Occurence

Не издав ни звука, Бекхён стянул свои ботинки и взял руку, которую тянули к нему так отчаянно. К пальцам прикоснулась знакомо липкая кожа и он осознал, что все это время Чанёль дрожал. Он привел друга в спальню и слегка подтолкнул его к кровати. — Прости, я забыл, Ёль, мне так жаль, — пробормотал, убирая прядь мокрых волос подальше от больших внимательных глаз Чанёля. — Скажи, что ты прощаешь меня, Ёль, скажи это, — прошептал Бекхён, вытерев воду с ключиц Чанёля, она собралась там, как в маленьких бассейнах. Чанёль ничего не ответил и сел на мягкий матрас, просто наблюдая за тем, как Бекхён вытирает воду. Хоть Бён сейчас и был наполнен противоречивыми чувствами — виной и злостью, он не мог перестать вырисовывать круги на бледной коже Чанёля и не сумел оставить свои руки, когда стягивал с Чанёля футболку, промокшую от воды на коже. Завязалась слабая борьба, но в силу собственной сговорчивости Чанёль довольно быстро оказался голым. Бекхён уже бывал в таких ситуациях, когда случайно заглядывал в душ, и у него было достаточно одноразовых связей, чтобы знать — нет ничего такого в том, что ты случайно увидел член своего друга, но, когда он увидел полностью обнаженного Чанёля в своей постели, ему вдруг показалось необходимым отвести взгляд и вручить другу пижаму. Чуть не споткнувшись о гитару и несколько книг, Бекхён достал одежду и вернулся в комнату. Он сморщил нос в растерянности, обнаружив, что Чанёль куда-то делся. — Чанёль? — крикнул Бён, — Я принес твою пижаму! Стук сердца отдавался в ушах, Бекхён нервно сглотнул и направился на звуки, доносящиеся из кухни. Он взвизгнул, увидев голого Чанёля, одной рукой помешивающего рамён в кастрюле и нарезающего сосиски другой. — Чанёль, за последние несколько часов я видел твой член слишком много, надень это, пожалуйста! — вскрикнул Бекхён и бросил одежду Чанёлю. Тот лишь лениво улыбнулся и отшвырнул ногой тряпки. — Неа. — Почему нет? — Бекхён завопил от отчаяния, — Почему ты отказываешься одеться? Пак Чанёль, надень это сейчас же! — Не хочу, — совсем по-детски заканючил Чанёль и шлепнул сосиски в лапшу. Затем он приступил к нарезке лука и куска мягкого тофу. Это было какое-то изысканное дерьмо, а Бекхён обнаружил, что у него довольно сильно начал урчать живот. — Ладно, — сказал он, выпячивая грудь, — Тогда я тоже разденусь. Бекхён был слишком упрям для своего же блага, Чанёль знал об этом. И он все так же упрямился, голодный, замерший, с остатками макияжа на лице и никуда не девшимся привкусом соджу на языке, раздеваясь на кухне. — Вообще-то, — на фоне звуков готовки раздался глубокий хриплый голос, — то, что ты делаешь, все только усложнит. — Что это усложнит? — зашипел Бекхён по большей части из-за того, что поток холодного воздуха внезапно прошелся по его яичкам. — Что ж, — произнес Чанёль и сделал паузу, чтобы попробовать суп, — Я могу захотеть трахнуть тебя. Как следует и не в душе. В моей постели, — он добавил щепотку перца чили и продолжил помешивать. — Ты с ума сошел?! — проревел Бекхён, чувствуя, что его голосовые связки на грани разрыва. Вены на его виске болезненно вздулись, и он был на девяносто процентов уверен, что, если закричит на один децибел выше, в его глазах лопнет несколько кровеносных сосудов. — Я. Не. Гей! Чанёль слегка пожал плечами и выключил плиту. Он взял две миски, две пары палочек для еды и контейнер с оставшимся с вечера жареным рисом. Бекхён разрывался между тем, чтобы отстоять свою гетеросексуальность, и тем, чтобы ринуться за едой. Чанёль поставил все на маленький кофейный столик и устроился голой задницей на ковре. Бекхён выбрал второе. — Осторожно, горячо! — проворчал Чанёль и уберег изящные руки Бекхёна от ожога. Он снял с кастрюли крышку и щедро зачерпнул ложкой, положив рамён в миску Бекхёна. Тот в смятении наблюдал, как его сосед подает ему еду так, будто они встречаются. — Послушай, Чанёль, я знаю, сегодня… сегодня тяжелый день… но, что бы ты ни делал, прекрати. — Я не делаю ничего, кроме того, что ем вкусную лапшу… Бекхён положил свои палочки и схватил Чанёля за руку. — Слушай, — начал он, — Я не гей, мне не нравятся мужчины. И мы друзья! К тому же, мы немного пьяны. Это прекратится здесь и сейчас, потому что в противном случае все обязательно закончится тем, что ты будешь жалеть, что трахнул меня в своей постели. Ты захочешь съехать и мы перестанем разговаривать. Я не хочу этого. Я хочу, чтобы ты был моим лучшим другом до тех пор, пока мы не станем сморщенными как чернослив и не обзаведемся своенравными внуками. Чанёль прекратил прихлебывать и стер крупинку чили со своей нижней губы. Бекхён неуверенно сглотнул на это действие и стал отклоняться от друга, который придвигался все ближе и ближе. Не дожидаясь зрительного контакта, Бекхён уставился в свою еду и быстро втянул в рот несколько очень горячих лапшинок. Они оказались настолько горячими, что чуть не прожгли дыру в языке. — Ой-ой-ой! ГОРЯЧО! — А я говорил тебе быть осторожным, — заворчал Чанёль и подставил ко рту Бекхёна стакан с водой. Поперхнувшись и чуть не задохнувшись от подступившей жидкости, Бекхён грубо толкнул Чанёля в грудь и отошел от кофейного столика на пять шагов. — Почему ты такой? Почему ты так одержим желанием разрушить нашу дружбу спустя семь гребанных лет? Я только что расстался к тому же. Что вообще происходит в твоей голове? Физика наконец добралась до тебя? — когда Бекхён заводился, он уже не мог остановиться. — Я люблю тебя, Чанёль, но сейчас ты не мыслишь ясно. Я не хочу этого. — Но я уже протрезвел, — пробормотал этот великан и зачерпнул рис ложкой, положил себе в миску, — И, нравится тебе это или нет, я привлекаю тебя. — Кто сказал? — Посмотри вниз, пожалуйста. О черт. Эрекция. У Бекхёна была эрекция и он забыл, что он голый. О чертчертчерт. — Но не расстраивайся, со мной то же самое, — Чанёль озорно ухмыльнулся и запихнул большой комок риса в рот. — И что с того, что я возбужден? Это не делает меня заинтересованным в тебе! Ложь. Бекхён лгал. Возможно, Чанёль немного его привлекал. Ну прям совсем чуть-чуть. А кого нет? У его друга было большое накачанное тело с впадинами и изгибами в правильных местах. У него было такое молодое лицо. Тело Чанёля напомнило Бекхёну о том, чего ему не хватало, и по каким-то причинам он нашел его привлекательным. Подняв ненависть к себе на новый уровень, Бекхён допустил такую мысль. — Я сказал тебе посмотреть. — Нет. Мы не будем трахаться. Я действительно сейчас уйду к Кёнсу. Это было большой ошибкой, потому что Чанёль поднялся с гордо стоящим членом. Не стесняясь, он с важным видом подошел к Бекхёну и прижал его грудью к себе. — Ты обещал, что не уйдешь. — Но я не хочу, чтобы ты мне нравился так… — Тебе станет лучше, если я скажу, что влюблен в тебя со старшей школы? Нет, не станет. Хотя Бекхён мог чувствовать, как об его член приятно трется член Чанёля, он не чувствовал себя лучше. Он хотел убежать и ничего не чувствовать к своему соседу по квартире. Он не гей. Ему не нравится Чанёль в этом смысле и он не был влюблен в этого болвана. Но он не сдвинулся ни на дюйм, когда друг опустил и приблизил свое лицо. Он даже не дышал, когда теплые губы накрыли его собственные. Бекхён чувствовал острый суп и чили. Он решил, что ему нравится происходящее, и исследовал чужой рот своим языком, но несколько мгновений спустя от осознания того факта, что он целуется с Паком Чанёлем, в горле застрял ком. Он едва сдержал нервный всхлип и разорвал поцелуй. Глаза Чанёля были закрыты, на лице застыла ангельская улыбка, когда он, упрямясь, отпустил нижнюю губу Бекхёна. Щелчок не помог Бекхёну очистить мозг. Этот звук заставил его подняться на цыпочках и прикусить губы Чанёля. Он задумчиво посмотрел на своего друга прежде, чем встряхнуть головой. — Нет. Я не могу это сделать. Появилось комбо Чанёля из щенячьих глаз и надутых губ, Бекхён послал его подальше. — Но Бекхён! — Нет. — Я люблю тебя! Ты знаешь, что это значит? Бекхён был очень смущён. Он не был уверен, что полностью разбирается в своих чувствах. Последние несколько часов были ужасающими и он не мог просто стать геем в один момент. И что с того, что это Чанёль? Это же не значило, что, только из-за того, что Чанёль решил признаться в своих чувствах, Бекхён должен сказать что-то в ответ… да ведь? Да, они провели последние семь лет вместе. Они были вместе на протяжении средней и старшей школы и даже первые два года в университете, но они были очень разными. Бекхён любил исполнительские виды искусства, литературу, ему нравилось читать дерьмовые романчики и есть чизкейк. Чанёль был в серьезных отношениях с математикой и гейской порнухой. Бекхён был любим всеми, его обожали девушки и ненавидели преподаватели, а Чанёль был учительским любимчиком. Он был тем, кто напоминает проверить домашнее задание. Все ненавидели его, и единственном причиной, почему его не задирали было… — Чанёль, выходи! Твоя очередь рассказывать о себе! Но страшненький долговязый мальчик кусал свои губы и смотрел на свои туфли. Бекхён вытянул его, заставил встать перед всем классом, и все мальчишки смиренно поклонились. Некоторые из них прочистили горло, Бекхён почувствовал, как мимо его щеки пролетел шарик из жеванной бумаги. — Привет! Я Бён Бекхён, а это мой лучший друг — Пак Чанёль. Мы как пара сапог, идем в комплекте. Он левый, а я правый! — Если вам нужна помощь с математикой, я смогу помочь, — пробубнил Чанёль. Никто не был груб с ним, потому что Бекхён был непреклонен — он бы отпинал любого, кто посмел бы обидеть его друга. Так что, да, они были разными, они все время были вместе. Естественно, Бекхён любил своего друга…, но это будет странно, если Бён будет любит его как своего возлюбленного, правда же? — Я знаю, ты тоже любишь меня… тебе просто надо привыкнуть к мысли, что ты любишь такого болвана, да? — Нет! Я не гей, Чанёль! — Ты продолжаешь твердить, что ты не гей, но ты не отрицаешь, что тоже любишь меня, — Чанёль сделал веское замечание. — Ладно… Дай мне время подумать! — Бекхён взмахнул руками и отправился спать. Было слишком поздно, чтобы принимать такие жизненно важные решения. Крепкий долгий сон и плотный завтрак помогут разобраться во всем этом. Когда он уже закуклился в своих одеялах, дверь со скрипом открылась, на его постель опустилось теплое тело. — Что ты делаешь? — Боюсь, что сегодня ночью меня будут мучить кошмары, пожалуйста, разреши мне остаться, — прошептал Чанёль и обвил рукой Бекхёна. Перспектива спать голым в позе ложек должна была заставить зазвучать сигнал тревоги в голове Бекхёна, но это не произошло. На самом деле, это можно считать первым признаком….