Green Day без Green Day

I don't know you but, I think I HATE you.*

Что-то не заладилось у нас с женщинами мистера Кула с самого начала. Но в этот раз облажался он сам. Ебанутый, блять. ... — Ты слишком сухо ходишь, — подмечает Майк, глядя в спину Тре. — Двигай бедрами активнее. — Отвалите, уроды. — Не груби, ты же леди. — Отвалите нахрен от меня. Мы снова возвращаемся полной компашкой в наш номер, пьяные и радостные. Сара закрыла за нами дверь перед самым рассветом, поэтому неимоверно хочется спать. Но еще больше хочется издеваться над Тре. Сара ведет себя по-джентльменски и до сих пор не рассказывает всех подробностей, и в целом все идет чрезвычайно мило, а ламповая атмосфера между этими двоими способна растопить любого, даже девушку Сары — Кристин. Прекрасно. Все складывается прекрасно, и кажется, что еще немного, и все сложится. А на следующий день этот ебанат решает в своей клоунской манере съерничать на счет того, что он не закадрил Сару только потому, что чувствовал, что она немного... другая. Молодец. Как выяснилось из скандала, который закатила эта разгневанная дама на пару со своей сожительницей, она встречалась с ним два месяца. Сейчас этот горе-любовник страдает и получает по морде цветочками, которые приносит вместе со своими никчемными извинениями. Вот хуй знает теперь, что делать. Всю систему разрушил. — Ты бы простил меня, если бы я забыл, что мы с тобой встречались? Тре пытается шутить. У Тре синяки под глазами. У Тре грустный вид, и он ничего не ест на завтрак. Майк подкалывает его, но лучше бы он молчал со своим омерзительно сладким и счастливым лицом. — Я бы даже заплатил тебе за это, — задумчиво хмыкаю я, пододвигая к нему чашечку с крепким, омерзительно сладким и несчастливым чаем. Джоуи говорит, что к ним снова стал заходить Чарльз. Тот самый, который бывший Эдриенн. Все катится к хуям, кажется. Одна чета Притчардов держится на плаву и громко сношается за стенкой. Кто-то несмело скребется в дверь моей комнаты, и я возмущенно цокаю, закатываю глаза, но все-таки открываю. — Ты же не против? Я против, но Тре сложно отказать. Отхожу, хватаясь за косяк и позволяя ему протиснуться в комнату. — Сара? — оторопело выкатываю глаза, когда вслед за Тре появляется и его спутница. — Ей сейчас нужны друзья и поддержка. — Мы с Кристин поссорились, — тихо поясняет она, словно извиняясь за то, что поссорилась с ней. Как выяснилось позже, Тре обнаружил ее, залитую слезами и соплями, и когда он решил ей посочувствовать, она вмазала ему по яйцам. Я уже говорил о специфике его вкусов, да? Не понимаю, как он приволок ее сюда после такого, но факт остается фактом — Сара утыкается в кресло, Тре суетится и готовит кофе где-то на кухне, отчаянно матерясь, а я пялюсь на свои ноги. Между прочим, сладкая парочка за стеной не добавляет этой ситуации шарма. Он боялся, что Сара его изобьет до полусмерти? Зачем ему я? Придурок ебаный. Тре сидит перед ней на полу, отхлебывая из чашки и уставясь прямо в ее лицо. Кажется, он думает, что это помогает ей расслабиться и разговориться. Я время от времени вставляю в диалог свои реплики, но этим двоим не до меня. У них там какие-то свои реалии. — Я в туалет, — бросаю я, не оборачиваясь, но точно зная, что они не обращают внимания на то, как я покидаю некогда свою спальню, честно отвоеванную у Тре. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу все, что происходит. Меня уже слишком долгое время хватает лишь на эту тупую ненависть, тупую боль, стискивающую мои мозги и крошащую их в пыль каждый ебучий день. Воркуйте потише, пожалуйста. Из-за них я чувствую себя подростком. Обдолбанным девственником, дрочащим в школьном туалете. Таким же жалким и апатичным, как когда-то. А чувства машут ручкой, и на смену им приходят самые говеные демоны моей души. Воркуйте потише. Мы купили ужаснейшую акустику в первом же попавшемся магазине еще в самом начале пути. Но она осталась там. С ними. Если он будет ей петь, чтобы утешить, я ему уебу. Сейчас мне чертовски не хватает чувства единения с гитаркой, пусть и такой ущербной. С музыкой, пусть это и звучит по-девчачьи сопливо. Нет, просто... вы знаете... я так устал. Я могу кинуть все и подорваться к ней, в Миннесоту. Прямо сейчас. Но не делаю этого. Это сложно объяснить, это как хождение по кругу, или что-то в этом роде. Отчаяние поедает меня так же, как и я поедаю засохшие печенья, устроившись на кухонной табуретке. И я беру телефон. — Эдриенн? Резко пересыхает во рту. "Это не тот день, — верещит мое подсознание. — Это не тот случай. Что ты делаешь, кретин? Она не согласится, не сейчас, подожди. Подожди, блять". — Эдриенн, я лишь хотел сказать, что это расстояние убивает нас, и я думаю, что было бы неплохо, если бы мы попробовали... — Парень, что ты несешь? Эд, кто это тебе названивает? — грубый мужской голос на той стороне провода. И я кладу трубку.