Green Day без Green Day

She's all alone again, wiping the tears from her eyes.*

Команда почти в сборе. Почти. Игрок, который изначально был рождён для успеха, ушёл в аут. Что было бы самым логичным сейчас? Первым же рейсом вылететь в Миннесоту и поскандалить? Да, наверное, это было правильно. Тогда какого хуя я делаю в Окленде? Один. В час ночи, ёбаный в рот. Я провёл тут целый день. Просто так. Без смысла и с совершенно пустой головой. И в итоге вышел к тому месту, откуда и начинал. Сижу на бордюре напротив некогда нашего с ней дома, опрокинув голову на руки. Я не пьян, женщина. Со мной всё хорошо, спасибо за беспокойство. Почему такое миловидное с виду создание шарахается по улице посреди ночи и пристаёт к печальным мужчинам на бордюрах? Я просто загоняюсь. Они бы сказали именно так. Телефон выключен, и я знаю, что мне его уже оборвали. Потом мне оборвут ещё и мою голову, потому что я съебался сюда, никому ничего не сказав. Ничего не прихватив с собой, кроме нескольких зелёных купюр и пачки сигарет. Что-то сломалось и щёлкнуло, и я погнал прочь. Заедаю тёплый дым фисташковым мороженым, купленным в круглосуточном магазинчике. Сотканная сигаретами ночь слишком холодна и ветрена, поэтому так можно легко схлопотать пневмонию. Если я здесь усну, меня заметят полицейские? Что делать дальше? Разумеется, я собираюсь вернуться, получить пиздюлей от растревоженных друзей и дать дёру. К Ней. А стоит ли? С какого-то хуя мне досталась эта жизнь. Намёк на то, что я не достоин старой? Все попытки обречены на провал. Меня заметят полицейские? Сладкие капли срываются вниз и умывают без того холодный асфальт. Зачем-то мне был дан этот толчок. Или он был дан Ей? Ёбаный эгоист. Меня заметят?..

***

— Ты что-то говорил? — Тебе показалось. — У тебя мой телефон. — Вовсе нет. Я выставила Чарльза за дверь. Чарльз — славный парень. Когда-то им был. Я думала, вот он, вот оно — женское счастье, семейные радости и уютные посиделки перед телевизором. Но нет, из-за таких моментов с ним совершенно невозможно общаться. Он начал мелькать перед глазами всё чаще, прикрываясь абсолютно невинными предлогами. Только потому, что ему снова стало скучно в одиночестве. А я выставила его за дверь. Это к лучшему, наверное. Армстронг звонил ещё вечером. За окном уже птички поют, солнышко поливает их своими ласковыми лучиками. Армстронг всё так же не отвечает. Его друзья звонили. Не уследили, ребята. За таким обалдуем нужен особый присмотр, а они не уследили. И никто, чёрт подери, не знает причину. Никто не знает, жив ли он вообще. Зачем ты звонил, Билли? Я думаю о его словах. Они живут в моей голове круглосуточно и рандомно производятся его же голосом. Он говорил о том, как я переехала в Калифорнию. Много раз говорил. А я смеялась . «Серьёзно, парень, ты слишком много думаешь о себе». Не так много, как я. Ещё слёз мне не хватало. Отлично. Тебе что, тринадцать? Калифорния. Билли предлагал попробовать снова, а я отмахивалась. «Я не потащусь с ребёнком на другой конец страны из-за каких-то глупостей». Почему бы и нет, Нессер? Я набираю номер Майка. — Ребят, вы же помните, где находится дом семейства Армстронг? Встретите нас в аэропорту? Думаю, он в ответ кивнул, потому что в трубке очень звонко раздалась тишина. —Парень? — Д-да, конечно. — Джоуи, собирайся.

***

Я настолько жалок, что даже полицейским похуй на меня? Щурюсь и матерюсь, потирая своё несчастное ноющее тело. Мятая рубашка, пропитанная росой и травяным соком. Солнце. Солнце встаёт, освещая новый день, в котором ты, пидорас, подвёл самых дорогих тебе людей. Что у тебя за причуды, Армстронг? — Что у тебя за причуды, Армстронг? Я же не пил вчера. Наверное, всё-таки пневмония. И сразу бред. Как же быстро она развивается. — Армстронг? Эдриенн садится рядом, не обращая внимания на склизкую грязь, в которой мне, собственно говоря, пришлось отсыпаться. Хотя самой страшной грязью здесь являюсь я, конечно же. — Привет. — Ты ебанулся? — будничным тоном интересуется Тре. — Давно уже, — отзываюсь я.