Д.Р.А.Г.Н.И.Л.

В Магнолии жители больше всего боятся двух вещей: местную гильдию волшебников «Хвост Феи» и некоторых праздников с участием все той же гильдии. Но есть один день в году, во время которого из города стараются убежать все, включая волшебников. Четырнадцатое сентября. Вроде самый обычный день, даже не праздник. Но, как - бы не так... В этот день родилась самая большая пьяница всея Фиора – Кана Альберона. Все заведения закрываются дня за два до этого события и открываются не раньше, чем через неделю. Что такое день рождения Каны – знают все, и всем хочется жить. Любой, кто попадется на глаза этой алкашке, будет немедленно споит, и способ борьбы с данным явлением никто так и не смог придумать. И сегодня наступил этот страшный день икс. Заданий на доске гильдии нет, и появятся они не скоро. Разбежались все, кто успел урвать лакомый кусочек работы, чтобы не попасться Альбероне. В здании было не привычно пусто. Остались от силы десять волшебников, посчитавших себя либо смелыми, либо бессмертными, либо они просто не знали о надвигающейся угрозе. Одна Мира привычно протирала стаканы за барной стойкой, ожидая того, кто сегодня будет огребать за всю гильдию. В дверях появилась пара волшебников, с удивлением взиравших на пустеющее помещение. Нацу и Люси, недели три назад начавшие встречаться, были явно озадачены данными изменениями. Все то время, что прошло с праздника урожая, они были заняты лишь друг другом, гуляя по окрестностям, рассказывая разные истории, и познавали радость юношеских лет. Саламандр, подхватив подругу за руку, подвел ее к бару, задав терзавший его вопрос: - Мира, а где все? Мы что то пропустили? Белокурая модель хитро посмотрела на сына дракона, продолжая протирать все тот же стакан. Она прекрасно знала про дырявую память Драгнила. Но чтобы забыть прошлогодний кошмар, когда Нацу споили в первые же полчаса, а после он мистическим образом оказался на шпиле собора Кардии, где громко, до самой ночи, распевал песни собственного сочинения под аккомпанемент Гажила, висящего на соседней башне – это надо постараться. - Нацу, ты знаешь, какой сегодня день? – лукаво сверкая синими омутами глаз, спросила Штраус. - Ну… - задумался драгонслеер, - вроде среда. - Так - то оно так, а число какое? – продолжала спрашивать Мирожанна. - Мира, что ты от него хочешь? – вклинилась Хартфилия, - Сегодня четырнадцатое сентяб… Когда смысл сказанного дошел до златовласки, та в ужасе схватилась за голову, попутно размышляя, где проще всего найти убежище. Но было уже поздно, так как в этот момент в дверях гильдии появилась виновница местного кошмара. - Оооо, какие люди! – сразу заприметила жертв Кана, таща за собой полную телегу бухла, - Кажется, я знаю, кто будет сегодня меня поздравлять первыми. Люси упала в обморок, побелевший Саламандр, подхвативший девушку, с ужасом вспоминал, чем для него оборачивалась ежегодная половина сентября. Даже у Штраус старшей от этой фразы начался нервный тик. Волшебница карт как будто не заметила произведенный ее появлением фурор. Подкатив тележку, доверху наполненную бочками с пивом, дополненной не маленькой баталией стеклянных бутылок, содержание которых, по градусам, явно терялось где то в районе этилового спирта, Альберона довольно улыбалась, предвкушая то, чем сегодня обернется спаивание «сладкой парочки». - Ну-с, господа влюбленные, где поздравления? – сразу перейдя к делу начала местная пьянь. – Мира, наливай, я сегодня со своим! Начнем с того, что послабее. Только пришедшая в себя Хартфилия упала в обморок повторно. В ее первый год в гильдии ни у кого не нашлось достаточного количества совести, чтобы предупредить заклинательницу об этом дне. В результате девушка долго бегала за Макаровым, призывая того называть себя мамочкой. Мастеру было неудобно, ведь Люси ему в правнучки годилась, но после того, как златовласка его все же поймала и держала где то на уровне своей не маленькой груди – возникать перестал. Но тут вступила в дело Мирожанна, в которой, от подобного зрелища, таки проснулся самый настоящий Сатана, и Дреяр заперся в своем кабинете, трясясь от пережитого ужаса. Официантка кивнула, выходя из-за барной стойки, и принялась открывать первую бочку ароматного и хмельного напитка. Альберона стояла рядом, контролируя процесс, чтобы все было в лучшем виде. В это время в дверях гильдии появился Лексус в окружении верных Громовержцев и застыл. Фрид, Бикслоу и Эвергрин, сразу смекнувшие, что дело пахнет тотальной попойкой, слиняли под шумок, пока внимание Каны было привлечено к Дреяру младшему. А вот драгонслееру ничего другого не оставалось, кроме как пойти на верное похмелье, что будет его терзать с завтрашнего утра. - О, Лексус! От тебя я жду особенных поздравлений, - как-то не хорошо улыбалась дочь Гилдартса. - Кана, хватит пить! – небрежно бросил подошедший блондин, - Мира, мы закончили, заказчик доволен. Кстати, а с чем поздравить то тебя надо, Альберона? - Как это с чем? День рождения же! И тут парень понял, что попал. Теперь уже не нужны объяснения, почему болельщица в отключке, у Мирожанны нервный тик, а Нацу, держащий на руках Хартфилию, белый как полотно. - Вот оно как… - протянул драгонслеер, медленно пятясь к выходу, - Прости, я без подарка, так что это, пойду, пожалуй… - А ну стоять, пить будем! Подарок потом. И тут началось. Пепельноволосая модель только и делала, что успевала пополнять кружку картежницы. Златовласку привели в чувство и, соорудив ей крепкий коктейль, усадили рядом с Драгнилом, который старался не пить вообще, но получалось это плохо. Из-за того, что огонь есть его суть, Саламандра накрывало сразу, так как алкоголь и жара – не самое лучшее сочетание. Лексус пить умел, хотя и не так, как Кана, так что праздник для него закончиться не скоро. А хитрая дочь Гилдартса не могла не воспользоваться ситуацией, и приступила к расспросам «сладкой парочки», узнавая, было ли у них уже ТО САМОЕ, или еще нет. - Ну, колитесь, как прошло? Понравилось? - заговорщицки подмигивая начала свой допрос Альберона. - Что понравилось? – не поняла вопроса Люси. - Ну, ЭТО! То, чем парочки занимаются. - Отстань от них, Кана, не видишь что ли, что нет, - потягивая напиток, сказал Дреяр, - Посмотри, как они покраснели. Рановато им еще подобным заниматься. - Ох, молчал бы, Лексус! Или тебе совсем твоими молниями память отшибло? Сам - то когда начал? – Альберона, от переизбытка алкоголя, совсем потеряла страх и чувство самосохранения. - Когда говоришь… - задумался грозовой убийца драконов, - Да лет в шестнадцать, кажись… - Вот - вот, а этим балбесам уже по восемнадцать, и до сих пор ни-ни… Коварный план сразу созрел в пьяной голове Гилдартского отпрыска, и шатенка, притянув за шею Лексуса и Миру, начала им что то с жаром доказывать. Драгонслеер недовольно покосился на Альберону, но кивнул, соглашаясь с ней. Мирожанну даже уговаривать не пришлось, она была всеми частями тела «за». Дреяр встал из-за стола и, подхватив за ворот в хлам пьяное тело Саламандра, вышел с ним за дверь. Спустя минут пять они вернулись. Довольный драгонслеер подмигнул двум девушкам, показывая, что их задумка удалась, а шедший за ним Нацу был такого же цвета, как и его розовые волосы. Драгнил подхватил руку Люси и, продолжая краснеть дальше, целенаправленно повел ее по улице домой. - Нацу, я, конечно, рада, что нам удалось уйти с пьянки, но куда, за хвост твоего Хэппи, ты меня ведешь? – заплетающимся языком проговорила блондинка. Мира время не теряла, успела споить Хартфилию. Драгонслеер ничего не ответил, лишь ускорил шаг, так что девушке за ним пришлось бежать, так как ее еще никто не отпускал. Ведомая за руку в неизвестную сторону златовласка должна была бы испугаться, но нет, она полностью доверяла своему розоволосому чуду. Дойдя до квартиры своей девушки Нацу в нерешительности остановился, терзаемый вопросом, по культурному, через дверь войти или по привычному, через окно. Привычка победила. Легко закинув на спину Люси, Драгнил забрался в оставшееся заботливо приоткрытым окно. Мягко положив пьяную златовласку на кровать, парень озадаченно остановился. Отводивший его за дверь Лексус дал четкие указания, чем ему сегодня заняться надо. Ну как сказать, четкие… Его слова звучали примерно так: «Девушку и себя раздеть, поцеловать, а дальше природа подскажет». Не сказать, чтобы парень совсем ничего об это не знал. Еще когда он только готовился к отношениям с Люси, Нацу, отчаянно краснея, попросил у Леви посоветовать ему какую-нибудь книгу, чтобы узнать поподробнее, что и как. МакГарден удивилась, но подсказала. Так что в романтической и физиологической части, в теории, он натаскан. А вот когда пришло время практики – немного спасовал. Недовольно пыхтя, Саламандр начал освобождать от одежды заклинательницу, удивляясь, как можно носить так много маленьких клочков ткани на себе. Хартфилия с интересом наблюдала за действиями драгонслеера, однако помогать не торопилась. Впрочем, и не препятствовала. Где-то в тазовой части начала подниматься приятная волна тепла и, разливаясь по телу заклинательницы, разгоняла по венам бурлящую кровь. Кое – как раздев блондинку донага, парень приступил к себе, мгновенно оставшись без одежды. Пристроившись рядом с Люси, Нацу начал целовать девушку, как было описано в той книжонке. Результаты были, но парень явно ожидал большего. Драгонслеер решил последовать совету Лексуса, и поддался инстинктам. Дремавший внутри мужчина проснулся и уверенно начал отпускать губы девушки, что до этого терзал Драгнил, в тщетной попытке разбудить нимфоманку. Сделав мокрую дорожку из поцелуев, парень добрался до ушка, мягко куснув мочку, от чего Люси начала дышать глубоко и с придыханием. Руки начали блуждать по талии блондинки, оставляя небольшие красные следы на нежной коже от загрубевших рук. Одна рука осталась на талии, в то время как другая, сделав небольшую остановку на плоском животике златовласки, поднялась выше, уверенно обхватив грудь, чем вызвала судорожный вздох из уст Хартфилии. Люси понимала, что сейчас не лучшее время, чтобы перейти на новый уровень их отношений, ибо они оба пьяны в стельку, но ничего поделать не могла с собой. Грубые ласки Саламандра приводили ее в исступление, заставляя желать чего - то большего, нежели прикосновений и поцелуев. Чуть ниже живота стало не просто тепло, а жарко. Там будто горел огонь, грозивший сжечь последний стыд блондинки и позволить парню забрать самое драгоценное, что есть у каждой невинной девы. Хартфилия, не осознавая себя, обвила сильную шею Драгнила, сильнее прижимая его к своей обнаженной груди, рвано дыша. Нацу же, закончив терзать ее ушки, перешел на шею, оставляя метки, что с утра будут доказывать, что все произошедшее не сон. Дойдя до груди, драгонслеер, открывая поцелуями себе новый путь, губами коснулся соска девушки, как вдруг услышал странные звуки. Решив, что блондинке нравятся его ласки, парень начал нежно посасывать стоячую вершинку, головой лежа на другой половине груди. «Блин, как спать хочется, - мелькнула пьяная мысль в голове драгонслеера, - а у Люси сиськи такие мягкие… Я только на секунду глаза закрою…» Не заметно для себя Саламандр уснул. Он так и не узнал, что его любимая заснула от его ласк немного раньше. Алкоголь сделал свое пагубное дело, прервав такое важное занятие. Впрочем, может оно и к лучшему. Утро обещает быть весьма интересным. Никто из них не будет помнить о том, как Хартфилия уснула совершенно обнаженной. Судорожно вздыхающая, с лежащим на ней Нацу, во сне причмокивающий ее обнаженную грудь, девушка испытывала во сне странное возбуждение, что до самого утра неосознанно вгоняло ее в краску. А в это время под окнами снимаемой заклинательницей квартирки, Кана, состроив недовольную моську, отдавала выигрыш Дреяру. Лексус усмехался, про себя думая о том, что в следующий раз отправит на подобное занятие трезвого, как стеклышко, Саламандра.