Occurence

Бекхён решил, что на этот раз, когда он с Чанёлем, все надо сделать правильно. Без попыток срезать углы и умышленного затягивания; хочется жить уже без всего этого дерьма. — Ты хочешь сказать родителям? — просил Чанёль из-за планшета. — Уверен? — Да. Я пообещал себе, что в этих отношениях не будет темных пятен. Никаких секретов. Ты не будешь моим грязным страшным секретом. То, что между нами, не отвратительно, это прекрасно. Ты прекрасен, и я люблю тебя. Если они не смогут принять это сейчас, они сделают это через десять лет, когда заскучают по сыну, которого вырастили. По сыновьям, которых вырастили. — Но, Бекхён, нет ничего хуже, чем потерять твоих родителей, — по легкой дрожи в голосе Чанёля Бекхён понял, что тот расстроен. — Чанёль, пожалуйста, не начинай, — проворчал он и взял планшет в руки. Выключив экран, он склонился к лицу Чанёля и обхватил его голову ладонями. — Произошедшее с твоими родителями — трагедия, несправедливость, которая не должна была произойти, но так получилось. Мои родители смогут сделать осознанный выбор, принять ли им, что их сын гей. Все под их контролем. Они хозяева положения. Пожалуйста, не сравнивай ужасную смерть с чем-то настолько простым. Бекхён не хотел звучать так, будто он злится, что Чанёль хочет жить в тени табу для его родителей, но он был правда зол. Слезы начали застилать ему глаза, когда Чанёль начал покусывать нижнюю губу. — Ладно, если ты этого хочешь. — А ты чего хочешь? Я хочу сделать это для тебя. Я хочу жить, не прячась. — Мне нужен ты, больше ничего

* * *

Почему он думал, что все пройдет нормально? Бекхён должен был послушать Кёнсу с Чонином, да вообще любого гея, с которым он говорил на эту тему. Конечно, его родители не поняли. Они отказались от него, потому что у Чанёля нет вагины. Больше всего боли ему доставило выражение лица матери. Столько печали и разочарования. Словно ей было стыдно за то, что Бекхёну нравились мужчины. Его отец хотя бы что-то сказал. Ну вообще даже слишком много. Каждое слово было как удар кинжалом. Они пронзали его кожу и впивались в сердце как осколки стекла. — Я не так растил тебя, отвратительный педик. — Но, пап, я люблю его. — Не называй меня так, у меня нет сына. — Не говори так, папа, я люблю Чанёля, я счастлив с ним. — Я должен был знать, что этот педик втянет тебя в это. Моего единственного сына. Надо было оставить его с его семьей в Америке. Я должен был так сделать. — Отец! Удар. Слезы потекли по щекам, когда отец ударил его раз, два, три. — Пожалуйста, пап… — Не называй меня так. У тебя нет на это никакого права. Собирай свой вещи и проваливай. Он посмотрел на мать в поисках сочувствия, желая, чтобы ее нежный запах вернул все так, как было, но она смотрела в потолок. И говорила одно и то же: «Что скажут люди? А как же мои внуки? О боже, что я сделала в прошлой жизни, чтобы заслужить такое?» Родители уехали, даже не посмотрев на него. Он не знал, что теперь делать, так что просто сдался. Колени подогнулись, и он упал. Чанёль вбежал в комнату и нашел его на полу в слезах. — Бекхён? Мне жаль. — Не надо, я люблю тебя, — Бекхён сел, — обнимешь меня? — Конечно, — нечетко ответил Чанёль и тоже опустился на колени, прижимая парня к груди. Они провели так пятнадцать минут, когда Бекхён понял, что ему надо собрать все свои вещи, которые он не взял с собой в Сеул. Детские вещи. Воспоминания. Фотографии. Гитара, книги, традиционные костюмы. Старые игрушки. Дипломы и школьные отчеты. — Уверен, что хочешь забрать это все? Бекхён кивнул и молча все упаковал. У них даже не было коробок, так что им пришлось кидать все без разбора в черные мешки для мусора. Когда они закончили, Бекхён выбросил свои домашние тапочки. — Не хочу, чтобы они напоминали им обо мне. Так они быстрее забудут, что у них был сын. Чанёль выглядел так, будто хотел что-то сказать, но все же не стал ничего говорить. По пути домой Бекхён беззвучно плакал, ему не хотелось, чтобы Пак видел. Тот, конечно, все знал. Он плакал, даже когда заснул.

* * *

От: Кёнсу Ты в порядке?   Кому: Кёнсу Нет. Пожалуйста, приди. И приведи Чонина.   От: Кёнсу Хорошо, скоро будет, милый   Кому: Кёнсу Милый????? Я вообще-то старше   От: Кёнсу Прости, заботливый Су рвется наружу, когда мой милый хён расстроен <3   Кому: Кёнсу <3     — Кёнсу к нам придет, Ёль, сходишь в магазин за едой и напитками? Я забыл купить. — Да, конечно, — ответил Чанёль, заходя голышом в их спальню. — Сейчас высохну и пойду. Бекхён чувствовал себя отвратительно. Ему должно быть грустно, он должен плакать, но член Чанёля отвлек его, поэтому он прижал парня к кровати. Его рот прошелся по влажной шее, пересек грудь и живот. Его губы порхали по бедрам Чанёля, пока тот наконец не почувствовал горячее дыхание на члене. — Эм… Бекхён трогал член до тех пор, пока он не затвердел. С восторгом он наблюдал за тем, как плоть наливается кровью. — Вау, — выдохнул он. — Я никогда такого не видел. Он заметил, как член в руке дернулся, и посмотрел на владельца. Чанёль зажмурил глаза и покусывал губы. Без всякого предупреждения Бекхён c напускной уверенностью взял член в рот. Он втянул щеки и почувствовал легкий привкус мыла. Он понял, что делает все правильно, когда Чанёль начал стонать. Когда член уперся в горло, Бекхён еле успел сдержать рвотный рефлекс. В глазах начали скапливаться слезы, он быстро заставил себя расслабиться. Мычание слегка помогло, так что постепенно его горло перестало напрягаться. Точным движением Бекхён принял член на всю длину, чувствую головку у дальней стенки горла. — Охренеть! Где ты этому научился? Бекхён продолжил, ничего не ответив, пока Чанёль не остановил его. — Дай мне трахнуть тебя, — проскулил Пак. Бекхён растянул себя со смазкой, пока Чанёль наблюдал за ним, натянув презерватив. Он потренировался после их первого раза и теперь знал, что лучше всего подготовка проходит, когда каждый палец вставляешь медленно прокручивающим движением. Он начал неконтролируемо постанывать, когда жжение сменилось тягучим удовольствием. — Ты мучаешь меня, пожалуйста, сядь уже на мой член и давай потрахаемся. Бекхён подполз к нему и щелкнул по члену. — Ау! Иди сюда, ублюдок! — простонал Чанёль, скорчив гримасу. — Сейчас, подожди, — промямлил Бекхён и медленно опустился на член. Он сидел лицом к Чанёлю, уперевшись стопами по бокам от его бедер. Бекхён старался не дергаться из-за жжения в мышцах. Скоро острая боль перешла в мягкое покалывание экстаза. Бекхён быстро устал от того, что двигался вверх-вниз, на груди выступил пот, заболели конечности, в то время как Чанёль просто корчился под ним, ничего не делая. Тяжело дыша, Бекхён позволил поставить себя на четвереньки. Чанёль мощно двигался, каждым толчком заставляя дергаться и бесстыдно вскрикивать. Его ладонь тискала член Бекхёна, движения участились, и спустя полдюжины толчков Бён кончил, запачкав себя. Через два особенно мощных толчка Чанёль с содроганием кончил. Спустя мгновение блаженства прозвенел дверной звонок, и они поняли, что они перепачканы в сперме. — Блять, они пришли.

* * *

— ОТКРОЙТЕ ДВЕРЬ ТУТ ХОЛОДНО! — Заткнись, Чонин! Эй, ребят, я понимаю, что вы сейчас трахаетесь, так что мы придем… о, открыто, заходи, Чонин! Прекрати танцевать на льду, идиот, ты упадешь! Бекхён и Чанёль вломились в душ и после надели первое, что попалось под руку. Когда они открыли дверь, первым зашел смущенный Кёнсу и молча снял свое пальто. Он как будто чувствовал запах секса. Конечно, следом зашел Чонин, тепло поприветствовал их и спросил, чего у них такие красные лица. — Да жарковато тут, только и всего, — ответил Бекхён и протянул руки к Кёнсу. Тот прижался к нему в ответном объятии. Бекхёну сейчас нужен был кто-то родной, а Кёнсу был ему самым родным после матери. — Как себя чувствуешь? — Немного потеряно… Чанёль и Чонин обулись и решили отправиться сквозь снег за едой, а их парни устроились на диване и стали делиться сокровенными мыслями. — Я тоже сначала так себя чувствовал, — сказал Кёнсу едва слышно. — А потом я разозлился, потому что я с чего-то должен выбирать между жизнью и любовью. Бекхён закрыл глаза и позволил этому глубокому голосу заполнить комнату. Он еще не злился, ему даже не было пока грустно… он чувствовал только вину. Может, надо было держать рот закрытым. Надо было послушать Чанёля, а не рушить отношения с родителями. — Но я рад, что я сделал это, потому что после мы с Чонином сблизились. Он ведет себя как глупый ребенок, но когда надо, он такой мудрый и взрослый. Эти большие карие глаза — залог моей здоровой психики. — Я не так уж близок с родителями, но выходит, они не любят меня достаточно, чтобы принять меня, — пробормотал Бекхён и снова заплакал. Кёнсу не очень справлялся в таких ситуациях, так что он встал с дивана и вернулся через девять минут с двумя дымящимися чашками мятного чая. — Держи, — он протянул одну чашку Бекхёну. — Выпей и успокойся. По крайней мере, у тебя хватило смелости сделать это. Многие молодые корейцы скорее женятся и будут трахаться со случайными мужиками на стороне, живя во лжи. Мы с тобой другой породы. Гордись, что ты такой офигенный. Бекхён кивнул и отпил чая. Его лицо покрылось паром, настроение улучшилось. — Какой секс у вас с Чонином? — Интересный… — Мы пришли! Бля. Чуть не попались. Бекхён не уверен, что у него хватило бы сил смотреть Чонину в глаза после того, как представит его во всяких неприличных позах. — Что принесли? — крикнул Бекхён. — Закуски, соджу, пиво, жареную курочку, потому что Чонин помешан на ней, — голос Чанёля становился все громче и громче, пока его рыжие локоны не появились в поле зрения Бекхёна. Это успокоило его. Волосы, широкая улыбка, нервные нотки в счастливом голосе. Он наконец-то смог нормально вдохнуть. — Чем теперь займемся? — спросил Чонин и посмотрел на Кёнсу, у него замерзли ноги. — Напьемся до полусмерти, — ответил Бекхён и устроился в руках Чанёля. — И поблагодарим мир за мужчин, с которыми спим.