейчас она этим похвастаться не могла. Девушка обессиленно опустилась прямо на пол, скрестив ноги по-турецки, и стиснула пальцами виски. «Голова из-за них будет болеть весь вечер.»