Nightswimming

Суббота       Фрэнк просыпается от звонка телефона. Джерард даже ухом не ведёт, поэтому Фрэнку приходится подползти к краю кровати, чтобы нащупать штаны, валяющиеся на полу, и на звонок он отвечает, свешиваясь вниз головой с постели.       На другом конце мама.       — Доброе утро, я тебя разбудила, да? — говорит она чересчур радостным голосом. — Я подумала, что стоит позвонить и предупредить тебя, что я за тобой скоро заеду, чтобы ты успел на собрание группы. Надеюсь, вы не провели всю ночь за видеоиграми.       — Нет, мам, — отвечает он. Его собственный голос звучит немного странно. Он чувствует, как в голове пульсирует кровь. Кто-то (скорее всего Джерард) рассказывал ему, что люди умирали от того, что висели вниз головой, потому что их вены взрывались или что-то такое. Мерзость. — Всё в порядке. Э-э, так во сколько ты заедешь?       — У тебя есть ещё час, а потом тебе нужно будет быстро умыться и собраться, хорошо?       — Хорошо, — говорит он.       Мама немного мнётся, а потом спрашивает:       — Так, кхм, с Джерардом всё хорошо?       — Да-да, — говорит Фрэнк. Если с Джерардом вообще когда-то бывает всё хорошо. — Ладно, до встречи, мам, люблю тебя, пока.       Фрэнк бросает телефон поверх кучи одежды и устраивается обратно в кровати. Джерард начинает просыпаться, медленно потягиваясь.       — Доброе утро, — говорит Фрэнк, но Джерард лишь вздыхает и переворачивается на живот, но поскольку Фрэнк лежит поверх одеял, он в процессе выскальзывает из-под них. Вся спина Джерарда покрыта розоватыми заломами ото сна.       — Мудила, доброе утро, — повторяет Фрэнк и подползает поближе, закидывая на Джерарда ногу и руку. — Подъём. По-о-одъём. — Фрэнк прослеживает пальцем один из заломов, тянущийся от позвоночника к подмышке. По виду заломы напоминают шрамы, но на ощупь оказываются гораздо мягче. Фрэнк сам постоянно просыпается со следами от подушки на лице, но трогать чьи-то чужие гораздо непривычнее. Он наклоняется к спине Джерарда, проводя по розовой полоске языком, а потом дует на влажную кожу, от чего по всему телу Джерарда проходит дрожь. — Я продолжу в том же духе, если ты мне что-нибудь не ответишь.       Джерард поёрзывает, издавая тихий гортанный звук. Фрэнк ведет языком по его шее, чувствуя позвонки под кожей.       — М-м, — мычит Джерард. — Чт’-н’будь.       Фрэнк перемещается ещё ближе, чтобы ему не надо было напрягать собственную шею, и оказывается почти полностью лежащим на Джерарде. И тогда замечает, что его член утыкается в бедро Джерарду.       «Ого, точно», — думает Фрэнк, прижимаясь ртом к шее Джерарда, и потирается бёдрами о Джерарда, и да, блять, да, это то, что надо.       — Просыпайся нахуй, Джерард, — торопит он. — Ты спишь? У нас есть всего час.       Джерарда снова пробирает дрожь, и он немного разводит ноги.       — Не сплю, — голос Джерарда низкий и хриплый ото сна. Он поворачивает голову и нащупывает рукой бедро Фрэнка. — Ага, час.       Фрэнк вытягивает ноги вдоль ног Джерарда, прижимаясь телом к его спине, и, вау, он чувствует столько кожи Джерарда, тёплой и немного липкой от пота, пахнущей так сонно, сладковато-пыльно. На мгновение Фрэнку становится жалко, что он такой маленький, ведь иначе он мог бы трогать ещё больше кожи Джерарда. С другой стороны, он бы тогда был слишком тяжёлым и, наверное, раздавил бы его. Так что и так хорошо. Фрэнк проводит ладонями по рукам Джерарда и шепчет, прижимаясь губами к уху:       — Хэй.       — Хэй, Фрэнки, — шепчет Джерард в ответ и снова поёрзывает, вскидывая бёдра и прижимаясь задницей к члену Фрэнка.       Фрэнк задерживает дыхание, наверное, на целую минуту, просто слушая как его собственный пульс стучит где-то в висках. Его пальцы обёрнуты вокруг запястий Джерарда, и ему кажется, что он ощущает там биение сердца Джерарда. А ещё на его шее, на местечке под ухом, куда он прижимается губами. Возможно, это просто эхо его собственного сердцебиения, но это становится совершенно неважно, поскольку Джерард всё ещё трётся об него задницей, низко постанывая.       Фрэнк собирался сообщить, что за ним заедет мама и что ему скоро будет пора, но он передумывает. У них есть целый час. Ему дико хочется есть и пить, но не настолько, чтобы прерваться.       — Ты такой тёплый, — говорит Джерард, а потом добавляет:       — И вовсе не тяжёлый. Тёплый.       Фрэнк наклоняет голову и целует уголок рта Джерарда, проводя язык по его нижней губе. Джерард в ответ сильнее поворачивает голову, приоткрывая губы. Целоваться так не очень удобно, но это неудобство, когда нужно прикладывать усилия, как будто только добавляет горячести. Джерарду приходится немного приподняться, сгибая одну ногу и опираясь на колено, и Фрэнк от этого соскальзывает между ног Джерарда.       — Эй, — говорит Фрэнк, — так что, кхм, ты не против, чтобы я, ну, знаешь, в плане…       Фрэнк не уверен, нужно ли ему вообще спрашивать разрешения, но, в то же время, он не уверен и в том, что не нужно. Они никогда раньше не занимались сексом таким образом, и он не знает, что предпочитает Джерард. Джерард вот знает, как нравится Фрэнку, потому что у Джерарда есть сексуальные суперспособности. Или он просто умеет заставить Фрэнка чувствовать себя охуенно. (А эта мысль никогда раньше не приходила Фрэнку: что если, в самом деле, у Джерарда есть способность, позволяющая предопределять, как Фрэнк на что-то отреагирует? Типа просто с помощью своего члена, или что-то в этом духе). Всё, что Фрэнк может вспомнить сейчас, это слова Джерарда о том, что иногда бывает очень неприятно, когда тебя трахают.       Фрэнк решает, что он слишком много об этом думает, и поэтому говорит:       — В плане, ты хочешь, чтобы я тебя выебал? Ты мог бы мне подсказать, как и что делать, чтобы было приятно.       Джерард делает глубокий вдох, а потом мир вокруг совершает кувырок, и Фрэнк оказывается на спине, а через секунду Джерард оказывается поверх него, хватает его за подбородок, поворачивая лицо Фрэнка к себе, и целует его, страстно, небрежно и влажно.       — Не мог удержаться, — выпаливает Джерард. — Ты должен меня трахнуть, Фрэнки, сию же минуту. Или чуть позже, мне срочно надо тебя поцеловать. Боже, я не могу выбрать, с одной стороны, можно просто молча лечь и посмотреть, что ты придумаешь сам, с другой стороны, можно претворить в жизнь все мои мокрые мечты. — Джерард выдаёт короткий смешок, но его смех всегда заразителен для Фрэнка, поэтому Фрэнк тоже смеётся. — Мои мокрые мечты, крутая аллитерация.       Фрэнк не помнит, что такое аллитерация, но какая разница.       — Мои мокрые мечты, — повторяет Фрэнк и думает, что ему тоже стоит составить список мокрых мечт, чтобы потом они могли все их осуществить. Но он уверен, что мечты Джерарда окажутся куда более замысловатыми. У него, наверное, в фантазии входит всякая атрибутика типа распорок.       — Ага, — говорит Джерард. Член Джерарда упирается в бедро Фрэнка, а член Фрэнка в его мягкий живот. Джерард криво улыбается уголком рта и глядит на Фрэнка серьёзным взглядом. — Прямо как из приятных снов. Погоди, — он снова целует Фрэнка, приоткрывая рот и проводя языком по внутренней стороне губы Фрэнка, отчего у Фрэнка поджимаются пальцы на ногах. Когда Джерард пытается отстранится, Фрэнк цепляется за его руки.       — Я за презервативами и прочим, — говорит Джерард, но сначала целует Фрэнка снова, прижимаясь к нему всем телом, липким от пота.       Потом они разлепляются, но поиски немного затягиваются. Фрэнк замечает, что после уборки всегда невозможно что-то найти. Он ложится на спину и смотрит, как Джерард бродит по комнате, почёсывая голову и бубня что-то себе под нос. Джерард всё ещё голый, и его член всё ещё стоит, поэтому он периодически легонько его сжимает, и в эти моменты Фрэнку приходится повторять за ним, потому что его собственный член вспоминает, что нуждается во внимании. Фрэнку хочется встать, и подойти (или допрыгать) к Джерарду, и просто прижать его двери гардероба. Хотя на ней нарисован гигантский дракон, так что лучше не стоит, потому что Фрэнку не хочется испортить рисунок, потому что он охуенный. Джерард нарисовал его ещё до того, как Фрэнк тут побывал в первый раз.       Фрэнку немного грустно от мысли о том, что Джерард занимался всякими крутыми вещами ещё до того, как Фрэнк о нём узнал. Пока Фрэнка макали головой в унитазы, Джерард тут жил, рисовал драконов, собирал полные издания «Рокового патруля» и «Людей Икс» и занимался сексом с разными людьми.       — О, круто! — восклицает Джерард, держа в руках ебучий подарок для Майки, фигурку пони с черепами. — Я их запихал в дальний ящик. Эта почти закончена, надо только покрыть лаком, чтобы блестела. Можно еще присыпать блёстками. По Майки, конечно, так сразу и не скажешь, но он обожает блёстки.       — Я в курсе, — говорит Фрэнк. — И по его виду это сразу понятно.       Джерард кладёт пони обратно в ящик, но продолжает на неё пялиться так, будто ждёт, что она заговорит       — Торо сказал, вы устраиваете Майки вечеринку, — говорит Джерард. — Это будет круто. Реально круто.       — У Боба куча друзей, так что она будет масштабная, — отвечает Фрэнк. — Мне поручили проследить, чтобы ты пришёл, знаешь? Так что тебе придётся пойти, иначе я окажусь мудилой.       — Серьёзно? — переспрашивает Джерард. — Ну, то есть, конечно. В плане… Конечно я пойду, раз меня позвали, это же День рождения Майки… Рэй мне даже не сказал, что, э-э…       Фрэнк свешивает ноги с кровати, чтобы сесть по-нормальному и не чувствовать боли в левой ноге. Его голова немного кружится, когда он поднимается, но при этом у него даже не болит горло и не заложен нос, хотя он и сильно промёрз прошлым вечером. Может, от того что он поспал рядом с Джерардом, он получил защиту от более крутой иммунной системы Джерарда. Или, может, сперма Джерарда лечит от больного горла.       — Рэй, наверное, посчитал, что это и так, блять, очевидно, — говорит Фрэнк. Он начинает подмерзать от того, что находится вдали от более крутой иммунной системы (или более тёплого тела). — Ну как? Нашёл что-то кроме маленькой пони?       Джерард переводит взгляд с ящика на Фрэнка и замирает, приоткрыв рот и немного нахмурив переносицу. Фрэнк таращится на него в ответ. И какое-то время они просто пялятся друг на друга, пока Джерард, очевидно, о чём-то раздумывает.       Момент затягивается, и Фрэнк уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но Джерард вдруг вырывается из транса и словно телепортируется: секунду назад он был у стола, а потом за мгновение ока оказывается перед Фрэнком, кладя руку ему на затылок.       У Фрэнка что-то сжимается в груди, и ему приходится прилагать усилия, чтобы сделать следующий вдох. Что-то небольшое приземляется рядом с ним на матрас, но он на это не отвлекается. Фрэнк моргает, глядя вверх и рассматривая округлое лицо Джерарда и его глаза, а потом переводит глаза ниже, приоткрывает рот и подаётся вперёд.       Джерард держит его за волосы одной рукой и не даёт наклониться, но Фрэнк не сдаётся и хватает Джерарда за ногу, а потом тянет его к себе, раздвигая ноги, чтобы Джерард оказался между ними. Член Джерарда оказывается у него прямо перед носом, и Джерард запускает вторую руку ему в волосы, зарываясь пальцами в пряди, но больше не пытаясь отстранить Фрэнка.       — Э-э, Фрэнки…       — Знаю, погоди секунду, я просто, кхм, — начинает было Фрэнк, но он не знает, что ещё сказать, так что просто берёт член Джерарда в рот.       Это отличная позиция для минета, потому что обе его руки не заняты, так что он может трогать ими Джерарда, параллельно с тем, как сосёт его член, делая это медленно и осторожно, чтобы не навредить себе. Но концентрироваться на движениях руками сложно, потому что его дико заводит член во рту, и это так странно, ведь он даже не понимает, почему это так круто. В плане, он просто сосёт чей-то член, так почему ему кажется, что он может от этого кончить сию же секунду? Джерард издаёт какой-то звук, похожий на «Фрэнк», и его член подёргивается, а руки сжимают волосы Фрэнка, и Фрэнк правда чуть не кончает. Фрэнк тут же отстраняется, чему Джерард пытается воспрепятствовать. Фрэнк прислоняется лбом к бедру Джерарда, тяжело дыша. Всё вокруг пахнет Джерардом, что не особо-то помогает, но Фрэнк не хочет отодвигаться, честно говоря, ему хочется прижаться языком к месту, где начинается внутренняя поверхность бедра Джерарда, где кожа такая мягкая и тонкая.       — Мне иногда кажется, — начинает Джерард, и его голос звучит как-то приглушённо и отдалённо, словно он смотрит в сторону или на потолок, — словно я не существую. Не так, как когда я был настолько не в себе, что не осознавал реальность, а просто, типа… как экзистенциальный мини-кризис. А иногда, что в последнее время происходит чаще, мне кажется, что ты не реальный, ведь как это возможно, понимаешь? Как, блять, Фрэнки, и это не то чтобы комплимент, — добавляет Джерард, словно ожидает обвинений от Фрэнка, — в плане, серьёзно, я иногда не понимаю. Ты просто появился и не исчезаешь. Я вспоминал… Я вспоминал первый раз, когда мне это пришло в голову, помнишь, в июне, когда я напился этого мерзкого, э-э…       — Кофейного ликёра, — напоминает Фрэнк, всё ещё прижимаясь лицом к бедру Джерарда, в месте где кончаются жёсткие завитки волос и начинается гладкая, влажная кожа, одновременно холодная и такая горячая, что это сводит Фрэнка с ума. Член Джерарда потирается о его ухо с каждым вдохом Джерарда, и Фрэнк ощущает, насколько напряжены мышцы ног Джерарда. Но тот всё равно продолжает, блять, болтать о чём-то, словно его рот существует отдельно от остального тела.       — Точно, — продолжает Джерард, — кофейного чего-то там, и я блевал, а ты подсел ко мне, гладил меня по спине и о чём-то говорил, словно ничего странного не происходит и мы просто тусим в ванной.       — Я тоже блевал, — говорит Фрэнк.       — Я до этого никогда не замечал, что ты такой… — Джерард на мгновение замолкает в раздумьях, а Фрэнк просто ждёт, поглаживая его бёдра, — заботливый, наверное.       — И ты решил, что это потому, что я не реальный? — уточняет Фрэнк.       — Я решил, что это потому, что ты в меня влюбился, — говорит Джерард, и Фрэнк внезапно смущается (ведь он тогда даже не догадывался, что он влюблён в Джерарда, боже), но ему всё равно хочется взять член Джерарда обратно в рот. — А потом я понял, что ты вообще можешь не существовать. Но мне постоянно снились кошмары про тебя, вот эти с оборотнями, и, э-э, всякие другие, и… Они не были похожи на кошмары о выдуманном человеке.       Фрэнк внезапно осознаёт, что Джерард пиздец какой странный. Серьёзно, пиздец какой странный. И классный. Фрэнку вот никогда не казалось, что Джерард не реальный, как бы странно или круто он себя ни вёл.       — Я к чему… Вообще, я не к этому, в плане, я вообще не об этом хотел сказать, но об этом тоже, но, в общем, мне надо признаться, что я трус, Фрэнки, в плане, я был трусом, но я буду тебя защищать, понятно. Потому что я люблю тебя, — весомо добавляет он, гладя Фрэнка по макушке, а потом опускается на колени на пол возле кровати и целует Фрэнка в веки. По ощущениям это всё напоминает Фрэнку обряд посвящения в банду мафиози или что-то такое. Фрэнк до сих пор возбуждён, но у него спирает дыхание.       — Я тоже тебя люблю, — говорит он и целует Джерарда в губы, будто чтобы скрепить сделку.       Джерард улыбается, а потом толкает Фрэнка лечь на кровать.       — Я уже давно этим не занимался, — воодушевлённо говорит Джерард, словно сняв груз с души, — но можешь сильно не осторожничать. Вообще не осторожничай. Не будем сильно мудрить, — Джерард проводит рукой по члену Фрэнка пару раз, и Фрэнку приходится отвести глаза, чтобы не кончить. Джерард принимается распечатывать презерватив, а потом переводит взгляд на Фрэнка. — Возможно, было бы лучше дождаться случая, когда у нас будет больше времени, но мне этого очень хочется сейчас.       — Мне тоже. — Слова даже не могут передать, насколько Фрэнк этого хочет, несмотря на то что они только говорили на совершенно другую тему.       Джерард медленно надевает презерватив на член Фрэнка, а Фрэнк просто пялится и думает, почему ему всегда казалось, что презервативы немного странные или смущающие, когда на самом деле они вообще-то классные. Он пару раз пробовал надевать их сам в ванной, но, оказывается, некоторые вещи оказываются круче, когда их делают другие люди.       — Кажется, я уже говорил, что мне очень нравится твой член, — говорит Джерард, беря в руки смазку с будничным видом, потому что в отличие от Фрэнка, он видимо не находится на грани взрыва от восторга.       — Говорил, — подтверждает Фрэнк, пытаясь не шевелиться. Он лежит откинувшись на руки, которые начинают трястись, и у него учащается дыхание. У Джерарда сосредоточенное выражение лица, отчего на переносице пролегает морщинка, и он просто смотрит на член Фрэнка, водя по нему ладонью в смазке.       — Мне бы хотелось тебе подрочить, — говорит Джерард. — Чтобы ты лежал спиной к моей груди, и я бы взял одной рукой твой член, я другой тебя обнял. Блять. Чтобы было медленно и просто. Но в другой раз.       — Я если ты действительно… — начинает Фрэнк, но Джерард тут же убирает руку с его члена.       — О, нет, блять, — говорит Джерард. — Ты должен меня трахнуть. Давай, подай руку. — Он обмазывает пальцы Фрэнка в липкой скользкой смазке. — Сначала тебе надо меня недолго потрогать. Не то чтобы это было очень нужно, но мне это нравится. И у тебя такой вид, словно ты готов кончить, так что лучше начни с пальцев.       — Я готов кончить, — еле выдавливает Фрэнк, потому что в этот момент Джерард переворачивается на живот и раздвигает ноги, выставляя себя напоказ. Почему-то каждый первый раз Фрэнка поджидают какие-то новые горячие сюрпризы, доводящие чуть ли не до безумия.       Фрэнк устраивается удобнее, чтобы не напрягать больную ногу, и проводит сухой ладонью по ягодице Джерарда, просто наслаждаясь сегодняшним сюрпризом. А потом он удивляет сам себя, когда наклоняется и целует ямочку над ягодицей Джерарда. Затем он закрывает глаза и пытается вспомнить, какого ему было, когда его трахал Джерард, а потом открывает глаза и пытается стереть это из памяти, потому что желание кончить увеличилось раз в десять.       Фрэнк немного неловко приступает к делу, у него это всё получается не так естественно, как у Джерарда, который просто скользил в него пальцем или блядским языком, словно в порно. Сейчас они скорее в «Американском пироге». Фрэнк делает глубокий вздох и сосредотачивается на влажной коже у своих губ и на движениях своих пальцев.       По ощущениям задница вовсе не напоминает пирог, но возможно у девчонок всё по-другому, Фрэнку сложно судить. Джерард влажный, горячий и узкий, но потом он расслабляется, и палец Фрэнка проскальзывает внутрь.       — Ох, — выдаёт Фрэнк, чуть не укусив Джерарда за ягодицу, и в итоге просто немного цепляет кожу зубами.       Джерард издаёт низкий протяжный стон, подаваясь бёдрами навстречу Фрэнку, а потом говорит:       — А-ах, о да, ох, тебе даже не придётся трогать мой член. — Джерард разводит ноги ещё сильнее и выгибает спину. Фрэнк продолжает двигать в нём пальцами, уже двумя, а безымянный и мизинец согнуты снаружи, и они немного мешаются, и Фрэнку кажется, что двух пальцев недостаточно, чтобы подготовиться к члену. Фрэнк думал, что сможет несколько минут поработать пальцами, но Джерард продолжается пиздецки сексуально дышать, и, хотя он делает это не очень громко, Фрэнку от этого вовсе не становится легче. Члену Фрэнка пиздец как не хватает внимания.       Фрэнк считает до десяти, потому что это его максимум, а потом отстраняется, вытаскивая пальцы из Джерарда и вытирает их об простыню.       — Прости, — на всякий случай извиняется он заранее, если вдруг кончит в ту же секунду как головка его члена прикоснётся к коже.       — Фрэ-э-э-э-энк, — тянет Джерард. Фрэнк немного сдвигается, отчего его нога простреливает болью, так что он смещается вперёд, перенося с неё вес, хватает свой член и подносит его к заднице Джерарда.       — Ох, Фрэнк, — говорит Джерард, но Фрэнк не смог бы ему ответить, даже если бы очень хотел, потому что он просто сжимает зубы до боли, пытаясь удержаться от того, чтобы просто не всунуть член в Джерарда. Всё его тело, его член, его бёдра, его спина, кричат ему об этом. Это такое невероятное ощущение, когда он медленно проскальзывает внутрь, словно его куда-то затягивает, словно он должен уткнуться в какое-то препятствие, но никакого препятствия нет. Джерард толкается ему навстречу и продолжает повторять его имя со сбившимся дыханием, а ещё много-много говорит слово «блять».       Фрэнку кажется, что возможно смазки недостаточно, потому что он чувствует достаточно сильное сопротивление, но ему просто приходится поверить, что Джерард бы сказал, если бы что-то было не так, потому что сам он сейчас уже не может остановиться. Его бёдра перестают ему подчиняться и дёргаются вперёд, отчего он полностью входит в Джерарда, впечатываясь лобком в его ягодицы. Фрэнк снова замирает и считает до десяти, но в этот раз гораздо быстрее.       — Э-э, нормально? — сбивчиво и запыхавшись уточняет Фрэнк, не в состоянии полностью сформулировать вопрос.       — Ох, блять, да, да, нормально, Фрэнки, — бормочет Джерард, — чёрт, продолжай, продолжай, я и забыл, чёрт, как вообще об этом можно забыть, но я забыл, чёрт, чёрт, двигайся, блять, пожалуйся.       Фрэнк пытается найти какой-то ритм, заставить мышцы работать, но при движении в обратную сторону его всего словно закорачивает, потому что это оказывается так же охуенно, как и толкаться членом внутрь, поэтому он просто сильно зажмуривает глаза и стискивает зубы ещё сильнее.       — Если ты, ах, если ты… немного приподнимешься и, типа, будешь толкаться, блять… вниз, блять, вниз и вперёд, то…       Фрэнк пытается, но он без понятия, куда ему направлять член, потому что, даже если Джерард и рассказывал ему какие-то детали, он уже всё позабыл, а всё что он помнит из собственного опыта — это то, что ему было охуенно, и он бы повторил это ещё раз, но, может, это только у Джерарда так хорошо получалось, может, Фрэнк делает всё неправильно.       Джерард делает такой быстрый вдох, что чуть присвистывает, а потом шипит:       — Да, БЛЯТЬ, давай!       Фрэнк продолжает, пытаясь направлять член туда же и держать ритм, охуевая от того, насколько это сложно. У него трясутся ноги и руки, но он не может расслабить мышцы, потому что он в том состоянии, когда дискомфорт отходит на задний план. С каждым его толчком Джерард выдаёт «блять», или «Фрэнк», или «да», иногда комбинируя их вместе.       Фрэнк не может ни до куда дотянуться руками, так что он просто целует Джерарда куда-то в шею, отчего ему в рот залезают волосы на затылке Джерарда, а потом он роняет голову ему на шею и перестаёт управлять своим телом, которое бесконтрольно продолжает двигаться. Мгновение перед оргазмом растягивается как резина, ему одновременно слишком много и слишком мало, и он, кажется, что-то кричит (он начинает убеждаться, что был рождён крикуном).       Ему кажется, что он ослеп и оглох, но он точно слышит: «Ещё чуть-чуть, Фрэнки!», и он слушается на автомате, делая ещё пару толчков, несмотря на звон в голове, и он не уверен, что этого будет достаточно, но Джерард под ним внезапно расслабляется.       Руки Фрэнка внезапно подкашиваются, и он падает на Джерарда, тяжело дыша, потный, и горячий, и дрожащий. Его член до сих пор внутри, но он понемногу обмякает, и Фрэнк до сих пор ощущает давление вокруг него, и это удивительно. Фрэнку кажется, что ещё пару минут так, и его член встанет обратно от одного этого ощущения.       — Ого, — шепчет Фрэнк куда-то в волосы Джерарда. Джерард шевелит одной ногой, медленно потираясь пяткой о ногу Фрэнка. Фрэнк трётся об него в ответ и думает, что ему стоит слезть с Джерарда. Но ему не особо этого хочется, хотя они оба все липкие и мерзкие, а пот на его спине быстро остывает, так что он скоро замёрзнет.       — Тебе стоит, э-э, — говорит Джерард с небольшой грустью в голосе, и его рука подрагивает, а Фрэнк замечает, что Джерард скомкал в ней простынь. Это вроде хороший знак. Фрэнк кладёт свою ладонь поверх руки Джерарда, и Джерард тут же за неё хватается. — Ага, в плане, я не знаю, который сейчас час, но… — Он подносит руку Фрэнка к губам и целует костяшки.       У Фрэнка начинает звонить телефон.       — О боже, — пищит Джерард, потом замирает, а потом стряхивает Фрэнка с себя с такой лёгкостью, будто тот весит как пёрышко.       Фрэнк приземляется на задницу, ощущая сердцебиение где-то в своей глотке и чувствуя себя так, будто его окатили ледяной водой.       — Что за хуйня? Где мой телефон?       Джерард спрыгивает с кровати, напоминая странного белого тюленя. Фрэнк перекатывается на освободившееся место, пытаясь немного успокоиться, но его телефон продолжает звонить этим серьёзным офисным рингтоном, который он поставил на маму.       Джерард с победным видом шлёпает телефон на кровать, бешено сверкая глазами.       — Вот тебе и посткоитальная нега, — бормочет Джерард, забираясь обратно на кровать, и ложится рядом с Фрэнком, затихая.       Фрэнк нажимает на зелёную кнопку.       — Мам?       — Привет, Фрэнк, — отвечает мама и хихикает.       — Мам? — повторяет Фрэнк с мыслью, что у него начались слуховые галлюцинации.       — Милый, я… — хихикание переходит в полноценный смех, из-за чего её следующие слова звучат не очень разборчиво. — Прости, что я тебя разбудила! Я не могу… поверить… Фрэнки, сегодня суббота!       Челюсть Фрэнка оказывается где-то на полу. Джерард рядом вопросительно округляет глаза, задирая брови.       — Чего? — переспрашивает Фрэнк. Джерард что-то бормочет, а мама продолжает смеяться.       Она наконец берёт себя в руки и говорит:       — Надеюсь, я больше никого не разбудила, дорогой. Не могу поверить. Я вчера была на работе, и вообще… Я видимо мысленно пропустила целый день, наверное, от стресса. Можешь спать дальше, если хочешь. — Потом без особого энтузиазма она добавляет:       — Если хочешь, могу всё равно сейчас за тобой заехать.       — Нет, э-э, я, э-э, — Фрэнк запинается, — не стоит, я всё ещё… Я всё ещё в постели.       — Отлично! — радостно говорит мама. — Пожалуйста, извинись там за то, что я позвонила в такую рань утром в субботу. И проверь, что твоя нога снова не опухла.       Потом он говорит ей, что любит её (и в этот момент он действительно её любит, и не только потому, что она разрешила остаться ему подольше), и вешает трубку. Затем ложится на кровать, смотря на потолок (где всё ещё висит Тёмный Феникс, хотя один уголок уже отклеился, отчего у неё немного кривится лицо), и говорит:       — Она раньше не путала дни недели. Как думаешь, может у неё начинается маразм? Во сколько лет он там наступает? И, кажется, у них с Джорджем сейчас будет секс, потому что они очень рады, что меня нет дома.       Фрэнк поворачивает к Джерарду, который кивает головой и хмурится, словно серьёзно задумался о том, чем там будут заниматься мама Фрэнка и Джордж. Потом он перестаёт хмуриться, пододвигается поближе и касается своими губами губ Фрэнка.       — У неё был счастливый голос, — шепчет Джерард. — Это хорошо, мне кажется, она много грустила.       У Фрэнка в животе всё переверчивается, потому что он виновато вспоминает, из-за кого мама грустила. Но Джерард просто смотрит на него с небольшой улыбкой, от которой приподнимается один уголок рта, а около глаза появляется маленькая морщинка. Лицо Джерарда так близко к Фрэнку, что оно всё расплывается, а его глаза кажутся большими зелёно-чёрными пятнами. Когда Фрэнк целует его, то чувствует его ресницы на своих щеках.       — Напоминают паучьи лапки, — сообщает он Джерарду. — Но мне всё равно не противно.       Губы Джерарда расплываются в настоящей улыбке.       — Можешь разработать такой метод избавления от фобий. Улучшишь жизнь миллионам людей.       Но Фрэнку больше не хочется думать о пауках, потому что Джерард поглаживает его по плечу и по руке, всё ещё улыбаясь ему в губы в поцелуе. Фрэнку хочется просто лежать и наслаждаться ещё несколько часов, очень хочется. И он может себе это позволить. От этой мысли у него начинает приятно кружиться голова, даже несмотря на то, что он начинает замечать, что лежит на каком-то влажном участке и что на нём всё ещё презерватив, и с ним надо что-то сделать, иначе он приклеится к члену.       Презервативы в голове снова переквалифицированы во что-то мерзкое и смущающее, но рядом не может оказаться никого лучше, чем Джерард, когда ты смущён, потому что он никогда ничего не замечает. А даже если и замечает, то не подаёт виду. И его самого достаточно трудно смутить, скорее всего, потому что этого Джерард тоже не заметит.       — Ставлю на то, что ты не добросишь до урны, — говорит Джерард. — Но сначала завяжи его.       Урна, пустая впервые за несколько месяцев, стоит всего в полуметре от кровати, но Фрэнк думает, что он и до пола не сможет добросить. Но ставки сделаны, так что придется попытаться. Магическим образом, он попадает.       — Гол, — сонно говорит Джерард, давая кулачок плечу Фрэнка. Фрэнк вытирает руку о кровать и морщится. — Мокрое пятно? Нам стоит лечь… куда-то подальше.       Они лениво перемещаются поближе к стене, оказываясь на другом мокром пятне, оставленном уже Джерардом.       — Мне насрать, — сообщает Джерард, немного пожимая плечом. — Это от меня, так что я на него и лягу. — Он толкает Фрэнка на спину и сворачивается у него под боком, кладя свою голову Фрэнку на грудь. — Скажи, если будет тяжело. Я хочу послушать твоё сердцебиение.       Фрэнку не тяжело, хотя и приходится прикладывать немного усилий, чтобы дышать, из-за веса головы Джерарда. Но он просто продолжает лежать и разглядывает завитки чёрным волос Джерарда и уже проглядывающие каштановые корни, а потом зависает при виде бледного кончика правого уха Джерарда, проглядывающего среди волос как акулий плавник. Фрэнк касается его подушечками пальцев, и Джерард вздрагивает как кошка, а потом коротко хихикает и снова замирает. Фрэнк оставляет руку у него в волосах, медленно перебирая их пальцами и думая о том, что не отказался бы сейчас от сигареты. Ему доставляет большое удовольствие мысль, что Джерард тут же принёс ему её, если бы Фрэнк попросил.       За окном не слышно звуков дождя, а через щель между шторами в комнату просачивается тёплый жёлтый свет. Фрэнк слушает медленное дыхание Джерарда и приглушённую музыку, доносящуюся из комнаты Майки, и его нога немного ноет при мысли о Майки.       — Всё будет хорошо, — говорит Фрэнк, на что Джерард тихо и вопросительно мычит, обдавая дыханием живот Фрэнка. — Майки простит тебя за твой идиотизм, потому что он потрахался.       — Он потрахался? — спрашивает Джерард и снова дёргается. — А, да. А-а. — Джерард поворачивает голову и целует кожу под левым соском Фрэнка. А потом тихонько добавляет:       — Он многое мне прощает. И ты тоже.       — Мне не так уж много приходится прощать, — отвечает Фрэнк, потому что он в этот момент не может вспомнить ни одной такой вещи. Джерард наверняка напридумывал себе кучу «прощений» в своих извращённых кошмарах. — Но я прощу, конечно. В плане, если что-то случится. И Майки тоже. Но ему придётся, он ведь твой ебучий брат. Да и мне придётся, я твой ебучий парень.       Джерард приподнимает голову и, опираясь на локоть, медленно целует Фрэнка, раскрывая его губы своим языком и положив свою ладонь на щёку Фрэнка, медленно водя пальцем по его скуле. Фрэнк думает, что у них впереди ещё много времени.

***

Понедельник       Отец Лери поджидает его у двери после собрания.       — Возможно мы увидимся сегодня на исповеди, — говорит отец Лери, сверкая глазами в стиле Дамблдора. — Я тебя не видел на мессе.       — Простите, — лжёт Фрэнк. Потом вспоминает про честность и говорит:       — Вообще, нет. Мне не жаль. Так что простите, что солгал, — он улыбается отцу.       — Понимаю, — отвечает отец Лери, приподнимая бровь. — Ну, беги дальше. Помолюсь за твоё скорое выздоровление.       Снаружи он замечает подъезжающую машину с мамой и Джорджем, а ещё уже припаркованную машину Джерарда, причём настолько плохо припаркованную, что она занимает два места. Майки стоит, прислонившись к водительской дверце, запустив руки в задние карманы на штанах Алисии, а она будто пытается залезть на него как на фонарный столб.       Фрэнк неловко машет маме и показывает ей рукой в сторону машины Джерарда, подёргивая бровями, а потом изображает двумя пальцами ходьбу. Мама разрешающе поднимает руки.       От ступенек церкви до машины Джерарда ровно сорок прыжков.       — Привет, Майки, — говорит Фрэнк. На улице тепло и безветренно, поэтому и Фрэнк, и Алисия в одних футболках, но на Майки естественно надета застёгнутая до самого подбородка худи с поднятым капюшоном, из-под которого торчат только очки и несколько прядок длинных волос. — Круто паркуешься.       — Привет, Фрэнк, — отвечает Майки. — Заткнись, Фрэнк.       Со стороны пассажирского сидения вырывается облачко дыма, и когда Фрэнк огибает машину, то видит руку Джерарда, высовывающуюся наружу из открытого окна, и сигарету в ней, где осталось на всего пару затяжек. Фрэнк оглядывает вокруг, а потом быстро наклоняется и крадёт сигарету. Он прислоняет костыли к машине, делая последние затяжки.       — Как ваше занятие? — спрашивает Джерард, высовывая руку сильнее, чтобы погладить Фрэнка по локтю. — Майки внезапно решил, что он снова хочет быть за рулём. Но всё ещё не научился парковаться. У меня вот с этим никогда не было проблем. Может, это какое-то заболевание, что-то с внутренним ухом, наверное. Я тебе кое-что привёз.       Он протягивает Фрэнку небольшую стопку бумаги.       — Я с этим просидел всю ночь, так что, наверное, даже хорошо, что не я веду машину.       По парковке раздаётся голос мамы Фрэнка, зовущей его по имени.       — Мне пора, — говорит Фрэнк. Он незаметно выкидывает бычок и наклоняется поближе к машине. — Эй.       Джерард улыбается ему в ответ. На нём надета чёрная толстовка, и она тоже полностью застёгнута. Иногда создаётся впечатление, что Уэи живут в другой стране. Возможно, в Исландии.       На секунду ему кажется, что он может незаметно поцеловать Джерарда прямо тут, на парковке возле церкви, но потом до него доносятся громкие голоса качков, и он приходит в себя.       Вместо поцелуя он просто касается руки Джерарда и, отходя, говорит:       — Увидимся.       Пока он прыгает обратно в сторону маминой машины, до него доносится крик Ника Манцони, и он оборачивается. Вся компашка в сборе. Тони Сантос стоит в паре шагов от остальных с неловким видом.       Фрэнк останавливается и смотрит на верхний листок из тех, что ему дал Джерард, и там оказывается рисунок маленькой птички, сидящей на ветке с шипами. У птички выдрана половина перьев, а те, что остались, нелепо таращатся, все слипшиеся и грязные. В районе грудной клетки выдран кусок тканей, отчего между рёбрами проглядывает красное светящееся сердце. Глаза у птички тоже красные и светящиеся. Это ебучая зомби-птичка.       «ФРЭНКО-ПТИЧКА» подписано снизу жирными буквами с завитушками.       — Эй, мудила! — кричит Ник Манцони.       — Пошёл нахуй! — отвечает Фрэнк, даже не глядя на него, но показывает куда-то в их сторону средний палец. Потом Фрэнк смотрит, как Майки заводит машину, и машет им, когда они проезжают мимо него. Алисия сидит между Майки и Джерардом, положив голову Майки на плечо. Она машет Фрэнку в ответ с улыбкой. Джерард и Майки синхронно кивают, и Джерард тоже улыбается. Майки же просто сосредоточенно пялится в лобовое стекло, едва глянув на Фрэнка.       Когда Фрэнк оказывается в машине, положив костыли себе под ноги, мама оборачивается к нему и говорит:       — Так друзей не заведёшь, Фрэнки.       — Прости, мам, — на автомате отвечает он.       — Майки Уэю бы не помешало походить к вам в группу, — говорит мама. — Хотя, с учётом как они обжимались с этой Симмонс, может, лучше не надо. Что это?       — Рисунки Джерарда, — говорит Фрэнк, показывая ей рисунок, на котором Фрэнко-птичка еле виднеется маленькой точкой на мутном сером небе. Маме, наверное, пока не стоит видеть его зомби-воробья. По крайней мере, до тех пор, пока Фрэнку не наступит восемнадцать, и он не набьёт его себе на груди. Это будет самая крутая тату в мире. Ебучая Фрэнко-птичка.       — О, это здорово, что он всё ещё рисует, — отвечает мама. — Я помню, что он ходил в колледж искусств. И Елена тоже была художницей. Как думаешь, ему стало полегче? Предвидятся ещё полуночные прогулки?       На одном из рисунков изображён оборотень с серой мордой и покрасневшими зелёными глазами, притаившийся за колючими кустами и уставившийся на зомби-птичку. Горящее сердце Фрэнко-птички отражается в глазах волка.       — Возможно, — говорит Фрэнк.