Ночью

РОV Рейчел Нескончаемые потоки ветра мягко обволакивают кожу, вызывая легкие мурашки на спине. Раскинутые в стороны руки разрезают воздух, помогая телу держать равновесие. Бейсболка слетела с головы минуты две назад, и теперь волосы небрежно развиваются на ветру, даже не дотрагиваясь до плеч. Мне наконец-то удалось расслабить тело. Напряженны только ноги. Но я этого даже не чувствую. Внутри целая буря эмоций. Непередаваемое ощущение свободы. Вместе с тем какая-то беспричинная радость и всеобъемлющее счастье. Ничто плохое даже близко не появляется в мыслях. Только хорошее, чего в моей жизни очень мало. Но, кажется, мне и этого хватает. Колени слегка покалывают. Точнее разодранная кожа на них. Но сейчас это чувствуется не так остро, потому что ранки обдувает ветер, слегка приглушая боль. Да, раны на коленях открыты. Не потому что я в шортах. Потому что джинсы разорваны в этих местах. Но мне не жаль. Ради такого удовольствия мне ничего не жаль: ни больных коленей, ни любимых джинс, ни быстро пролетевшего времени. Скейтборд кислотно-лимонного цвета, которому досталось не меньше, чем моим коленям, кажется, уже точно не выдержит следующего неудачного поворота. Но я продолжаю движение на довольно-таки приличной скорости, поглядывая то на доску под ногами, то на площадку перед школой. Да, именно здесь мы и решили покататься с Джошем. И в это раз я не отказалась, в этот раз я сама попросила его об этом. Мне просто нужно развеяться. Срочно. Мурашки пробегают по спине, когда перед глазами всплывает сегодняшняя ночь. Кошмар, что мне приснился, был настолько реалистичен, что… стал для меня реальностью. Я никогда не видела таких реалистичных снов. Я никогда не ходила во сне. Кажется, моя привычная жизнь потихоньку рушится, и на смену прошлым кошмарам, которые теперь кажутся мне не такими страшными, приходят другие кошмары, в которых я убиваю себя… Жутко. Впереди поворот, и я должна его пройти. Просто обязана после всех падений и слез, после безобидного смеха Джоша и его попыток меня успокоить, после двух часов этой сумасшедшей езды. Скейтборд под ногами напоминает космический корабль, что летит на убийственной скорости высоко над серой поверхностью асфальта. До поворота на перпендикулярную сторону площадки осталось совсем немного. Мне нужно сосредоточиться и сделать это. Ловко перекладываю тело влево, как танцор брейк-данса, и разворачиваю ногами невероятного флуоресцентно-желтого цвета доску, и она безо всяких усилий сворачивает налево. Мысленно ликую и чувствую, как скулы растягиваются в улыбке. Как мало порой нужно для счастья. — Молодчина! — крик Джоша где-то слева заставляет меня повернуть голову в сторону. Его милейшие ямочки заставляют меня улыбнуться еще шире. Но в следующую секунду происходит то, чего я совершенно не ожидала: порыв ветра наклоняет мое тело вбок. В следующее мгновение я почти теряю равновесие. Еще немного, и я встречусь с асфальтом не только коленями, но и носом. Эта мысль пролетает в голове так же быстро, как сейчас движется скейтборд под моими ногами. Совершаю попытку остановиться. Неудачную попытку. Чёрт. На свой страх и риск пытаюсь переставить ногу на конец доски, но ничего не получается. Скрежет от соприкосновения поверхности скейтборда с асфальтом. Еще один порыв ветра, и я окончательно теряю так необходимое мне равновесие. Глаза на автомате зажмуриваются, а все тело напрягается до предела. Еще одно мгновение, и доска выскальзывает из-под ног. Следующая секунда тянется невыносимо долго. Я просто ожидаю следующего удара об асфальт и даже боюсь представить, чем все это для меня может закончиться. Адская боль и мой истошный крик. Тысячи искр, что рассыпались перед глазами, и миллион игл, что проткнули всю поверхность моей спины. Адреналин, что резко перешел в шок, и невероятно сильное сердцебиение, которое кажется нечеловеческим. Голос Джоша где-то в другом измерении и пульсация в висках, которая заглушает все звуки. — Рейчел?! — чувствую, как его рука прикасается к моему затылку, слегка приподнимая голову с асфальта. — Рейчел! Кажется, сейчас я должна открыть глаза, иначе он точно подумает, что я потеряла сознание. Подумает и обязательно позовет помощь, а то и в «911» позвонит. И я буду искренне благодарна за заботу, но лучше, если ничего из вышеперечисленного просто не придет Джошу в голову. Мне этого сегодня не нужно. Мне этого вообще не нужно. — Рейчел, открой глаза! — в его голосе слышатся нотки какого-то лихорадочного беспокойства. — Ну, давай же, Рейчел! Сквозь боль, что перекрыла все остальные ощущения, заставляю себя открыть глаза. Но даже это получается с трудом — веки приподнимаются на несколько миллиметров и снова закрываются. Но Джош это замечает. Слышу его облегченный выдох. Слышу биение своего сердца, что потихоньку приходит в норму. Слышу импульсы в висках, что с каждой секундой становятся все тише. Чувствую, что колющая боль плавно перетекает в тупую. Чувствую, что мне становится легче. — Я настоящий рукожоп… — выдавливаю из себя, слегка приподнимая уголки губ, и открываю глаза, часто моргая. — Нет, просто скейт – это не твое, — хмыкает Джош, осматривая меня. — Я даже боюсь представить последствия этого маневра, если бы ты не загнула голову при падении… — Знаю, знаю… — с кряхтением приподнимаюсь на локти, после чего осторожно принимаю сидячее положение при помощи Джоша. — Спина сильно болит? — садится на асфальт рядом со мной и внимательно вглядывается в мое лицо. — Нет, все хорошо, Джош… Спасибо, — стараюсь придать голосу уверенности и сощуриваюсь от слепящих глаза солнечных лучей. — М-да уж, как все не кстати… — тяжело вздыхает, потирая лоб, и засматривается на асфальт, о чем-то раздумывая. — Ты о чем? — вопросительно приподнимаю бровь и подставляю ладонь ко лбу, закрываясь от солнца. — Да так… — отмахивается, явно не собираясь рассказывать мне причину своих размышлений, но мой строгий взгляд вынуждает его. Демонстративно закатывает глаза и продолжает: — Я хотел позвать тебя на дискотеку. — Дискотека? — предложение меня заинтересовало, чего я ничуть не скрываю. — Ну да, каждую пятничную ночь в клубе «Синема» устраивается настоящая туса, — его глаза загораются почти незаметным огоньком, а на лице появляется загадочная улыбка. В голове настоящие дебаты моего личного ангела и демона, настоящие соревнования в плюсах и минусах предложенной затеи. Но я не вижу в этом ничего плохого. Мне 16 лет, и я имею право хоть раз в жизни сходить в клуб и оторваться на полную катушку. Оторваться по-взрослому. Быть может хотя бы этим докажу окружающим меня людям, что я уже не маленькая девочка. — А знаешь… — прерываю тишину, обращаясь к парню, и собираюсь сказать то, что уже обдумала. Но все же делаю паузу, еще раз взвешивая все «за» и «против», и через секунду-другую продолжаю: — Я принимаю твое негласное предложение. Веселиться, так веселиться! Джош расплывается в улыбке, о чем-то задумавшись. Между тем необходимость прикрывать глаза рукой исчезает. Потому что появляется тень, что падает прямо на меня. Поначалу не замечаю, но через несколько секунд ко мне приходит озарение. Медленно поднимаю глаза и обнаруживаю подростка, что стоит за спиной Джоша. Довольно-таки высокий рост, взъерошенные волосы на оттенок темнее каштанового, карие глаза и вздернутый нос, спрятанные в карманах брюк руки, темная рубашка в крупную клетку и рюкзак на плечах. И почему его образ мне кажется знакомым? — Эм-м-м… Ты же Рейчел? — голос парня начинает звучать именно в тот момент, когда Джош собирается что-то сказать. — Да… — отвечаю как-то неуверенно, бегая глазами то к Джошу, который вопрошающе воззрился на меня, то к этому брюнету, который озирается по сторонам, услышав ответ. — Я Стайлз. Можно с тобой поговорить? — нетерпеливо поправляет лямки рюкзака и немного косится на Джоша, который уже успел подняться на ноги и теперь помогал мне. Через секунду уточняет: — Наедине. — Да, конечно, — киваю, выпрямляясь в полный рост, и слегка морщусь, чувствуя, как мышцы на спине напоминают о недавнем приключении. Замечаю недоброе выражение лица Джоша, а потому продолжаю, обращаясь к нему: — Зайдешь за мной по пути в клуб. Не вижу его реакции, потому что спешу догнать брюнета, который уже успел отойти на несколько метров. Проходим еще немного и останавливаемся у дерева. Успеваю отметить, что раскидистая темно-зеленая крона дерева очень красива и живописна. Записываю в голове пометку о том, чтобы как-нибудь изобразить это дерево на холсте. Срабатывает правило: «В любой непонятной ситуации, в первую очередь, ты художник». Стайлз между тем запускает руку в волосы, взъерошивая их еще сильнее, и бегает глазами по асфальту. Словно обдумывает что-то. Словно ищет подходящие слова, чтобы начать разговор. А я продолжаю рассматривать его. Продолжаю поиски в своей памяти. Я точно где-то его раньше видела. — Ты… — наконец решается и начинает то, что хотел сказать. Однако ненадолго. Делает паузу и еще раз окидывает меня взглядом, но всё же продолжает: — Ты знаешь Тео Рэкена? Услышав имя моего псевдобрата, я сразу понимаю, в чем дело. Память сама предоставляет мне искомый фрагмент мозаики. Этот тот самый старшеклассник, одному из которых махал Тео в первый учебный день. С ним еще была девушка, брюнетка с короткой стрижкой. Они его друзья? Мда. И почему это звучит так бредово? Потому что я сомневаюсь, что у Тео вообще есть друзья. — Да, — замечаю, как несколько эмоций на его лице меняются, но он по-прежнему внимательно рассматривает меня и так же внимательно слушает, словно боится упустить что-то очень важное. Немного думаю и продолжаю, говоря то, отчего хочется отрезать собственный язык: — Я его сестра. — Сестра?! — с каким-то сомнением в голосе уточняет Стайлз. Он удивлен не на шутку, будто это было последнее, что он ожидал услышать. Получает мой кивок в ответ на его риторический вопрос и продолжает: — Но… его сестра погибла много лет назад. Как же все это странно: о нем расспрашивает тот, кто должен его знать. Но Стайлз либо его совсем не знает, либо пытается узнать больше. Ну, прямо как я – либо ничего не знаю, либо пытаюсь узнать. Причем все это в отношении Тео. Но это не мое дело. В моей жизни и без того полно проблем. И думаю, что самое время вспомнить слова Тео. Самое время начать придерживаться этой семейной сказки. «Для всех мы брат и сестра…» — Мои родители погибли пол года назад… а семья Рэкенов удочерила меня. На этом настоял Тео. Потому что до сих пор чувствует вину в смерти своей родной сестры, — опускаю глаза, потому что не могу смотреть в карие глаза Стайлза. Не хочу ему врать. Потому что интуитивно чувствую, что ему нужна правда. А еще я просто не хочу выдавать псевдобрата за того, кем он не является. Хочу, чтобы его очередная маска слетела к чертям. Хочу, чтобы все увидели его настоящее лицо, а не фальшивую улыбочку, за которой он прячется. Но не могу рассказать всего. Потому что дала слово придерживаться этой истории. Пообещала Тео еще три месяца назад, но он продолжает мне напоминать об этом. Словно боится, что я не сдержу обещание. Но мне придется, хотя зачастую так хочется отказаться от своих принципов. А может, я просто боюсь его. — Это правда? — Стайлз подозрительно сощуривается, словно ожидая обнаружить какой-то подвох в моих словах. — Да, — отвечаю уверенно и с трудом не опускаю глаз, держа с ним зрительный контакт. Все, чтобы он мне поверил. Все, чтобы он поверил Тео. Но я не хочу признавать этого. Не хочу признавать, что помогаю псевдобрату. Лгу, чтобы скрыть его ложь. Делаю то, что хочет он. Делаю то, что обычно делает он. Но с этим надо завязывать. Иначе все зайдет слишком далеко. Иначе я стану похожей на него. На того, кто только и делает, что портит мою жизнь.

***

Стайлз проводит кончиком языка по нижней губе и глубоко вздыхает, оглядываясь вокруг. В памяти всплывают события вчерашнего вечера, когда слежка за Тео привела к нулевым результатам. Именно вчера он и заметил эту особу с Тео. И вновь в его мыслях развернулись тысячи вариантов объяснения того, кем является эта девушка. Но, к сожалению, все оказалось намного проще. Все его задумки и предположения снова обернулись прахом. Но Стайлз просто не может смириться с той мыслью, что ошибся. Не может поверить во все это. Не может поверить Тео. Ведь он не тот, за кого себя выдает. И Стайлз уверен в этом. Или все-таки был уверен? Был уверен до того, как поговорил с его сестрой. До того, как узнал новые подробности о нем. До того, как к плюсам Тео добавился еще один. И Стайлз в который раз всматривается в лицо девушки. Пытается найти загвоздку, пытается поймать ее на вранье. Но, кажется, она либо не лжет, либо профессионально скрывает ложь. Либо он стал параноиком. Парень снова поправляет рюкзак на плечах и потирает шею, пытаясь найти выход из этого неловкого положения, но двери перед ним распахиваются сами – Малия, что направлялась в библиотеку, замечает Стайлза на школьной площадке, а последний замечает ее. Парень быстро прощается с Рейчел, извиняясь за беспокойство, и присоединяется к своей любимой девушке. Уже минут пять, как они должны были появиться в библиотеке, но как обычно опаздывали. На очередном собрании их стаи будут обсуждаться новые проблемы, что просто не дают пройти мимо. Проблемы, которые напрямую затрагивают их всех: обращения и убийства подростков из их школы, а также ранение Лидии, полученное от одной из химер. Все это не даст им спокойно спать, учиться и просто жить. Сверхъестественный мир никого не оставит в покое.

***

POV Рейчел Музыка врывается в уши раз за разом непрекращающимися потоками, заставляет погрузиться с головой в эту атмосферу. Яркий флуоресцентовый свет, резко появляющийся и также резко пропадающий, режет глаза. Сероватая дымка витает в помещении, обволакивая и поглощая мокрые от пота тела, что двигаются в неком подобии на танец. Воздух, кажется, напрочь лишен кислорода. Только дым и запах выделений человеческого организма. Сотни организмов, что пребывают здесь, танцуют, выпивают, курят, нюхают, трутся друг о друга, мечтая о скорейшем совокуплении. Мерзко и противно. — Почему ты не пьешь? — голос Джоша звучит неестественно – еще один побочный эффект алкоголя. Да, мне не хочется этого признавать, но мой лучший друг пьян. Еще не в стельку, но уже не в адеквате. Причем это состояние ничуть его не смущает, наоборот, подстегивает на новые порции спиртного. Как и сейчас настойчиво просит бармена о повторе. Мда. Лучше бы мы вообще не подходили к барной стойке. Может быть, трезвость друга осталась бы неколебимой. Но после третьего такого «повтора» Джош уже мало чем отличается от всех присутствующих. Так странно видеть его таким. — Рейчел, ну не будь занудой, — Джош театрально закатывает глаза, протягивая мне очередной шот, и незамедлительно опрокидывает в рот содержимое своего сосуда. — Мне, наверное, хватит, — констатирую факт, рассматривая прозрачную жидкость в светящейся голубоватым оттенком колбе, и краем глаза замечаю лицо Джоша, что скривилось в болезненной гримасе. Соскальзываю со своего стула и поддаюсь навстречу парню, констатируя еще один факт: — Тебе тоже хватит. Джош лишь издает невнятный стон, когда я стаскиваю его со стула, возвращая в вертикальное положение. Но он совершенно не держится на ногах. Морщится и бледнеет на глазах, что расценивается мною как знак к скорейшим действиям. Обхватываю его за спину, заставляя опереться на меня, и начинаю продвижение сквозь это скопление людей, что напоминает клубок извивающихся червей. Пыхтя и мысленно ругаясь на всех, кто, так или иначе, вставал на пути, толкал и навязчиво пытался втянуть в очередной грязный танец, мы, наконец-то, оказываемся на улице. Вечерний воздух резко ударяет в легкие, и я делаю полноценный вдох. Джош тем временем садится на бетонные ступеньки и пытается отдышаться. Сажусь рядом с ним и вглядываюсь в его лицо: бледность медленно исчезает, уступая место легкому румянцу на щеках. — Мне жарко… — недовольно бубнит Джош, хватаясь за края футболки. Кряхтит, стараясь стянуть ее с себя, но ничего не выходит, а потому приходится помочь мне. — Ночь холодная, смотри не заболей, — предупреждаю, выворачивая футболку на лицевую сторону, после чего кладу ткань на колени парня, слегка задевая костяшками пальцев его оголенный торс. Сразу за этим чувствую, как по телу Джоша пробегают мурашки. Быстро возвращаю руку в карман теплой толстовки и сжимаю в кулак, ощущая холод пальцев. Ох уж эта железодефицитная анемия. Поднимаю глаза и натыкаюсь на внимательный взгляд Джоша, от которого становится не по себе. — Ты такая холодная… — он шепчет, двигаясь ближе ко мне, отчего я непонимающе вскидываю брови, собираясь рассказать о том, что у меня конечности всегда холодные. И так постоянно приходится объяснять людям, которые смотрят на меня, как на мертвеца, что это лишь одно из последствий низкого гемоглобина в крови. Но Джош не слушает и даже не дает сказать, перебивая: — Давай я тебя согрею... — Нет, Джош, — из уст вырывается какой-то писк, потому что мне в тот же момент приходится резко отпрянуть, когда он наваливается на меня, обнимая. Выставляю руку вперед, но расстояние между нами не увеличивается, а потому я отворачиваюсь, стараясь не смотреть в стеклянные от алкоголя глаза парня. Но последний всё не унимается. — Рейчел, ты очень… красивая, — на выдохе проговаривает Джош и тянется ко мне, выпячивая губы и явно собираясь поцеловать. Я уворачиваюсь от соприкосновения в последний момент и, едва ли не прижимаясь к бетонной поверхности лестницы, выскальзываю из под давящего юношеского тела. Спотыкаюсь, сбегая с лестницы, и оглядываюсь. Джош с неудовлетворенным стоном падает на бетон и что-то бурчит себе под нос. Невольно расплываюсь в улыбке, наблюдая за ним. Малолетний пьянчушка. Цокаю языком, когда понимаю, что мой несносный друг засопел. И что ж мне с тобой делать? Вздыхаю, осматриваясь, и отхожу на несколько шагов, ища глазами выход, ну или помощь. В широком проходе, который огорожен сеткой, никого нет. И что же мне делать с Джошем, который уже пустился во все тяжкие в своем персональном царстве Морфея? Только сейчас вспоминаю про телефон в кармане джинс и достаю его, проверяя, не звонил ли кто. Лучше бы не смотрела. На экране высвечивается длинный список пропущенных звонков от Тео. И зачем он звонил? Если бы кто-то из этой странной семейки и спохватился обо мне, то только Джонатан. Ни Мэри, ни, тем более, Тео не беспокоятся обо мне. Так почему он звонил? Слышу приближающиеся шаги и поднимаю голову, оглядываясь. Замираю, не отрывая взгляда от приближающейся фигуры. В горле образуется ком, который я шумно сглатываю. Смотрю на Джоша, который мирно спит на лестнице, и понимаю, что поддержки от него я не дождусь. Снова смотрю вперед и боюсь представить дальнейшее развитие событий. Как это вообще возможно?! Как возможно, что Тео появляется именно в тот момент, когда… лучше бы не появлялся. Но так и есть. Он решительно направляется в мою сторону, и в его виде нет ничего хорошего. Смотрит прямо на меня своим привычным недовольным взглядом. Ну что ж, снова пойдем по круговой: встреча, ссора, расставание. Прям мыльная опера какая-то. — Комарик, скажи мне, пожалуйста, — начинает говорить с приторной вежливостью, но продолжает идти, хотя немного сбавляет скорость, — тебе телефон вообще для чего нужен? — язвительно задает вопрос, останавливаясь в шаге от меня и скрещивая руки на груди. — Я не… — мямлю что-то в ответ, потому что он совсем сбивает меня с мысли, и весь шаблон, придуманный мною заранее для разговоров с Тео, теряется где-то в закоулках моей памяти. — Недалекая, по всей видимости, — нагло перебивает меня, завершая мою фразу. — А не пошел бы ты к черту?! — выпаливаю, даже не обдумывая слова. Вот оно – действие алкоголя в крови. Неконтролируемое совершенство личности в сторону излишней самоуверенности, дерзости и сумасшедшего бесстрашия. И я правда это не контролирую. Злость подпитывается гневом, а гнев – злостью. Или они перетекают друг в друга? Да какая разница?! Главное, что причина в этом несносном, напыщенном, самовлюбленном кретине, который портит мне жизнь. — Да ладно?! У малышки Рейчел прорезался голосок? — брови Тео взлетают вверх от удивления. Я не отвечаю, прикусывая собственный язык. Лишь бы он поскорее ушел. В конечном итоге ему это надоест, и он свалит, а я вновь смогу насладится времяпрепровождением без этого извечного раздражителя моей нервной системы. Но он будто издевается надо мной. Тео насмешливым взглядом скользит по моей фигуре, словно выискивает что-то. Останавливается на моих глазах, и я пропускаю тот момент, когда мы начинаем вызывающе пялится друг на друга. Один из тех редких случаев, когда я не опускаю голову, избегая зрительного контакта с этим человеком. Сегодня мне плевать на свои принципы и привычки. — Сколько ты выпила? — губы Тео растягиваются в усмешке, когда он скользит взглядом куда-то в сторону. Оборачиваюсь и вижу Джоша. Парень успел перевернуться на спину и теперь развалился на всю лестницу. Ему нельзя столько пить. И хорошо, что я не послушала его и не опустошила еще парочку шотов. Иначе бы разговор с Тео сейчас принял бы другие обороты. — Не твое дело, — уверенно отвечаю на вопрос, игнорируя последовавший за этим смешок от парня. — Ну, судя по твоему кавалеру, не так уж много, — с непринужденным видом заключает Тео, после чего оглядывается по сторонам и добавляет: — Ты водить умеешь? — Я?.. — как-то глупо переспрашиваю, потому что вопрос приводит меня в небольшой ступор. Не сам вопрос, а серьезность, с какой Тео его задал. Кажется, так он не обращался ко мне никогда. Кажется, я уже привыкла к его извечной глумливости в мой адрес. Начинаю быстро перерывать в своей голове все, что связано с вождением, и нахожу нужное среди этой груды разбросанной информации, что когда-то была разложена по полочкам. До того, как я познакомилась с уносящими в небытие шотами в «Синема». — Да, умею, — получается очень даже уверенно, хотя я уже забыла, когда в последний раз водила автомобиль. Если мне не изменяет память, то незадолго до аварии. Как-то напросилась к папе, и он согласился дать первые уроки вождения. Как давно это было… — У меня нет времени развозить по домам пьяных подростков, поэтому своего дружка до дома доставишь сама, доставишь себя и мою машину, — Тео достает ключи из кармана джинс, попутно раздавая распоряжения. Протягивает мне связку и, когда я уже собираюсь взять ее, отдергивает руку, добавляя по слогам: — В целости. — Я подумаю, — раздраженно фыркаю в ответ, резко выхватывая ключи. — Рейчел, ты… — Тео ухмыляется, всем своим видом показывая, что я много на себя беру, и явно собирается заткнуть мне рот очередной язвительной насмешкой, но замолкает сам и прислушивается. Повторяю за парнем, напрягая слух, и с трудом улавливаю какие-то звуки. Спустя несколько секунд отчетливо разбираю чьи-то шаги и голоса. Снова поднимаю глаза на Тео и непонимающе дергаю бровью. Парень изменился в лице и даже, кажется, побледнел. Нервно бегает глазами, осматривается, но не находит выхода. Останавливает свой взгляд на мне и сощуривается, что-то обдумывая. — Обними меня, — Тео проговаривает слова быстро и так же стремительно сокращает расстояние между нами. — Что? — его натиск вынуждает меня попятится, а смысл слов доходит не сразу. — Черт, просто обними меня! — переходит на шепот, хватая меня за запястья и закидывая их себе на плечи. — Но… — я ничего не понимаю и снова пячусь, но приходится сдаться, когда по спине пробегают мурашки от соприкосновения с металлом. — Замолчи, — едва слышно выдыхает Тео мне в шею и еще сильнее вжимает в сетку огорождения. Сцепляю руки в замок за шеей парня, чуть ли не свисая на нем. Приходится приподняться на носочках. Осторожно и неловко. Нет, неловко становится, когда он еще сильнее зарывается носом в мои волосы. Чувствую его руки на своей талии и отрывистое дыхание где-то в районе ключицы. Становится не по себе. — Парень превращается в полускорпиона-полуоборотня. В мифах про это что-то есть? — девичий голос, который неумолимо приближается вместе с шагами, заставляет мое сердце сжаться от страха. Страх? И с чего бы это? Страх перед тем, что нас узнают? Не меня. Узнают Тео… Чувствую, что руки парня сильнее сжали мои бока, когда он услышал голос девушки. Кусаю губу, чтобы не издать лишнего звука. Кожа приятно зудит под воздействием горячего дыхания Тео. Кажется, сердце начинает ускоряться. Но не из-за страха. — В шумерских, — совсем близко раздается голос юноши, и я могу поклясться, что Тео вздрогнул, — кажется, что-то было и в Бестиарии. Время растягивается, а неровное дыхание Тео становится единственным из всех звуков во Вселенной. Он ослабляет хватку моей талии, когда пара минует нас, окидывая быстрым взглядом. Тео многозначительно вздыхает, снова опаляя мою кожу. Чувствую, как по телу пробегают мурашки, и понимаю, что не могу ничего с этим поделать. Мысленно ругаю себя, когда слышу тихое хмыканье Тео, и стараюсь не думать о том, что он тоже почувствовал мою дрожь. И сделал выводы. До меня, словно через пленку, доносится звук захлопывающейся двери. Но я не реагирую. Уже не пытаюсь определить, действие ли это алкоголя, или же… гормоны? Чертовы гормоны, бушующие в подростковом организме? Нет, думаю, все-таки алкоголь. Надеюсь. Тео осторожно поднимает голову, а мне приходится поднять глаза. Встречаюсь с его взглядом и не могу понять, как он смотрит. Сканирует? Нет. Изучает? Нет. Насмехается? Нет. Он смотрит прямо и открыто, ничего не скрывая во взгляде. Впервые. Между нашими лицами несколько сантиметров. Чувствую, как в горле образуется ком, который терзает горло и не позволяет дышать. Но, кажется, дыхание становится функцией второстепенной, потому что я забываюсь, отключаюсь от этого мира. А его взгляд уносит меня далеко за пределы разума. Тео больше не дышит отрывисто, теперь ровно и тихо. Я чувствую его дыхание на своих губах. Хочется вдохнуть полной грудью, но я боюсь шелохнуться. Неужели боюсь прервать этот момент? Звучит бредово. Но так похоже на правду… Где-то сбоку раздается невнятный возглас, и мы с Тео одновременно реагируем на него, поворачивая голову. Это Джош, и, кажется, он начинает просыпаться. В это короткое мгновение я, наконец, наполняю легкие воздухом. Тео вновь переводит взгляд на меня, но что-то меняется. Его взгляд становится прежним. — Рейчи, — голос Тео разбавлен хрипотцой, что заставляет его слегка откашляться, прочищая дыхательные пути, — вам пора, — кивает на Джоша, который что-то неустанно бормочет во сне на лестнице, и убирает руки с моей талии. Сразу за этим следует моя реакция: расцепляю порядком вспотевшие ладони за его шеей и осторожно опускаю руки вдоль своего тела. Тео отстраняется от меня и выпрямляется во весь рост, снова оглядываясь. Кидает еще один короткий взгляд в мою сторону и быстро уходит, оставляя меня наедине с собой. Ну, и Джошем. А я с каким-то странным ощущением внутри продолжаю смотреть ему вслед. Что-то не так. Что-то изменилось.

***

РОV Кай Ночной Бейкон Хиллс меня радует. Несомненно радует. Тишина, тьма, ночная свежесть. Нет этой привычной городской суеты. Но… с каких пор мне это нравится? Помнится, я всегда любил веселье. Помнится, от этого пристрастия к веселому времяпрепровождению пострадал не один человек. Или не человек. Да, было весело. Однако сейчас как-то не очень. Кажется, я слишком много времени провожу в четырех бетонных стенах логова Докторов. А вокруг столько всего интересного! Обычные жители и сверхъестественные существа, что кишат в этом городе. Но больше мне по душе людишки. Такие чистые, невинные создания, которые мирно спят в своих кроватках и даже не подозревают, что под их окнами кто-то высасывает из кого-то жизнь. Нужно почаще выходить в мир, почаще вливаться в жизнь людей, почаще забирать их жизни. Иначе я точно превращусь в нудного ворчливого злодея, раздающего указания своим приспешникам, и совсем перестану принимать участие в собственной игре. Это был бы ужасно скучно. Ночь прекрасна. Могу сравнить ее только с очередным сердцем в своих руках. Да, сердечки людей прекрасны. Или не людей. А эта тишина, словно лира для моих ушей, словно человеческие крики перед смертью. Или не человеческие. Странное сравнение, но что в этом мире не странно? Разве только этот маленький мальчик. Да, его жизнь точно не имела никаких странностей. Лишь детское счастье от подаренной игрушки, ожидание чуда в Рождество и огромное желание вырасти. Жаль, что последнее уже невозможно. — Ты убил... ребенка? — слишком, слишком много упрека в одном вопросе Тео, который подоспел вовремя. Хотя опоздал на целых… две минуты. Отрываюсь от разорванной артерии моей очередной жертвы и осматриваю обмякшее, ещё теплое тело у себя в руках. Мальчику лет восемь. Юное создание с потухшим огоньком в глазах и застывшим криком о помощи на губах. Юное создание с вкуснейшей кровью, терпким вкусом и сладким ароматом которой я готов наслаждаться вечно. — Да, — не могу не улыбнуться, ведь настроение просто взлетело вверх к отметке «Прекрасное». Отпускаю маленькую тушку, и та с характерным глухим звуком падает на асфальт у моих ног. Встаю и выпрямляюсь, еще раз оценивая свой ужин: — Было вкусно. — Ты… — и снова упрек, и снова меня это ничуть не раздражает. А ему повезло, что я в хорошем расположении духа. — Чудовище? — перебиваю Тео и оборачиваюсь, по-прежнему улыбаясь. Черт, ничего не могу поделать с собой. Мне просто хочется улыбаться. Кажется, у меня эйфория. — Псих, — бросает в ответ и, недоумевая, сводит брови к переносице, когда я заливаюсь веселым смехом. Ну, разве это не смешно? Он читает мои мысли, а еще говорит как все мои бывшие родственники. Я просто не могу не вспомнить их лица, когда они умирали. Один за другим. Черт, как же весело! — Бинго! — вскидываю руки, продолжая смеяться. Для меня это, правда, забавно. Но еще забавней видеть выражение лица Тео, который силится понять, что со мной не так. Они все это делают. — Где Донован? — спрашивает Тео, и я резко становлюсь серьезным, вспоминая, зачем и как здесь оказался. За умерщвлением мальчишки я конкретно забыл о Доноване. Ох уж эта детская кровь. — Кажется, уже убивает паренька на джипе, — оглядываюсь, находя небольшую щель в ряду высоких кустов, через которую видно школу. Прекрасный обзор. И удобно наблюдать, и никто не заметит меня с полудохлым ребенком на руках. Эта кровь реально встряхнула мое сознание. Я точно помню тот момент, когда мы с Донованом укрылись здесь, потом появился этот подросток со сломанным джипом, Донован свалил, а потом я услышал маленькие шажки юного создания с учащенным сердцебиением, а потом… пришел Тео. — И зачем тебе этот… — хмурюсь, вспоминая имя счастливчика, которому повезло стать ужином Донована. — Стивен? — Стайлз, — поправляет меня Тео, на что я лишь закатываю глаза. Кому вообще интересно имя этого смертника, что перебежал дорогу новоиспеченной химере Доновану? — Он мне мешает. Фыркаю в ответ, потому что не вижу ничего особенного в этом подростке из стаи Маккола. Тео любит преувеличивать. Тео сваливает тем же путем, что и Донован, направляясь к школе. А это у него от меня – желание контролировать ситуацию и наблюдать издалека. Забавно. Снова окидываю взглядом маленькое тельце. Когда-то живой мальчик не подает признаки жизни. Его голова неестественно вывернута, а на шее виднеется развороченная рана. Не люблю аккуратность и чистоту, и никогда не убираю за собой. Кому это вообще нужно? Разве что помощнику шерифа. Губы сами растягиваются в улыбке. Как же мне нравится этот городок. Ну столько всего интересного! Столько сверхъестественных существ, столько места для локаций в моей игре, столько судеб и жизней, которые мне предстоит вершить. Прямо-таки чувствую себя Господом Богом. Слышу знакомый рокот где-то позади и оборачиваюсь, уже зная, кто потревожил мое уединение. В темноте можно разглядеть лишь силуэты, что медленно приближаются с каждым тяжелым шагом. Высокие и неприступные. Создания не этого столетия, но вполне вписывающиеся во временные рамки. Троица, состоящая из хирурга, патолога и генетика. Самое что ни на есть бредовое сочетание профессий. Но… их компашка вполне мила, несмотря на то, что они из себя представляют. Ужасные Доктора. Врачеватели страха. Мои дорогие медсестрички. — Дайте-ка угадаю, скорпион оказался провалом? — начинаю первым, потому что хочу отсрочить раздражение моих барабанных перепонок под воздействием их "голосов". — Его состояние терминальное, — чертов металлический скрежет главврача не несет в себе никаких эмоций, но я уверен, что они расстроены. Уже третий провал, а время-то поджимает. — Жаль, мне нравился этот экзотический экземпляр, — вздыхаю, расстроено выпячивая губу. Я разочарован! Они сломали мою игрушку. Ну, в принципе, она сама была непригодна. Но я надеялся. Черт. Все хорошее настроение просто рассыпалось. — Успех неизбежен, — морщусь, когда слышу противный рокот, и чувствую, что внутри начинается процесс озлобления. — Ваш конец неизбежен, — процеживаю сквозь зубы, гневно смотря на эту троицу. Ну, неужели всем нужно напоминать, что их жизни зависят только от меня, чтобы они, наконец, расшевелились и сделали то, что я хочу?! Как же мне все это надоело. — Я с большим удовольствием оторву ваши металлические головы и иссушу доисторические вены. Сомневаюсь, что подобие крови в ваших жилах имеет приятный вкус, но мне нравится разнообразие. Жаль, что железо, которое приходится считать их лицом, не передает эмоциональное состояние. Уверен, они вздрогнули от страха и вникли в суть моих слов. Ну да, стоят ведь до сих пор молча, не смея и шелохнуться. — Пошли вон, — безучастно бросаю им, наблюдая, как они частично исчезают, меняя чистоту и наверняка материализуясь в своем логове. Ну вот, настроение пропало, игрушки сломались, а детей поблизости нет. И чем же мне заняться?.. — И чем же мне заняться? — спрашиваю у всех присутствующих, разводя руки в стороны. Ответа не следует. У этих деградирующих особей, а по совместительству охотников, нет вариантов? На дворе 1994 год, а люди становятся только тупее. — Мне скучно, Ардженты! — восклицаю, недовольно хмурясь. — Так убей себя, а мы все повеселимся, — мужской голос заставляет меня обернуться на источник звука. Блондин. Лет двадцать пять. Охотник с ярко выраженной ненавистью ко мне. И с чего бы это? Ну схватил я его, ну связал, ну измываюсь над ними всеми, ну убил я одного из них. Но разве это может вызвать ненависть? — Нет, мы повеселимся по-другому, — улыбаюсь, предвкушая что-то очень и очень интересное. Подхожу к нему и присаживаюсь на корточки рядом. Блондин не шевелится, не пытается убежать, он даже не связан. Немного моего профессионального внушения, и все эти люди становятся податливыми куклами. Правда, язычок все же не перестает работать. Но мы это исправим. — Отрежь, — смотрю прямо в глаза блондину и медленно перекатываю на языке звуки каждого слова, — себе, — протягиваю ему большой охотничий нож, — язык. И вот тут начинается самое интересное. Парень хватает нож и дрожащей рукой подносит его к своему рту. В глазах ужас. Он не хочет этого делать, но, то ли разум его не слушается, то ли тело. Где-то сзади раздается беспомощный всхлип, и я поворачиваю голову. — О, Кейт! — снова восклицаю, вспоминая про свой любимый экземпляр среди всех этих никчемных охотников. — Не плачь, милая, твой язычок мне еще пригодится. Да и он даже не из вашей странной семейки. Хотя… я могу поиграть с Крисом, — она пугливо замирает, услышав имя брата, и зажмуривается, стараясь успокоиться. Мои скулы на автомате растягиваются в лучезарной улыбке. Я просто счастлив. Это прелестное создание и слезы в ее огромных глазах. Вот это ассорти. Я бы ею полакомился. Но позже. Нужно уметь растягивать удовольствие. Над ухом раздается жалобное мычание, и я возвращаюсь к моей ломающейся игрушке. Оу, первый надрез. И кровь. Много крови. Много слез, стонов и боли. Много моего удовольствия. — Остановись-ка, — внезапно я задеваю взглядом лежащую на столе книгу, которую держал предводитель сей кучки, и мне в голову приходит идея, которая замечательно вписывается в эту игру. Из всего нужно извлекать пользу, не так ли? Сейчас мы этим и займемся. Для моей увлекательной игры понадобится большой нож, охотник под внушением, старая книга с ответами на многие мои вопросы и, конечно же, охотничье отродье, которое возможно исчезнет с лица земли этой ночью. — А давайте поиграем в игру «Правда или отрезанный язык», — улыбаясь, предлагаю я и поднимаюсь, оглядывая помещение подвала. Улыбаюсь еще шире, когда замечаю в углу бездыханное тело юноши, в чьих венах уже не осталось и капли крови. Его убийство было эффектным. И смерти этих кретинов, думаю, тоже будут весьма и весьма эффектными. — Кейт, милая, первый вопрос тебе, — с энтузиазмом начинаю игру, подходя к столу и беря в руки громоздкую книгу в кожаном переплете. — Что это? — Книга, — девушка морщится и со злостью выплевывает ответ, отворачиваясь от меня. А вот это мне совсем не нравится. Неужели они еще не поняли, что играют с дьяволом? Я ведь с легкостью заберу их жизни. Причем так, что они будут умолять меня поскорее их прикончить. — Неправильный ответ, — издевательски протягиваю и разрезаю пальцем воздух, отчитывая эту непослушную девчонку. Но просто так она не отделается. Уверен, ее нервная система не выдержит криков блондина: — Режь, — приказываю ему, и он снова начинает кромсать свой язык. — Что ты творишь?! — мужчина, о котором я уже успел забыть, срывается на крик, ошарашено переводя взгляд с меня на отрезающего себе язык паренька. — А вот и папочка очнулся! — с довольным видом заключаю я, после чего жестом приказываю блондину остановиться. Пока остановиться. — Продолжим игру. Так, что это за книга, Кейт? — Бестиарий, — дрожащим голосом отвечает девушка, с ненавистью смотря на меня. — Уже лучше, — одобрительно киваю и спешу открыть первые страницы книги. Ровный каллиграфический почерк и занятные изображения сверхъестественных существ на каждой странице. Чего здесь только нет! С огромным возрастающим интересом пролистываю жестковатые, приятные на ощупь страницы, внимательно вчитываюсь в названия чудовищ и с восторгом рассматриваю нарисованные неизвестным художником картинки. Такие правдоподобные и точные, можно сказать, реалистичные. От некоторых изображений у меня даже мурашки пробегают по спине. — Великолепно, — поднимаю глаза, делясь с присутствующими своими впечатлениями, и не скрываю своего восторженного состояния. — Это все очень интересно… Я-то думал, кроме оборотней в этом мире никаких иных созданий тьмы не существует. А тут целый каталог! Берсерки, китцуне, столько видов оборотней… Интересно, а я в этой книге есть? Снова отрываюсь от беглого чтения и смотрю на охотников, ожидая ответа. Но они не отвечают. Бетонные стены отражают только звук раздражающих стонов и всхлипов моей самоуничтожающейся игрушки. Они решили поиграть на моих нервах? Или на моем спокойствии, что подобно воде в море — дуновение и все колыхнется. И не будет никакого спокойствия. Зато будет кровь. Много крови. Причем не одного человека. — Решили поиграть в молчанку? — задаю еще один вопрос, раздраженно хмуря брови. — Тогда будем играть по моим правилам. За каждое неправильное предположение он будет отрезать себе язык на пару миллиметров. — Прекрати! — голос Криса с нотками отчаяния не особо походит на крик, и меня это забавляет. — Крис, как ты думаешь, кто я? — опираюсь на стол, продолжая листать страницы Бестиария. — Психопат! — злобно цедит парень, а я не могу не улыбнуться в ответ. — Режь, — отдаю указание блондину, и тот снова приходит в действие, жалобно скуля от боли. — Ты друид, — внезапно раздается утверждение мужчины и я отвлекаюсь от созерцания кровоточащего языка. — Как тебя?.. Джерард, кажется, да? — задаю вопрос, припоминая имя предводителя этой охотничьей шайки, и он заверяет меня своим уверенным взглядом. — А ты мне нравишься больше, чем твои несговорчивые отпрыски, что совершенно не умеют играть по правилам, — качаю головой, одаряя Кейт и Криса осуждающим взглядом. — Значит, друид? — Да, — кивает Джерард, в то время как я поспешно отыскиваю подходящее название в книге. Не терпится узнать, прав ли он. Неужели, правда, им известно о еретиках? Хотя я не удивлюсь, если так оно и есть. Этот мир просто кишит всякого рода сверхъестественными существами. Быть может, и еретики имеются. — Ты серьезно?! — не могу удержаться и начинаю сдавленно смеяться, быстро читая информацию о друидах. Но мне хватило одной картинки. — Хочешь сказать, это Чудо-юдо имеет что-то общее со мной? Я намного симпатичнее! — Но… — снова начинает свою проповедь мужчина, но я уже не хочу выслушивать его бредни. Пора наглядно показать им, что я из себя представляю. — По-твоему, я друид! — с шумом захлопываю книгу и медленно подхожу к блондину, истекающему кровью. Ох, он выглядит неважно. Побледнел весь, вот-вот присоединится к обескровленному парнишке в углу. Но, надеюсь, еще немного продержится под моими манипуляциями. — А друид пьет кровь? Резко хватаю парня за язык, отрезанный на половину, и выдергиваю, откидывая в сторону. Он мычит, а из его рта так и хлыщет кровь. Но мне нужно другое отверстие для питья. Хватаю его за голову и тяну к себе, обнажая клыки. Еще секунда, и я с рыком впиваюсь в его сонную артерию. Делаю небольшой глоток свежей крови и нехотя отстраняюсь, облизывая губы. — А друид может делать так? — поднимаюсь и, смотря на окровавленного паренька сверху вниз, я начинаю медленно поджаривать сосуды в его мозге одной лишь силой мысли. Последний хрипит, мычит, катаясь по полу от невыносимой боли, что вызывает у меня счастливую улыбку. Обожаю такие моменты. — А так? — направляю свою ладонь в его сторону и также неотрывно смотрю на беднягу. Еще один любимый трюк – телекинез. Ох, сколько же преимуществ у ведьмаков. Медленно поднимаю руку, а вместе с ней поднимается и барахтающееся тело блондина. Наконец, он успокаивается и перестает двигаться, повиснув в воздухе. — Notes! — и он стремительно ударяется о противоположную стену, без чувств падая на пол. Мое маленькое представление вызывает у зрителей смешенные чувства. У Кейт – страх и ужас, у Криса – еще одну порцию гнева, а у их папаши в глазах блестит только интерес. Все мои самые любимые чувства и эмоции. Теперь они будут более осторожны с вынесением своего предположения о моей сущности. Друид? Уверен, что они уже поняли свою ошибку. Но это еще не конец. Осталось сыграть завершающий акт в моей постановке и перейти к игре с семейкой Арджентов. — А друид способен на такое? — задаю еще один вопрос, не требующий ответа, и перехожу к казне полудохлого паренька. Да вспыхнет пламя! Кажется, это называется пирокинез. — Vesmatos insendia! Тишина. Гулкая, противная, ненавистная мною тишина. И даже малышка Кейт не издает ни единого звука. Более того, не происходит совершенно ничего. Едва живой блондин так и лежит у противоположной стены без чувств, возможно, делая свой последний вдох. Но… пламени нет. — Vesmatos insendia! — повторяю, срываясь на крик, но эффект тот же. Ничего. — Notes! — перебираю в уме латынь, но тщетно. — Vesmatos notes! Ни-че-го. — Какого хрена?!