When It's Time
2 мая 2016 г., 15:04
But then I need your voice As a key to unlock all the love thats trapped in of me.*
— Да, спасибо. Да-да, пока, до встречи, Билли. — Билли? — А? — С кем ты разговаривал, Билли? — С Билли. — Билли разговаривал с Билли? — Да, с Билли. — С каким Билли? — С тем самым Билли. — Ах, с тем Билли. — Эдриенн! — не выдерживаю я и смеюсь, тиская её за руку. — Нам пора собираться. Эд недовольно куксится, как маленькая девочка, которой не досталось печенье. — Обещаю, что это в последний раз. Потом всё будет по-другому. — А зачем тебе Билли? — Он нас встретит. Хочу кое-что тебе показать. «Кое-что» планировалась пару часов. Созвонился с Я-16, узнал, что они в Беркли. Поднял на уши парней и дам. Мне обещали надавать по лицу. Подготовил Майка и Тре. Снова всполошил Беркли и уточнил время и репертуар. Эд смотрит на меня, как на ребёнка. Она не смотрела так и на своих реальных детей. И я задумался. — У Джоуи когда-нибудь были рыбки? — Что? — А собака? — Я оставила её маме, я же говорила. — Ах да. — Ребят, ребят! — Тре вскакивает в комнату и волочит за собой непомерных размеров чемодан. — Смотрите, что купил. Над распахнутой крышкой чемодана вырастает голова Сары, и Тре хлопает глазами, пытаясь смахнуть с наших лиц недоумение. — Правда, клёвый? — А у него когда-нибудь были рыбки? — интересуется Эд.***
Беркли встречает грязью и пылью, забытое Богом и горожанами кафе — подозрительно дешёвой выпивкой. Бриттни какое-то время возмущается по этому поводу, а потом берёт мартини за мой счёт. Я-16 и компания нашлись у дверей обшарпанного туалета. Рисковать и мочиться в нём никто не хотел, но сидеть за сценой под злобно-церберскими взглядами работников хотелось ещё меньше. За стойкой — народ, за столиками — прожжённые бычками скатерти. Зато нет ни души у туалетов, куда все просто-напросто боятся подходить. — Максимально романтичное место, — скалится Майк-16. — Бывало и похуже. Все трое одобрительно хуже, они проходят через это до сих пор. Трое, потому что Эл шароёбится по залу в поисках знакомых. Он до сих пор не верит парням и, наверное, очень удивится, если обнаружит за стойкой Майка и Тре, выпытывающих у бармена, что здесь можно выпить и не отравиться. Но всё обходится, и Эл садится за барабаны, пока работник сцены проверяет соседнюю установку. К ней Тре подошёл за несколько минут до выступления. «Ёб вашу мать» — заключил Тре и скрылся за кулисами. Публика подтягивается. Жалобно скулит аппаратура. Эд, Сара и Бритт — в первом ряду с блестящими то ли от слёз, то ли от огней дешёвых прожекторов глазами. Последний рывок или прыжок в бездну. Никто не знает, что будет. Но попробовать хочется. Дальше — старое или новое, или пустота. Или неловкие взгляды. Последний шаг. Шаг. Я-16 шагает к стойке с микрофоном. — Сегодня мы не одни. С нами выступят наши друзья… и наставники. Последний шаг даётся тяжелее тысячи предыдущих. — Встречайте славных ребят из Green Day! Выбегаем на сцену, занимаем отведённые нам места. Аплодисменты скромны, и мне кажется, что хлопают только наши подружки и Джоуи. Вижу только их. Её. Переглядываюсь с парнями, застаю выкатившиеся глаза Эла. Чувствую, как что-то трясётся и извивается внизу живота, и возвращаюсь к залу, сузившемуся в моих глазах до света прожекторов. Я выдыхаю и буквально слышу, как выдыхают остальные. Последний шаг. Я открываю рот. — И эта песня называется… — «At the Library»! — подхватывает Я-16, и голоса разгорячённых струн, равно как и единодушный голос толпы, врезаются в мозг. Я вижу её и осознаю, что всё не так уж и страшно. Ощущаю улыбки Майка и Тре на своей коже. У каждого из них тоже есть Она.***
— Что ж, — Я-16 практически висит на стойке. — Это было неплохо, но у нас есть нечто особенное для вас. А потому мы уходим, оставляя здесь вот этих чуваков. Зал ободряюще гудит, а парни отходят на почтительное расстояние и садятся прямо на пол, без конца трогая свои мокрые отта волосы. — Это будет непросто, — нервно улыбаюсь губами, почти вплотную прижатыми к решетчатой поверхности микрофона, передавая кому-то гитару. Взамен получаю акустику. Расхлябанную, сильно потёртую на боках. Настоящую. Ремень режет плечо не хуже света ламп, вдруг ставшего слишком ярким. Улыбаюсь ещё раз, оттягивая момент, и в какой-то странной блаженной агонии вспоминаю аккорды. Запеваю «When It’s Time» и в первый миг слышу, как Тре шуршит пальцами по барабанным палочкам. Потом толпа приходит в себя и извергает разочарованное «У-у-у!», заглушая все звуки на планете. — Ой, да ладно вам, — вклинивается Майк. — Ваш максимализм сейчас вообще не к месту, ясно? Так что заткнитесь и подождите пару минут. Можете проваливать, серьёзно. Кто-то поджимает губы, кто-то угрюмо складывает руки на груди. Расходиться никто не собирается. Да и плевать. Я продолжаю, и Эдриенн совсем близко. По-настоящему близко. — Так скажи мне, когда придёт время сказать… Обрывается музыка. Обрывается связь со всем грёбаным миром. — Я, — выдыхает Майк. — Люблю, выдыхает Тре. — Тебя, — мои глаза горят, и я падаю, бьюсь коленями и пытаюсь смять микрофон. Мои внутренности вытаскивают, прокручивают на мясорубке и укладывают обратно. Моя Эдриенн целует меня куда попало. И это — всё. Мокрые поцелуи под звуки расходящихся по своим делам людей. Её мокрые щёки в ладонях. — Сейчас, — мокрый, но горячий шёпот так близко. — Сейчас.
Примечания:
* — И потом — мне нужен твой голос, как ключ, чтобы открыть всю любовь, что внутри меня сокрыта.
