Д.Р.А.Г.Н.И.Л.

Утро добрым не бывает. Тот, кто изрек эту простую истину прав как никто иной. За что же люди так его не любят? Утро уносит все очарование ночи, возвращая людей из мира мечтаний и грез обратно, в обыденность, где правят низменные желания человечества. Люди не любят утро еще и потому, что оно вытягивает из такой мягкой постели в школы и на работы. По - настоящему утром довольны лишь старики, счастливые, что вообще проснулись, да влюбленные, проведшие ночь в сладостных утехах. Хотя и это не всегда бывает правдой. Люси Хартфилия просыпается рано вовсе не потому, что так любит утро, а просто по привычке, что была привита ей еще в раннем детстве в особняке своих родителей. Тогда, в те далекие времена, когда были еще живы и мать и отец, она не ценила мгновений, что они проводили вместе. Теперь же ее ранние пробуждения являются, в своем роде, данью уважения тому времени, что утекло, как песок сквозь пальцы, медленно, но неотвратимо. Ее сегодняшнее утро отличается от привычного. Девушка проснулась от невыносимой тяжести, что мешала дышать свободно, и от жажды. Но если вторая причина более - менее объяснима, все - таки день рождения Каны был как раз вчера, то первая причина не давала покоя златовласке. Скосив глаза на свою грудь, блондинка опешила. Мало того, что она была абсолютно голой, так еще и Нацу распластался на ней. Мало того, что Драгнил использовал грудь девушки в качестве подушки, так еще и во сне сладко причмокивал ее сосок, вгоняя Хартфилию в смущение. Опустив глаза еще ниже, Люси отметила, что Саламандр столь же наг, сколь и она сама. Неловкость ситуации мгновенно отрезвили блондинку, заставляя в ужасе от пережитого стряхнуть с себя драгонслеера. «Боже, Боже, Боже! Что происходит? Неужели мы вчера…. Нет, такого просто быть не может! Я была пьяна и… Неееет, Нацу бы себе такого не позволил! Или все же…. Надо разбудить эту спящую красавицу и узнать, что произошло!» Девушка начала легонько трясти Драгнила за плечо, на что тот лишь неодобрительно скривился, но не проснулся. Вместо этого, он рукой начал искать свою импровизированную подушку, которой являлась грудь Хартфилии. Нащупав ее, он быстро перекинул голову обратно, и, сладко улыбаясь, дальше продолжил смотреть сны. От подобной наглости заклинательница застыла. Но прошла минута и комнату огласила звонкая пощечина. Слезы. Первое, что увидел Саламандр, проснувшись, были слезы. В таких родных шоколадных глазах стояли слезы. Люси плакала. Тихо, почти беззвучно, ее тело сотрясала дрожь от рыданий, что была не в силах сдержать златовласка. Нацу застыл. Он не знал, что ему делать. Ведь впервые он оказался в подобной ситуации, и именно сейчас его сокровище билось в беззвучной истерике. Саламандр оглядел себя. Так и есть, он обнажен. Более того, его любимая в таком же положении. - К…. Как ты мог? – глотая слезы, произнесла блондинка. - Что? Постой, Люси, я…. – пытался найти себе оправдание парень, но как ни старался, вся ситуация говорила о том, что ночью он нагло, и без дозволения присвоил девственность Хартфилии себе. Тем временем сдавленные рыдания перешли в откровенный плач. И хотя девушка понимала, что рано или поздно это бы случилось, но не хотела она, чтобы такой важный шаг был совершен подобным образом. В ее воображении первый секс должен был произойти в романтической обстановке, с ее молчаливого согласия, под медленную, сладостную мелодию, но уж никак не на пьяную голову не пойми как. Драгнил пытался успокоиться. Пересев на край кровати, он одеялом прикрывал свое мужское достоинство, которое, абсолютно не чувствуя момента, взывало к его мужскому естеству, требуя немедленно овладеть блондинкой. Думать становилось все труднее, но драгонслеер старался себя сдержать. Мысли путались в голове Нацу, тело, двигаясь само по себе, резко рвануло к заклинательнице, впиваясь в ее губы требовательным поцелуем. Люси, от неожиданности, укусила его за нижнюю губу, но ротик приоткрыла. Рыдания с каждой секундой становились все тише. Прошло немного времени, и Хартфилия смогла успокоиться. - Нацу…. Что сейчас было? - Прости, я не знал, как тебя успокоить… - понуро глядя на сидевшую перед ним девушку, ответил Саламандр, - Люси, честно, я…. Я не знаю, что вчера произошло, но чтобы не случилось, я не поступил бы так. Ты для меня слишком важна. - Знаю, Нацу, но… - оглядев себя с головы до ног, златовласка повыше подняла одеяло, открывая этим действием себе вид на голого Драгнила. Даже не смотря на то, что она оказалась в подобной ситуации, Хартфилия начала с нескрываемым интересом разглядывать те части тела любимого, что всегда были скрыты от нее одеждой. Драгонслеер смутился, но прикрываться не стал, пытаясь хоть таким образом компенсировать случившееся, - Мы же ничего плохого не сделали? - Я не помню, - убито произнес Нацу, опуская глаза в пол, - Я был слишком пьян. Правда, есть один способ узнать, но тебе он не понравиться. Тут Драгнил откровенно лукавил. Способов узнать было много, но он решил заострить свое внимание лишь на одном из них, с чистой совестью выбрасывая остальные из головы. - И какой же? – через минуту раздумий спросила блондинка. - Ну…. Мы можем сделать то, о чем подумали, проснувшись…. – пробубнил себе под нос воспитанник дракона, - Прости, знаю, плохая идея. От услышанного у Люси широко открылись глаза. Она прекрасно знала, что проверить можно и по - другому, но раз уж утро выдалось таким богатым на события, решила, что хуже не будет. Все равно, продолжая отношения с Нацу, они пришли бы к этому дню. А тут все произошло само собой. Грех не воспользоваться. К тому же блондинка для себя уже давно решила, что первым и единственным в ее жизни мужчиной будет этот розоволосый непоседа. - Я согласна, - едва слышным шепотом произнесла Хартфилия. В первые мгновения Драгнил решил, что ослышался. Но, взглянув в полные решимости глаза возлюбленной, понял, что это не шутка. Даже если ночью у них ничего не было, девушка дала свое согласие на то, что ее девственность заберет ни кто иной, как Нацу Драгнил. Истерика была позабыта. Блондинка, трезво оценив ситуацию, пришла к выводу, что либо сейчас, либо никогда. Конечно, она читала о том, что такое первый секс и как он проходит у девушки, но решила довериться Саламандру. Драгонслеер снова потянулся к алым губам златовласки. Мимолетное прикосновение принесло табун мурашек по нежной коже заклинательницы, заставляя холодеть руки и бурлить молодую кровь. Следующий поцелуй уже не был таким невинным. Бойкий язычок врывался в нежную полость рта, вызывая возбуждение, пробуждая желание на уровне подсознания. Не выдержав напряжения, Нацу повалил девушку на спину, нависнув над ней, целуя каждый уголок, каждую клеточку ее лица, опускаясь к шее. Выводя замысловатые узоры языком, Драгнил прошелся по выступающим ключицам, одной рукой слегка сжимая грудь, что в ответ на такую ласку из уст Хартфилии вырывался протяжный стон. Согнутая в локте вторая рука паренька схватила волосы цвета пшеницы и сжала их в кулак, принося хоть и не сильную, но все же боль, которая странным образом так же лишь распаляла. Люси, обвив руками накаченный торс Саламандра, начала царапать ноготками его спину, оставляя красные полосы. В ответ Нацу зарычал так, как это сделал бы зверь, но не человек, прижимаясь голым телом к обнаженной груди заклинательницы. - Не надо, - кое – как вернув самообладание, низким, утробным голосом приказал Драгнил, - если не хочешь, чтобы я причинил тебе больше боли. В ответ Хартфилия со стоном кивнула, перестав царапать спину, зато сильнее стала прижиматься к драгонслееру. Ее тело реагировало на его ласку так, как девушка сама не ожидала. Нацу начал опускать руку ниже, спускаясь к сокровенному месту. Коснувшись тыльной стороной ладони внутренней части бедра, Драгнил провел вверх рукой, на что девушка в его объятиях буквально задрожала от нестерпимого желания. Приблизив руку к ее влагалищу, Саламандр ощутил жар. Легко проведя рукой по половым губам златовласки, парень почувствовал, что он, как и она, находятся на пределе. Нащупав странный бугорок, драгонслеер надавил на него. В ответ на такое действие раздался крик. Блондинка под ним начала метаться. Для Люси это была нестерпимая пытка. Девушка хотела, чтобы он перестал так ее возбуждать, однако не представляла, что будет делать, если он и правда остановиться. - Готова? – все таким же хриплым голосом спросил ее Драгнил. - Д…. Да, - трясясь от возбуждения и страха, ответила Хартфилия. Нацу, поудобнее устроившись между расставленных стройных ножек заклинательницы, приставил свое мужское достоинство к входу в ее лоно. Еще раз проведя головкой по возбужденному бугорку, он сделал первый толчок. И тут стало понятно, что ничего вчера у них не было, ибо ее влагалище было настолько узким, что даже не могло принять его мужское естество. А Люси, мгновенно ощутив дискомфорт от подобного действия, инстинктивно стала сводить ноги. До нее так же быстро дошло, что вечером они были слишком пьяны, но останавливаться сейчас для обоих было смерти подобно. Бормоча что то успокаивающее, Драгнил сделал второй толчок, от чего девушка застонала от боли, впустив всего лишь головку члена. Положив руку на низ живота блондинки, Саламандр старался себя сдержать, но то, что он испытывал сейчас, было нечто невообразимо приятное. Такого он не испытывал еще никогда. Инстинкты подсказывали, что дальше будет еще лучше. Драгонслеер сделал третий, самый сильный толчок, входя полностью, и застыл, от нахлынувших ощущений. Где-то на задворках его сознания, Нацу видел слезы, брызнувшие из родных карих глаз. Но водоворот ощущений, затянувший его, сконцентрировал все внимание на том, как приятно девушка сжимала его самый нежный орган. Боль. Режущая боль пронзила Хартфилию насквозь. И даже ладонь Саламандра не помогала снять неприятные ощущения. Боль была в каждой клеточке тела, заставляя выгибать спину дугой, лишь бы хоть как-то ее уменьшить. Но Люси не хотела, чтобы Нацу видел ее такой, поэтому сдерживала себя от криков. Лишь слезы беспрерывно лились из глаз. Несколько капель крови стекли по ягодице волшебницы, от чего Драгнил вынырнул из омута страсти, учуяв этот запах. Драгонслеер испугался, увидев кровь. Но, заметив вымученную улыбку на лице златовласки, которая говорила, что все хорошо, постарался успокоиться. Первый секс не приносит девушке ничего, кроме боли. Первый раз никогда не забывается. И первый человек, с кем делит дева ложе, так же никогда не изгладиться из памяти. Кивнув в знак того, что она готова к продолжению, Саламандр начал двигаться внутри нее. Но если эти движения приносили парню несравненное удовольствие, то девушка от каждого толчка старалась сдержать слезы. Покачиваясь на волнах боли, Хартфилия почувствовала, что острая боль начала притупляться, принося какое – то расслабление. Блондинка молилась, чтобы эта пытка быстрее кончилась. Драгнил, стараясь не делать слишком резких толчков, начал чувствовать приближение нирваны. Еще пару раз двинувшись внутри заклинательницы, он резко вытащил свой орган, капая семенем на испачканную в крови простынь. Обессиленный, Нацу упал рядом с девушкой, с благодарностью осыпая ее плечи поцелуями. Сил говорить не было, да и сказать было нечего. Саламандр не смог бы подобрать слов для того, чтобы описать тот коктейль эмоций и чувств, что он испытал, благодаря златовласке. Вместо этого, он без устали целовал плечи и руки Люси, слизывая дорожки слез языком. - Спасибо, - первое слово, что услышала блондинка, наконец, отдышавшись. Слабо улыбнувшись, девушка накрылась одеялом, стараясь прикрыть наготу. Ей все еще было больно, но эта была другая боль. Горечь от потери невинности, пусть даже и в объятиях возлюбленного, снова и снова заставляли слезы капать из глаз. Драгонслеер поцеловал лоб Хартфилии, пальцами вытирая мокрые дорожки. Его распирала гордость. Сегодня он стал мужчиной, сделал любимую девушку своей женщиной. И больше он никому и никогда не позволит ее и пальцем тронуть. - Люси, - позвал Нацу, на что девушка подняла на него свои заплаканные глаза. – Моя нежная Люси. Что ты теперь будешь делать? - О чем ты? – с дрожь в голосе спросила златовласка. - Ты разбудила во мне дракона. Теперь ты самое дорогое сокровище дракона. Как ты будешь приручать сидящего во мне дракона? – обнимая Хартфилию, задал вопрос Драгнил. - Нежностью, заботой и лаской, - счастливо улыбаясь, ответила девушка, засыпая в чутких и самых надежных объятиях пока еще необузданного дракона.