Пятница
27 августа 2024 г., 08:58
С утра никто не приходит его разбудить. Он просыпается сам где-то днём, неуклюже ковыляет до ванной, писает, запивает пару таблеток Адвила водой, а потом направляется в кровать и снова вырубается. Из-за боли в ноге ему снятся тревожные, не приносящие покоя сны. Он не запоминает их содержания, но неприятные чувства, которые они вызвали, остаются с ним. Когда он просыпается вновь, снаружи уже темно, а у него за плечами в сумме семнадцать часов сна. К его приятному удивлению, такой длинный отдых не вызван тем, что он заболевает — он не чувствует себя простывшим, а только голодным и взвинченным.
На телефоне несколько пропущенных звонков, один от Джерарда и два от Майки. Когда Фрэнк перезванивает Джерарду, его телефон оказывается выключен. Майки же отвечает после первого гудка.
— Ну что, он у тебя? — тут же спрашивает Майки, с несвойственной ему скоростью выпаливая слова. — Почему не берёшь трубку, твоя мама что, снова отобрала телефон?
— Чего? — переспрашивает Фрэнк.
— Блять, — говорит Майки переменившимся голосом. — Тогда ладно… Я немного рассчитывал, что он окажется у тебя. Теперь у меня ноль идей.
Фрэнк глубоко вздыхает и очень медленно произносит:
— Майки, мне нужно немного объяснений, ты меня пугаешь.
— А, ну да, эм, я просто давно не видел Джерарда, а он же, ну, никогда никуда не ходит. Понимаешь? Только если он с тобой. И еще в прихожей лежит груда грязной одежды…
— А, ну насчёт одежды я в курсе, — говорит Фрэнк, пытаясь вспомнить все произошедшие события. Что за хуйню ты сделал, Джерард? — В плане, он был у меня прошлым вечером.
— Что случилось? — тут же интересуется Майки с подозрением.
— Ничего, — на автомате отвечает Фрэнк, и его пробирает смех, который, правда, звучит так, словно Фрэнк ненормальный. Есть вероятность, что у него скоро начнётся истерика. Твою мать. — Ладно, нет, я сломал свою ногу, выпав из окна, но больше ничего страшного не случилось. Ну, более страшного. В плане, мы пососались в тачке, и он уехал.
За этим признанием следует пауза, в течение которой Майки вполне возможно закатывает глаза и считает до десяти или что-то в этом духе. Потом он наконец говорит:
— Серьёзно, Фрэнк. С ним всё было хорошо? Ты же его знаешь, помоги мне. Куда он мог поехать?
Фрэнк слышит разозлённые нотки за типичным фасадом безразличия Майки. Может, он раздражён, что ему приходится спрашивать у Фрэнка помощи в чём-то, что касается его собственного брата.
— Я не знаю, блять, — отвечает Фрэнк. Вся прошлая ночь теперь кажется просто фантазией. Он начинает думать, что возможно всё ещё спит. И это просто очередной тупой сон, сгенерированный его тревожностью. Ну и где же все монстры-пауки, когда они так нужны?
— А я тем более не знаю, блять, — говорит Майки. — Он оставил машину тут, так что он на своих двоих.
— Есть одно место, — предполагает Фрэнк, — знаешь, тот пляжик, который типа…
— Ты про секретный пляж? — перебивает Майки.
— Ну значит не такой уж он, блять, и секретный, раз ты о нём знаешь?
— Неважно, неважно. — Речь Майки продолжает ускоряться. — Я о нём знаю, но я не смогу его найти в ебучей темноте! Нахуя ему вообще туда? Мне кажется, я не найду пляж!
Если бы Майки был рядом, Фрэнк бы встряхнул его как следует, чтобы тот перестал паниковать. Или бы обнял его, если это бы сработало. Иногда Майки начинает вести себя ещё более странно, когда его обнимешь.
— Если ты заедешь за мной, я помогу тебе его отыскать.
— О боже, — шепчет Майки в трубку. Наверняка думает сейчас о том, что ему придётся вести машину в темноте.
— Я не смогу сам туда добраться, я сейчас ёбаный калека. — К тому же, ему возможно понадобиться человек с машиной для побега, когда он расскажет маме об этом, даже несмотря на то, что она пообещала не отправлять его в исправительную школу. Потому что вот он, снова этот безумный порыв. Что за хуйня, Джерард? Нельзя прожить ни одного ёбаного дня спокойно. — Просто захвати фонарик и внимательно следи за дорогой.
Положив трубку, он пытается придумать план, расхаживая по комнате, но с ебучими костылями очень трудно ходить. Надевать одежду тоже трудно, ему приходится снова надеть пижамные штаны — ему даже страшно пытаться натянуть джинсы на больную ногу. Пока Фрэнк борется со штанами, он думает о том, что не знает, чего боится больше: найти Джерарда мёртвым на пляже или вообще его не найти. Помимо всего этого, он не может не переживать о том, что ебучий Майкиуэй врежется на машине в дерево.
Очередное препятствие — спуск по лестнице. Фрэнк как будто снова пытается спуститься по стене, потому что ковёр на лестнице в каких-то местах истёрся и скользит, но в других совершенно нормальный, так что каждый раз, ставя на новую точку костыль, Фрэнк играет в русскую рулетку. Когда Фрэнк наконец-то оказывается внизу в коридоре, на
замечательном, плоском полу, он насквозь мокрый от пота и ощущает лёгкое головокружение.
Мама с Джорджем смотрят телевизор в гостиной. На журнальном столике лежит коробка от диска с надписью «Солярис», но смотрят они точно не кино с Джорджем Клуни, потому что на экране фильм на русском, блять. Джордж явно пытается втянуть маму в свою секту. К счастью, вид у мамы довольно скучающий, и она с надеждой переводит взгляд на Фрэнка, когда тот входит в комнату.
— Эм, — начинает было Фрэнк, но не может из себя больше ничего выдавить. Джордж тоже кидает на него взгляд, а затем берёт пульт и останавливает русских в телевизоре.
— Как себя чувствуешь, солнышко? — спрашивает мама с улыбкой. — Ты голоден?
— Выспался? — подключается Джордж. — Ты проспал весь день.
Они выглядят так уютно и обыденно, сидя тут рядом, Джордж приобнимает маму за плечи одной рукой, и даже их кофейные кружки на столике касаются одна другую.
"Чёрт", — думает Фрэнк. А вслух говорит:
— Эм. Произошла одна неотложная ситуация, так что мне нужно к Майки?
— Нужно? — спрашивает мама.
— Неотложная ситуация? — одновременно с ней спрашивает Джордж.
— Майки… — начинает говорить Фрэнк, но потом решает, что если он будет объяснять всё честно, то его сочтут сумасшедшим. — Эм, в общем, он не может найти Джерарда.
Мама открывает рот, и тут же его закрывает, а потом поворачивается на Джорджа. Джордж вскидывает кустистую блондинистую бровь.
Уже довольно поздно, и на улице темно. Весь этот тупой разговор скорее всего ни к чему не приведёт, к тому же, наверное, с Джерардом всё в порядке, а Майки просто паникует. Но Фрэнк вспоминает спутанные монологи Джерарда, которые тот выдавал прошлой ночью, и то, как он напился позавчера. Плюс, Джерард никогда не выходит из дома, особенно, не сказав об этом Майки, это просто, блять, железное правило. Это прописано в Кодексе Джерарда.
— Мне просто нужно его найти, — добавляет Фрэнк. — Вот… спрашиваю разрешения.
— Почему это вдруг так важно? — уточняет мама. — Что-то случилось?
Круто ухватываешь суть, мам. Фрэнк ёрзает, пытаясь сосредоточиться на боли в ноге, а не на возрастающем ощущении, что его внутренности скручивает.
— Ну, знаешь, — говорит он с максимально небрежной интонацией, — на Джерарда иногда что-то находит. Ничего опасного, просто… ну, типа, он немного депрессивный, и всё такое. Понимаешь?
Мама с Джорджем обмениваются ещё одним взглядом, явно делясь друг с другом мнениями насчёт услышанного посредством телепатической коммуникации. Фрэнк такое ненавидит, хоть и прекрасно понимает, как это работает, он и сам иногда так общается с Джерардом. Просто очень тяжело быть по другую сторону этого мысленного обмена и ждать, когда они наконец вынесут свой вердикт.
— Пожалуйста? — добавляет Фрэнк, просто чтобы точно знать, что он сделал всё, что было в его силах. Хотя, может он сможет поехать на велосипеде даже с больной ногой. Правда он не знает, что там сейчас за погода. Если на улице до сих пор буря, будет просто отстой.
— Ты точно всё нам рассказал? — уточняет мама, но вид у неё не разозлённый, а скорее задумчивый. Между бровями видна маленькая морщинка, но при этом она не поджимает губы, как обычно делает, когда разочарована.
В этот раз Фрэнку приходится задуматься, прежде чем ответить.
— Нет конечно. Слушайте, это личное. Я не могу вам рассказать про какую-то чужую конфиденциальную херню. То есть про фигню. Короче… про чужие секреты. Там ничего криминального, это просто личное, так лучше? — Фрэнк чувствуют, как потеют его ладони, сжимающие пластиковые ручки костылей, а левое бедро начинает подрагивать от того, что ногу нужно держать навесу.
Джордж, кажется, впечатлён. Морщинки на мамином лбе на мгновение углубляются, а потом она говорит:
— Хорошо. Хорошо, Фрэнки. Но одного я тебя точно не отпущу бегать по округе в ночи.
— Майки за мной заедет. Мне нужно помочь найти ему одно место, где может… Это недалеко, честно. Мне просто нужно убедиться, что с ним всё в порядке. С Джерардом, в плане. Ну и с Майки. Они же мои друзья, им сейчас обоим очень тяжело.
Он понимает, что убедил маму, потому что на мгновение на её лице проскальзывает умилённое выражение, тут же снова сменяющееся обеспокоенным. Фрэнку приходится приложить все усилия, чтобы не выдать своего облегчения.
— Хорошо, — говорит мама.
***
Мама заставляет Фрэнка взять с собой колу зеро и сэндвич, который он съедает пока ждёт Майки, опираясь на один костыль и перемазывая все пальцы арахисовым маслом. На улице снова дождь, хотя, может быть, он и не прекращался. В любом случае, и Фрэнк, и сэндвич оба промокают. Он успевает продумать кучу страшных вариантов произошедшего с Джерардом, прежде чем замечает машину, медленно ползущую по дороге и чуть не врезавшуюся в забор, потому что Майки не способен припарковаться даже на пустой улице.
— Круто паркуешься, — комментирует Фрэнк, залезая в машину, в ответ на что получает средний палец. Майки тоже весь мокрый и похож на грустную тонущую крысу со своим бледным, сморщенным лицом, красноватым текущим носом и ушами, странно торчащими между прядок тонких бесцветных волос.
— Это моя единственная идея. — говорит Фрэнк, показывая один палец. — В плане, если он не там, то я настолько же без понятия, где его искать, но вообще я подумал, типа, если бы мы жили в фильме, куда бы он пошёл? Понимаешь? Ты же знаешь, что он именно так и рассуждает.
— Если бы мы жили в фильме, я, скорее всего, был бы мёртв — бормочет Майки. — В фильмах всегда убивают младших братьев, это же типа, как их там, Джерард постоянно про это болтает... Принципы повествования.
Фрэнк уставляется на Майки. Он иногда такой депрессивный уёбок, причём совершенно в другом смысле, чем Джерард.
— Ты что, типа, предполагаешь, что ты просто второстепенный персонаж? — спрашивает Фрэнк. — В плане, ты не думаешь, что мы можем жить в твоей биографии?
Майки лишь закатывает глаза. Очевидно, он о таком и подумать не может. Фрэнк задумывается, если бы у него тоже был старший брат, стал бы он таким же как Майки, совершенно уверенным в собственной незначимости? А Майки даже не против этого.
***
Фрэнк даже не пытается заставить Майки доехать до самого пляжа, потому что к нему ведёт узенькая лесная дорога, которую, конечно, мог бы проехать кто-то на джипе, кто-то, кто не завалил вождение трижды. Они оставляют машину там, где заканчивается нормальная дорога, на небольшой поляне, где достаточно места для того, чтобы даже Майки мог развернуть машину. Снаружи всё ещё льёт как из ведра и стоит кромешная темень, но ветер, к счастью, улёгся, и стало намного теплее. — Что за хуйня? — спрашивает Майки, обводя рукой нависающие над ними деревья. — На кой чёрт ему переться сюда? Обычно его не выгонишь на улицу под дулом пистолета. Фрэнк выразительно смотрит на Майки, отчего тот кривит рот и снова закатывает глаза. — А, ну да, — говорит Майки. — Скажи, что ты не забыл про фонарик, — просит Фрэнк. Он дважды пытается набрать Джерарда, но телефон всё ещё выключен. Твою мать. Он пытается ещё раз. — Его телефон был выключен начиная с сегодняшнего вечера, — мрачно произносит Майки, а потом наклоняется открыть бардачок, и вау, он действительно не забыл про фонарик. Он даже захватил хороший, большой Maglite, которым в случае чего и убить можно. — Мне кажется, я его прикончу. — Разве тогда твой фильм не закончится? — интересуется Фрэнк. — Ну, если ты всё же живешь в его биографии. — На данный момент, — отвечает Майки, открывая дверь и смотря на потоки дождя, — мне уже совершенно похуй. Фрэнк вылазит из салона с куда большим трудом, чем ожидал. Костыли скользят по мокрой земле и его кроссовок приземляется во что-то мерзкое (хотя чего ещё ожидать в лесу?), мгновенно промокая в холодной воде. О да, бравый рейнджер, едва стоящий на ногах, спешит на подмогу. Фрэнк делает пару неловких шагов. Мама заставила его обернуть больную ногу двумя пластиковыми пакетами, приклеенными на скотч, и надеть плащ. Фрэнку пришлось одолжить ветровку Джорджа, доходящую ему до колен, потому что его собственную никто не мог найти в спешке. Фрэнк уверен, что выглядит как призрачное туловище мёртвого рыбака, парящего в полуметре над землёй. Он осторожно переносит вес тела на один костыль, накидывая на голову капюшон. — Я знаю, что вы делали прошлым летом, — пропевает он себе под нос и слышит, как где-то сзади фыркает Майки. Фрэнк отмечает, что теперь, когда он снаружи, ему гораздо проще ориентироваться. Фонарик позволяет видеть не дальше пяти метров, прорезая лучом света стену дождя и освещая жутковато бледные деревья и кусты. Фрэнку приходится шарахаться от светящихся препятствий, и он думает, что быстрее нашёл пляж, если бы они шли по темноте. Пауки всё равно попрятались от дождя, к тому же у него в голове чётко определяется маршрут, словно он какой-то ебучий почтовый голубь. — Фрэнк, — тихо зовёт Майки прямо у него над ухом, отчего Фрэнк чуть не поскальзывается. Дождь настолько громко стучит по листьям, что Майки сумел бесшумно оказаться рядом. — Боже, чего? — Насколько ты в этом уверен? В плане, что, если его там нет? Что ему вообще там делать? Фрэнк неловко пожимает плечами, стараясь не дёргать костыли, боясь, что те либо разъедутся в разные стороны, либо застрянут в грязи. Ему довольно легко представить себе Джерарда, сидящего на пляже в ебучей темноте под ебучим дождём, но он понятия не имеет, что тот там делает. Если он вообще там. Фрэнку кажется, что он может в целом понять идею отправиться на пляж. Он бы и сам туда сходил, ведь с местом связаны приятные воспоминания и всё такое, но только Джерард мог додуматься сидеть там часами под проливным дождём. — Ты точно расшибёшься, — бормочет Майки, но в итоге это Майки врезается в два разных дерева и спотыкается о камень, пока они идут, хотя он сам же и несёт фонарик. Но он, кажется, сильно переживает, потому что даже не матерится, а просто трёт лицо, или поправляет очки, или неловко отряхивается и продолжает путь. Самому Фрэнку некогда тревожиться: ходьба на костылях требует довольно много концентрации, ему приходится сильно стараться, чтобы ставить их в правильные места и ничего не задевать больной ногой. Он успевает только ловить случайные флэшбеки прошлого посещения пляжа, когда он тоже был мокрым в темноте. Жутковатые светящиеся деревья внезапно заканчиваются, и луч света растворяется в пустом пространстве, отражаясь лишь от капель дождя. Костыли Фрэнка зарываются в песок, но, к счастью, не слишком глубоко: песок тут не такой мелкий и жёлтый, каким засыпают общественные пляжи, а скорее как гравий. — Джерард! — зовёт Майки, бешено размахивая фонариком, словно отправляя бэтсигналы по всему пляжу. Дождь тут звучит по-другому, капли мягко приземляются на песок и мокро шлёпаются по озеру, глухой рёв остался в лесу позади. Фрэнк начинает вслепую спускаться по небольшому склону. Он уверен, что в случае чего не свалится в озеро, потому что начал различать его воду, имеющую более чёрный оттенок чем всё остальное в этой темноте. Глаза начинают привыкать к отсутствию освещения, и часть городских огней, достигающих до сюда, подсвечивает низко висящие облака грязно-оранжевым цветом. Он даже может различать очертания окружающих объектов, когда Майки не светит ему в глаза тупым фонариком. И тут он замечает краем глаза маленькую неподвижную фигуру, сидящую ниже около воды. Фрэнк тут же направляется туда, преодолевая путь всего за пять неуверенных прыжков, и чувствуя, как бешено колотится сердце и дыхание сипит в горле. Он не понимает, почему ему вдруг становится так страшно, ведь Джерард явно живой и просто не отвечал на звонки Майки, как полный мудила. Фрэнк плохо рассчитывает последний прыжок, и Джерарду прилетает костылём по локтю. Джерард попрыгивает вверх на полметра и издаёт вопль. Фрэнк теряет равновесие, запутываясь ногами в костылях, и уже готовится упасть лицом в песок, когда его спасают руки Джерарда, обхватывающие его вокруг талии. В итоге они неловко наваливаются друг на друга, Джерард стоя на коленях в песке, а Фрэнк обнимая его за шею и пытаясь не вставать на больную ногу. — Фрэнк! — восклицает Джерард, как будто он удивлён его тут видеть. Невнимательный придурок. — Привет, — говорит Фрэнк. Кожа Джерарда вся холодная, и он дрожит. — Какого хуя ты тут делаешь? — Я просто, э-э, — неопределённо отвечает Джерард, водя руками по ветровке Фрэнка. — Почему ты… Погоди, как… Ты можешь стоять? Его голос звучит хрипло и лениво, словно он только что проснулся. А это действительно может быть так. Ведь спать сидя на пляже отличная идея. Если ты полоумный космический пришелец. — Ну да, я же, блять, не… Насколько ты пьян? — спрашивает Фрэнк. Он, конечно, чувствует гигантское облегчение, но сейчас начинает немного злиться. — Нет, — отвечает Джерард, сжимая руку Фрэнка через ветровку и прижимаясь своим лицом к его груди, отчего его голос приглушается. — В смысле, я не пьян, я просто, типа, думал. Немного потерял счёт времени. Мне надо было проветриться, подумать, а моя комната была слишком рядом. Фрэнк отлепляется от Джерарда, покачиваясь на одной ноге, и чтобы не потерять равновесие ему приходится схватить Джерарда за волосы. Костылей нигде не видно, вполне вероятно они закатились в озеро, но ему и без них удаётся согнуть ноги и сесть на землю, никуда не упав. По мнению Фрэнка, это победа. Джерард садится рядом, и Фрэнк слышит стук его зубов даже через шум дождя. — Майки чуть с ума не сошёл, чувак, — говорит Фрэнк. Джерард копошится в темноте, и Фрэнк ощущает, что тот повернулся назад, оглядывая пляж. — Я просто забыл, — говорит Джерард. — Блять. Я настолько погрузился в свои мысли. Я вспоминал Елену, мне хотелось бы, знаешь, снова с ней поговорить? Про тебя. Я думаю, она бы меня поняла. В плане, я не знаю, насколько она бы одобрила вот это всё, — он подпихивает Фрэнка в бок, — но она бы точно не осуждала. И не перепугалась бы. Мне бы сейчас это не помешало, Фрэнки. На этих словах всё тело Фрэнка напрягается, но в особенности сильно его лицо, и буквально каждая мышца его рта каменеет. Где-то под скулами начинает сводить от того, как сильно он стискивает зубы. Потом Джерард продолжает: — Просто это как будто, ну, что-то слишком важное, чтобы хранить только между нами. Это что-то пиздец какое значимое. Пиздец какое значимое. — Джерард пытается нащупать ладонь Фрэнка, проводя рукой вдоль длиннющего рукава куртки, пока не находит его конец. — А твоя ветровка пиздец какая гигантская, — добавляет он. — Или это просто я маленький, — отвечает Фрэнк, высовывая ладонь из-под рукава и хватая Джерарда за руку. — Как ты знаешь, я невысокий. Ладонь Джерарда холодная как льдинка, и Фрэнк сжимает её и пытается думать всякие тёплые мысли. — Когда я сюда пришёл, тут не было так темно, — говорит Джерард. — И дождь так сильно не лил. — Ёбаный придурок, — комментирует Фрэнк, наклоняясь, и тянется за второй рукой-льдинкой. — Уже часов десять вечера. — Всё напряжение уже ушло из тела, но в груди осталась какая-то тяжесть, значения которой Фрэнк не понимает. "Это что-то пиздец какое значимое", — мысленно повторяет Фрэнк. Значение этих слов он тоже не совсем понимает. Но ему кажется, что он считает так же. — Я помню, как тебе хотелось тут, блять, поплавать, — говорит Джерард, — так что я не уверен, кто из нас придурок. — Это было летом, — возражает Фрэнк. — Это было месяц назад, кажется. И сейчас всё ещё лето, — отвечает Джерард, немного притягивая Фрэнка за руки на себя. Кажется, Джерард улыбается. Фрэнк, конечно, не может видеть его лица, но в его голосе есть что-то такое. — Забавно, на самом деле кажется, будто прошло гораздо больше времени. Словно это было прошлым летом. Или десять лет назад. — Или сто или сколько там. До того, как викинги нашли Америку. Внезапно по ним проскальзывает луч от фонарика, и Фрэнк чуть не одёргивает руки, но потом останавливает себя. Теперь он не видит ничего кроме плавающих перед глазами красных пятен. Потом он слышит голос Майки: — Фрэнк, мудила, ты нашёл его, нахуй, блять! — Майки умудряется звучать разозлённо, хотя его голос остаётся монотонным. Но говорит он громко, чуть не крича. — Нам нужно съёбываться отсюда, пока вы оба не умерли от пневмонии. На самом деле, Фрэнку даже почти не холодно. Гигантская ветровка Джорджа, конечно, выглядит нелепо, но она довольно хорошо защищает от непогоды. Его правая ступня и низ обеих штанин уже полностью промокли, но в целом ему вполне комфортно. Но Джерард трясётся довольно сильно, и есть ненулевая вероятность, что он может прямо сейчас окочуриться от переохлаждения из-за своего идиотизма. — Пойдём, — шепчет Фрэнк так, чтобы его слышал только Джерард. — Ты сейчас заледенеешь. Разве тебе не хочется погреться об меня? Джерард дёргается и сильно сжимает ладони Фрэнка в своих руках. Фрэнк наклоняется ближе и говорит ещё тише: — Серьёзно, нас вёз сюда Майки. Я рисковал жизнью, чтобы найти тебя. Джерард внезапно отпускает его руки, отчего у Фрэнка спирает дыхание, пока он не осознаёт, что Джерард просто вытирает своё лицо, трёт свои глаза костяшками и шмыгает носом, словно тот забился. Что довольно предсказуемый итог, если сидеть вот так на улице в течение несколько часов. Возможно, он плачет. В случае Джерарда сложно сказать точно. — Ладно да, я немного замёрз, — говорит Джерард. — А ещё у меня закончились сигареты. Или они просто промокли. — Он начинает оглядывать землю вокруг, крутя головой, будто думает, что сумеет что-то разглядеть, придурок. — Не помню. Боже, я бы сейчас выпил литра три кофе. Фрэнк. Фрэнк. Он снова пытается нащупать ладони Фрэнка. — Что? — спрашивает Фрэнк. — Что такое? — Ты знал, что я тут. Естественно, думает Фрэнк, но ощущает, как приливает тепло к лицу и груди. — Я знал, что ты будешь здесь, — отвечает Фрэнк. — Принципы повествования, понимаешь? Джерард наваливается на него, чуть не падая, обхватывает холодными-холодными ладонями лицо Фрэнка и бормочет ему в ухо: — Ты невероятный.***
На обратном пути к машине Майки не особо разговаривает с Джерардом и не смотрит на него. Он просто поджимает плечи чуть ли не до ушей и идёт направляя луч фонарика прямо перед собой. У Майки иногда получается лучше концентрироваться, если он злится. Джерард пытается помочь Фрэнку забраться в салон, когда они добираются до машины, но трясётся так сильно, что ничего не выходит, и в итоге Майки приходится помочь им обоим, что он делает молча. Ситуация довольно неловкая, ну, или она должна быть такой, но Фрэнк (тут ему приходится задуматься и сосредоточиться, чтобы это осознать) скорее чувствует какое-то предвкушение? Он как будто под кайфом. Возможно это из-за холода или боли, его сломанная нога не особо рада так замёрзнуть. Или это из-за того, что Джерард придвигается к нему поближе, щекоча мокрыми волосами лицо Фрэнка, и кладёт свою руку на ногу Фрэнка. Да, скорее из-за второго. Майки хлопает пассажирской дверью, и потом так же громко захлопывает водительскую дверь, садясь в машину. По виду он не особо недоволен, по крайней мере, он не выглядит более недовольным, чем обычно. Но пока он достаёт ключи и заводит машину, у него на лице довольно мрачное выражение, с глазами спрятанными за запотевшими очками, а рот поджат в тонкую полоску. Джерард же немного посинел, а под глазами залегли фиолетовые тени. Он протягивает руку Фрэнку, и тот замечает, что кожа на ней мертвенно бледная и сморщенная. — Боже, — говорит Фрэнк. — Ты что, из комы вышел? Он с запозданием понимает, что это звучало плохо, потому что Майки весь замирает (на самом деле удивительно, что Фрэнку удаётся это заметить, потому что Майки и до этого не скакал туда-сюда). Но сейчас Майки так замирает, будто хочет сказать что ты сейчас сморозил? К счастью, машину он продолжает вести прямо. Дорога до заправки занимает минут десять, хотя по прямой до туда чуть меньше километра. За это время на телефон Майки приходят три сообщения, о чём их оповещают вибрации, и Фрэнк замечает, как у Майки каждый раз дёргаются руки, но, к счастью, даже Майки не настолько сумасшедший, чтобы пытаться переписываться, ведя машину по узкой дороге в темноте и в дождь. Как только они добираются до заправки, и машина остаётся припаркованной почти что на дороге и почти что не на газоне, Майки тут же из нее вылазит и уходит в сторону лестницы, не оглядываясь назад, полностью погружённый в сообщения. Джерард смотрит ему в след, но Фрэнк даже не уверен, что тот осознаёт, что Майки сейчас переживает нервный срыв. Джерард выглядит уставшим, или как будто только что умер, со своими фиолетовыми веками и явно проступающими скулами. Губы у него белее всего остального лица. Спустя какое-то время Джерард поворачивается к Фрэнку, словно почувствовав его взгляд. Глаза Джерарда выглядят ещё больше и темнее, чем обычно. Ладно, он скорее выглядит не мертвым, а будто сошедшим со страниц книг по Dungeons&Dragons. Бард полуэльф или кто-то в таком духе. Кто-то странный и волшебный после долгой ночи, проведённой за… бардовскими вещами. Под дождём. — Фрэнки, — говорит Джерард. Фрэнк подбирается ближе и пытается поцеловать его, но ему мешается дурацкий капюшон ветровки. Джерард отодвигает капюшон, а потом оказывается, что холодные у него не только губы, но и рот. — Тебе нужно согреться, сейчас же, — говорит Фрэнк.***
Войдя в дом, они обнаруживают, что дверь в комнату Майки закрыта. И он слушает The Smiths. Фрэнк пытается восстановить дыхание после сложного подъема по лестнице на костылях. Джерард, судя по виду, готов рухнуть на пол прямо в прихожей. — Майки…— тихо произносит Джерард, но не заканчивает мысль. — Он перепугался, чувак, — говорит Фрэнк. — И я его ничуть не виню. Тебе стоит раздеться и согреться. Хочешь в ванну? Ну или хотя бы под горячий душ. Джерард улыбается уголком рта. — Мне же можно будет на это посмотреть? — спрашивает Фрэнк. Джерард хватает его и обнимает, и вот теперь Фрэнк откидывает в сторону свои тупые костыли, чтобы обвить руками шею Джерарда. Его ладони остаются где-то в ловушке длиннющих рукавов, так что он не может вытащить их наружу, но он крепко обнимает Джерарда, закрывает глаза и позволяет себе наконец расслабиться. От облегчения у него начинается головокружение, и он чувствует себя невесомым. Фрэнк бросает ветровку на пол к костылям, и они отправляются в ванную. Потом он садится на унитаз и наблюдает за тем, как Джерард снимает с себя одежду неловкими медленными движениями и чуть не расшибается, когда пытается забраться в ванную. На секунду сердце Фрэнка замирает, потому что он ни за что не успел бы поймать Джерарда, но тот, к счастью, сам возвращает себе равновесие и отделывается лишь ударом в голень об край ванны. — О боже, — говорит Джерард, когда на него начинает литься вода, — у меня всё жжёт, в плане, горит, в плане… Блять, блять, меня как будто колют иголками. — Значит в следующий раз подумаешь дважды, прежде чем витать в облаках на пляже до обморожения, — говорит Фрэнк, постукивая ногтями по сливному бачку. — И не смей вылезать, пока не отогреешь все части тела, которые, типа, должны быть тёплыми. Я серьёзно. Я схожу за твоей пижамой со Снупи. И не расшибись, придурок. Джерард ничего ему не отвечает, продолжая стоять с прикрытыми глазами под душем и видимо погрузившись в какой-то мазохистский транс. Ванная наполняется горячим паром, и по телу Фрэнка тоже распространяются покалывания, поэтому он снимает свои мокрые кроссовки, роняя их на пол с влажным шлепком. Потом он стаскивает с себя такие же мокрые пижамные штаны. Стиснув зубы, он срывает с себя скотч, которым мама примотала к ноге пакеты. Теперь у него вокруг икры будет лысая полоска, ёбаный рот. Когда он открывает дверь и выпрыгивает из ванной, держась за дверной косяк для поддержки, то обнаруживает в прихожей Алисию Симмонс, тоже избавляющуюся от собственных промокших кроссовок. На ней надета невероятно облегающая белая футболка с фотографией Дэвида Боуи в чёрно-оранжевых лосинах, а поверх футболки какое-то странное чёрное платье, или юбка с подтяжками, или какая-то подобная ерунда. На ней так же чёрные колготки, полосатые чёрно-белые гольфы, а вокруг её глаз намазано столько чёрного, что ей как будто поставили два фонаря. Её розовые волосы собраны и закреплены двумя чёрными крабиками. Фрэнк выскальзывает в прихожую вдоль стены и закрывает за собой дверь, чтобы защитить Джерардовскую… Джерардность. Он пытается сделать вид, что его совершенно не беспокоит, что на нём нет штанов. Ни капельки. Это же просто Алисия, успокаивает он сам себя. И она влюблена в Майкиуэя. — Кхм, ну, привет, — говорит он. Алисия уставляется на него с широко раскрытыми глазами. — Как дела? Что ты тут делаешь? Алисия скрещивает руки на груди. До этого Фрэнк никогда не замечал, что у неё, типа, есть грудь. Потому что обычно она носит мешковатые худи и сутулится. А теперь её сиськи вызывающе привлекают внимание. Алисия задирает подбородок и отвечает: — Я пришла соблазнить Майки Уэя. А ты? Фрэнк прислоняется к стене, чтобы тоже скрестить руки. Но после того, как он это делает, Фрэнк осознаёт, что это была плохая идея, потому что от этого его толстовка приподнимается выше, и теперь его нижнее бельё выглядывает из-под неё сильнее. Фрэнку кажется, что это странно, что ему неловко. Он же стопроцентный гей, а это просто девушка. — Его брата, — говорит Фрэнк, тоже задирая свой подбородок. Ну и пусть смотрит на его трусы. Хотя их и покупала мама, они выглядят нормально. Мама никогда не покупает ему что-то с рисунками или персонажами мультиков, и всё такое. — В плане, я тут, чтобы соблазнить брата Майкиуэя. Они одновременно начинают смеяться, причём оба немного пискляво и сдавленно. — Серьёзно? — говорит Алисия. — Вау. — Серьёзно, — отвечает Фрэнк. — Слушай, Майки сейчас немного, ну знаешь, расстроен. — Знаю. Он отправил мне где-то пятьдесят смсок. Тебе достался сумасшедший брат. Фрэнк пожимает плечами. Он уверен, что всё относительно. Джерард хотя бы сейчас не сидит в своей комнате и не слушает завывания Моррисси о том, что его невозможно любить. — То есть вы с Майки, типа… — начинает Фрэнк. — Это было быстро. Алисия бросает ему коварную улыбку. — Мы пока даже не встречались вживую, мы только переписывались онлайн. И обменивались смс. И тут входная дверь была открыта? Так что я вот зашла. Это же его комната? — Алисия указывает на закрытую дверь, отделяющую их от британских страданий. — Я просто схожу проверю, не хочет ли он заняться страстным сексом. Алисия снова улыбается, но Фрэнку кажется, что она немного нервничает. Но это её ни капли не останавливает. Она один раз громко стукает костяшками в дверь, а потом немного приоткрывает её и проскальзывает внутрь. Фрэнк успешно поднимает костыли с пола, не упав в процессе, а потом без труда добирается до комнаты Джерарда. Найти что-то похожее на пижаму оказывается сложнее. Кто-то прибрался в комнате после блевотной вечеринки, и тут не пахнет ничем кроме сигарет, а кровать застелена чистым бельём (хотя и не из одного набора). Пижама со Снупи оказывается в шкафу. Чистой. И сложенной. — Охуеть, — говорит Фрэнк, рассматривая аккуратные стопки футболок и штанов. Даже носки свёрнуты в рулончики. — Здесь побывала ёбаная крёстная фея? — Мне просто надо было подумать, — доносится сзади голос Джерарда. Фрэнк хвалит себя за то, что не вздрагивает от неожиданности. Фрэнк разворачивается лицом к Джерарду, и тот поясняет: — Иногда приборка, ну, успокаивает. — Иногда? — переспрашивает Фрэнк. Джерард трёт голову полотенцем. И он полностью голый. — Чувак, ты в курсе… — Ну ладно, сегодня приборка была успокаивающей? — … что у вас в квартире девчонка. Трахается с твоим братом. Джерард озадаченно косится на него. — У нас в квартире кто? — Потом он пожимает плечами и проводит рукой по лицу. — Блять, я устал. Я согрелся, но меня всё ещё как-то морозит, и это высасывает всю энергию. Я хочу прилечь. С тобой, — последнее он добавляет, глядя на полотенце в своих руках. Фрэнк надеется, что он обращается не к полотенцу. — Фрэнк. С тобой, Фрэнк. Фрэнк чувствует, как его лицо расплывается в идиотской улыбке. — Да? — Вообще это не должно было быть вопросом, но Фрэнк тоже устал, хотя он и бодрствует всего часа полтора после почти суток сна. Похуй. Поэтому он утвердительно добавляет: — Да. Фрэнк засовывает пижаму обратно в шкаф и быстро пересекает расстояние между ними за три прыжка, а Джерард бросает полотенце и притягивает его ближе, прижимаясь лицом к шее Фрэнка, и замирает. — Майки на меня злится, — говорит Джерард. — Естественно, — отвечает Фрэнк. — Но, эм, тебе реально не стоить сейчас его прерывать. И закрой дверь в комнату. — Кто там с ним? Ты сказал… — Алисия, чувак. Ты знаешь Алисию? — Нет, — говорит Джерард. — Мне нравится это имя. Лучше, чем Элис. — Джерард внезапно приподнимает голову. — А-а, Алисия. Подружка по переписке? Фрэнку интересно, когда у Джерарда было время слушать про Алисию, с учётом что вся его неделя прошла в пьяном бреду, но потом эти мысли вылетают у него из головы, потому что Джерард касается его лица влажными кончиками пальцев, проводя ими по щеке и губам. Своё любопытство Фрэнк может удовлетворить позже. Джерард отстраняется, забирает у Фрэнка дурацкие костыли и прислоняет их к стене. Костыли тут же падают на пол со стуком. Джерард не обращает на это внимание, закрывает дверь ногой, а потом подхватывает Фрэнка под мышки и закидывает его на кровать. Пульс Фрэнка ускоряется раз в десять ещё до того, как его задница касается матраса. Возможно, не так-то уж он и устал. Фрэнк отсаживается подальше на кровати и пытается выпутаться из толстовки и футболки одновременно. Джерард тоже забирается на кровать и приходит к нему на помощь, освобождая Фрэнка от одежды так быстро, что он даже не может понять, куда она делась. Фрэнк откидывается на подушки, и Джерард ложится на него, прижимаясь к нему горячей и влажной от душа кожей. А потом Джерард наклоняется, от чего с его волос на лицо Фрэнка капают холодные капли воды, и наконец целует его. — Ох, блять, — шепчет он в губы Фрэнка. — Как же давно я этого не делал. — Целую, блять, вечность, — отвечает Фрэнк, чуть-чуть приподнимаясь, чтобы провести языком по губам Джерарда, и немного разводит ноги, чтобы Джерард мог поместить свою между ними. Джерард, видимо, тоже не так-то и устал, потому что он трётся членом о ногу Фрэнка и одновременно скользит рукой ему в трусы. Джерард приоткрывает губы, сдаваясь под натиском языка Фрэнка, и встречает его своим языком, и их поцелуй настолько, блять, яркий, прямо как оргазм, но не совсем. Почти как оргазм, потому что удовольствие от него почти достигает точки невозврата, но только почти, так что Фрэнку остаётся только бездумно толкаться бёдрами в руку Джерарда, тереться языком об его язык и издавать странные звуки. Каким-то образом в процессе всего этого он помнит о том, что стоит шевелить только правую ногу. Джерард приостанавливается, чтобы стянуть трусы Фрэнка, так что у них есть время на небольшую передышку, но ни у одного из них нет желания остановиться по-настоящему, отстраниться друг от друга, и полностью снять эти трусы, поэтому они в итоге просто остаются приспущенными, и раздражающе сдерживают ноги Фрэнка между собой, но не настолько раздражающе, чтобы с этим что-то сделать. Фрэнк просто выгибается, когда Джерард снова ложится на него, проезжаясь мокрым членом по животу Фрэнка, и возвращает свою ладонь на член Фрэнка, а язык в рот Фрэнка. Фрэнку достаточно всего пяти секунд, чтобы кончить. Когда он возвращается с вершин на землю, то осознаёт, что вцепился в плечи Джерарда до боли в пальцах. Он хрипло и отрывисто глотает воздух, а Джерард целует его в шею и нежно поглаживает его член. Член Джерарда всё так же упирается в бедро Фрэнка. — Хэй, — невнятно бормочет Фрэнк. — Чувак… чувак. — Он слабо толкает Джерарда в грудь, потом возвращает себе полный контроль над мышцами и толкает его чуть сильнее. — Давай, моя очередь. Джерард разворачивается на спину, но вряд ли это от того, что Фрэнк толкал его. Фрэнк не уверен, что ему хватило бы силы, чтобы сдвинуть Джерарда против его воли, только если не прибегать к запрещённым приёмчикам. Фрэнк приподнимается, упираясь в матрас дрожащими руками, и спускается вниз по телу Джерарда, останавливаясь лишь пару раз, чтобы провести языком по коже: по соску, немного задевая его зубами, по пупку и по проступающей косточке на бедре. На последнем Джерард издаёт короткий сдавленный звук, так что Фрэнк переходит на член, который немного отдаёт на вкус спермой самого Фрэнка. Фрэнк мокро скользит губами вниз по члену, стараясь не спешить, и проводит рукой вверх по внутренней стороне бедра Джерарда, в конце зарываясь пальцами по влажные завитки лобковых волос. Джерард кладёт руку Фрэнку на голову, и Фрэнк толкается в неё, бессловно давая Джерарду своё согласие. Джерард должен его понять, и он действительно понимает, запуская пальцы в волосы Фрэнка, и держась за них, не больно, но крепко, отчего по всему телу Фрэнка пробегают мурашки, и он прижимается языком к члену Джерарда и старательно сосёт, ведя руку вниз, между ног Джерарда, чтобы прижать пальцы к гладкой коже прямо у него под яичками. Его собственный член задевает простыни с каждым движением и снова начинает подавать признаки жизни, посылая какие-то сигнальные волны вдоль спины, поэтому Фрэнк немного прогибается, толкаясь бёдрами, но это не первоочередная задача, в отличие от необходимости настолько глубоко взять член Джерарда, чтобы казалось, что он сейчас задохнётся, и терпеть, терпеть, наслаждаться этим чувством, проверяя границы собственных возможностей. Его челюсть довольно быстро начинает немного ныть, но это приятная боль, прямо как устать, но быть не таким уж и уставшим, приятная, тёплая и звенящая. Внезапно пальцы Джерарда хватают его волосы сильнее, так что становится больно, и Фрэнк пытается выбраться из хватки, немного оголяя свои зубы, всего на долю секунды, а потом его рот внезапно наполняется и ему приходится отстраниться. Он проглатывает часть спермы, и её горький скользкий вкус ничуть не похож на липкий запах вокруг. Фрэнк роняет голову на бедро Джерарда, ударяясь виском о косточку и перемазываясь лицом в сперме. Скорее всего, в волосы тоже попало. Он легонько касается губами влажной кожи Джерарда и продолжает лежать так, ощущая, как его собственное тело успокаивается и желание повторить отходит на задний план. Джерард ласково гладит его по голове, проводя пальцами по волосам, лбу, бровям и уху. Фрэнку интересно, происходит ли сейчас гетеро-версия того же действа в комнате Майки. В доме Уэев сегодня Ночь Секса. — Что? — спрашивает Джерард откуда-то сверху мягким и нечётким голосом. — Майки и Алисия, — отвечает Фрэнк, в ответ на что Джерард издаёт смешок, отчего голова Фрэнка немного подпрыгивает. — Иди сюда, — зовёт Джерард и тянет Фрэнка за волосы. — Выше. — О да, — бормочет Фрэнк ему в кожу. — Я хочу снова тебя поцеловать. М-м. — Но он не шевелится. Его тело будто превратилось в жидкость. Наконец он лениво скатывается с Джерарда и вытирает лицо об простынь, чтобы оно перестало быть липким. Ему интересно, насколько сложно смыть сперму с волос. Потом он подползает выше и плюхается рядом с Джерардом, начиная тереться лицом об его плечо. Его боксеры всё ещё болтаются где-то в районе коленок. — Мне супер хорошо, — сообщает он Джерарду с осознанием, что ему не было так хорошо, даже близко, уже очень, очень давно. Это как будто хотеть пить, но не замечать этого, пока кто-то не даст воды, хотя это и звучит довольно драматично. Фрэнк не уверен, как это объяснить словами. — Э-э… типа, я как будто хотел пить, но, э-э… Похуй, — сдаётся он. Ему лень объяснять всю метафору, так что он просто целует Джерарда в ухо, отчего мокрые волосы залазят ему в рот, и в щёку, и в висок, а потом Джерард поворачивает к нему голову, и их губы встречаются. Спустя какое-то время, они предпринимают неслаженную попытку распутать одеяло и накрыться им. Фрэнк в итоге просто натягивает обратно свои трусы, потому что это оказывается проще. Недавно чистые простыни Джерарда уже стали довольно мерзкими, но Джерард вряд ли этим обеспокоится, а это всё-таки его кровать, а не Фрэнка, так что похуй. — Может, мне стоит… — бормочет Джерард на ухо Фрэнку, прижимая его к своему телу и пряча лицо в его шее. — В плане, может, мне стоить сходить поговорить с Майки. — Возможно тебе лучше подождать до завтра, — говорит Фрэнк. — Когда он уже, знаешь… Не знаю, становится ли он таким же радостным и счастливым после перепиха? По Майки довольно сложно определить. — Хм, — отвечает Джерард. — Да, точно становится. Это незаметно, но да. Не настолько как ты, конечно. У тебя сразу появляется такой самодовольный вид. — Джерард обхватывает пальцами ладонь Фрэнка и легонько её сжимает. Честно говоря, Фрэнк действительно чувствует себя довольным. У него всё отлично, за исключением дурацкой ноги, но она сейчас болит не настолько сильно, чтобы что-то испортить. Ему вроде не особо хочется спать, но дыхание Джерарда возле его затылка постепенно замедляется, так что он тоже согласен заснуть. Его мысли начинают расплываться, а потом словно из ниоткуда его осеняет, он не знает, почему он про это вспоминает, но слава Богу, что это произошло. — Джерард? — зовёт он. — Джерард! Мне надо позвонить домой, чувак. — М-м? — мычит Джерард, сильнее прижимая Фрэнка к себе за талию. — Ч’во? — Они там сидят и ждут моего звонка, реально. Чёрт. Погоди. Мой телефон у меня в кармане. Ох, блять, мои штаны, типа, в ванной, кажется. — Фрэнк начинается выползать из кровати. — Я могу сходить, — предлагает Джерард (хотя это звучит скорее как «я м’гу с’дить»). — Не надо, мне всё равно ещё надо поссать. — Фрэнк как будто под кайфом от выброса гормонов после секса или чего-то такого, и хотя ему тяжело сохранять равновесие, пока он подбирает костыли и направляет их и свои ноги в нужную сторону, ему не особо больно. Джерард даже не смеётся над его неловкими движениями, он как будто слишком устал и просто что-то бормочет себе под нос и пытается держать глаза открытыми. Фрэнк уверен, что Джерард будет в отключке ещё на полпути Фрэнка в ванную. Но ничего страшного. Сначала он писает, а потом достаёт телефон, опускает крышку унитаза и садится на него. Выброс гормонов, к сожалению, бессилен перед тревогой по поводу звонка, так что он какое-то время сидит и собирается с мыслями, прежде чем набрать нужный номер. Мама отвечает ещё до того, как перестаёт звучать первый гудок. — Привет, — поспешно говорит Фрэнк. — Мы его нашли, с ним всё в порядке. — А, хорошо, — отвечает мама. — А… — Но тут все перепугались, и уже, типа, поздно? Мне, наверное, лучше остаться здесь. Джерард сейчас не в состоянии сесть за руль. — Фрэнк, — голос мамы переходит в тембр под названием «Я Против». — Мам, пожалуйста, — Фрэнк очень старается убрать плаксивые нотки из своей речи. — Им это не в тягость и всё такое. — А что по этому поводу думает мама Майки? Вот чёрт, думает Фрэнк. Миссис Уэй. Он уверен процентов на 90, хотя даже больше, что никто не сообщил ей, что с Джерардом всё хорошо. Твою мать. — Я схожу спрошу у неё, ладно? Она обычно не спит допоздна. Я тебе скоро перезвоню, хорошо? Хорошо? За этим следует пауза, и мама скорее всего хмурится или трёт лицо. А может всё сразу. Потом она отвечает: — Хорошо, Фрэнки. У тебя десять минут, потом я звоню. — Понял, — говорит он. Итак, ему нужно привести себя в порядок, надеть штаны, потом привести в порядок Джерарда, заставить его надеть собственные штаны, а потом спуститься вниз, и на всё про всё у него десять минут. Он встаёт с унитаза и принимается умываться в раковине. Когда он отмывает большую часть засохших жидкостей со своей паховой области и приступает к лицу, раздаётся скрип двери и в ванную входит Алисия. — Боже! — вскрикивает Фрэнк и ударяется головой об зеркальную дверцу шкафчика над раковиной. Один из костылей быстро пользуется открывшейся возможностью и уезжает по краю раковины, отскакивает от ванны с громким «дзыннннь» и падает на пол. — Прости, — говорит Алисия, стоя боком в дверном проёме и явно подглядывая. Её макияж размазан, а волосы взъерошены, и на ней больше нет полосатых носков и колготок. Её ноги оказываются округлыми и довольно бледными, а сверху на одном бедре виднеется старый синяк. Её платье-юбка слишком короткое. — Классный гипс, Фрэнки. Слышала, ты выпрыгнул из окна. — Я не прыгал, — отвечает Фрэнк, пытаясь невзначай прикрыть свой член рукой, потому что она пялится почти в открытую. Его трусы как раз застряли где-то в районе гипса, потому что он решил не снимать их полностью ради коротких водных процедур. Боже. — Как там Майки? — спрашивает он, пытаясь определить, что будет более тупо: если он будет пытаться натянуть трусы обратно, или если он продолжит стоять, как ни в чём не бывало. — О мой бог! — Её глаза округляются. Она начинает махать обеими руками, как обычно делают девчонки, когда чему-то радуются. Ладно, Майки тоже так делает. Джерард обычно машет только одной рукой. — О мой бо-о-о-ог, Фрэнки, он такой милый. Я никогда себя так не веду с парнями, кто угодно подтвердит, реально, но я просто, типа, думаю о нём, и моё сердце сходит с ума. Мои друзья думали что-то типа «фу» про него, потому что он вроде странный, знаешь? Хотя все и относятся к нему хорошо, но он странноватый, а его брат, типа, реально ненормальный, ну или так говорят, короче, ну ты сам знаешь. Мне немного странно. Но он супер-милый. Супер-милый. И секси, сечёшь? — Джерард не ненормальный. — Хотя её отношение к Майки не может не умилять, Фрэнк чувствует какое-то разочарование в ней. — Он художник, понятно? — Понятно, — отвечает она с искренним выражением. — В плане, я же его вообще не знаю, это просто, знаешь, сплетни в городе. Майки его обожает. Я уверенна, что он классный. Майки говорил, что он рисует комиксы и всё такое. — Ага, — говорит Фрэнк, тут же прощая её. — Эти сплетни пошли, чтобы к Майки меньше приставали в школе, он же типа не спортсмен и не качок. — А, точно, ага, это здорово, — Алисия кивает раз десять. Фрэнк замечает покрасневшую кожу вокруг её рта, и у него в животе что-то подрагивает, потому что ему знаком данный симптом. — Сколько вы там целовались? — спрашивает он. Алисия хихикает и снова принимается махать руками. — Долго, очень долго. О боже. А ещё ему пришла смска от Пита Вентца прямо посреди процесса, — на последних словах Алисия немного закатывает глаза. — Чего? Майки читает сообщения во время секса? — Не-е-ет, мы прочли его потом. — По мнению Фрэнка, Алисия тоже сейчас выглядит немного самодовольной. Но ещё он думает, что Майки, вероятно, прямо сейчас переписывается с Питом. Но это не точно. Даже Джерард не в курсе, что у них на самом деле происходит с Питом. И если они с Майки сейчас действительно просто друзья по переписке, словно это не они когда-то смотрели друг на друга как влюблённые придурки, словно это не они прошли через расставание, истерики и сталкинг, то Фрэнк не может не задаваться вопросом, существует ли какая-то параллельная вселенная, в которой они с Джерардом тоже могут оказаться в таком положении, снова просто стать друзьями и перестать сходить друг по другу с ума. Ни за что. Да ни за что, блять. — Мне как бы нужно, ну, пописать? — говорит Алисия. — Эм, можешь выйти? — Э-э, сначала подай мне штаны, — отвечает Фрэнк, стараясь сохранять невозмутимость. Ногти на ногах Алисии накрашены чёрным лаком. Она на самом деле довольно симпатичная. Фрэнк уверен, что Майки сейчас уже не настолько разозлён. Фрэнк присаживается на край ванны, чтобы натянуть трусы обратно. Алисия, смилостивившись, разворачивается к нему спиной и демонстративно поднимает его мокрые пижамные штаны с пола. Фрэнк, в свою очередь, отводит взгляд, когда подол её коротюсенького платья подбирается слишком близко к запретной зоне, когда она наклоняется. Фрэнк забирает у неё штаны и упрыгивает из ванной. На самом деле даже странно, ещё несколько месяцев назад он был бы куда больше напуган, окажись он голым и запертым в ванной с девушкой, и был бы куда более взбудоражен этим. А сейчас всё, о чём он думает, это Джерард. Хотя Алисия и выглядела секси в своём платье. Но это скорее странно. Ему интересно, его ощущения означают, что он стопроцентный гей или что он влюблён? Я влюблён, напоминает он сам себе, хотя не то чтобы ему нужны были напоминания.***
Как только Джерард перешагивает за порог, миссис Уэй бросается к нему с объятиями и начинает плакать. Джерард обнимает её в ответ, поглаживая по спине, а Фрэнк неловко переминается с ноги на ногу и думает, насколько отстойно ей было сидеть тут весь день и думать, что её сын умер, или впал в кому, или что они там с Майки вдвоём успели напридумывать. Она видимо снова пила свой фирменный чай, и вид у неё довольно пугающий, особенно со следами от чёрной туши, оставленных на щеках дорожками слёз. Фрэнк похлопывает её по руке, и она обнимает и его тоже, обволакивая его в запахе пудры, цветочных духов, виски и сигарет. Джерард пахнет примерно так же, только менее чисто и менее цветочно. Миссис Уэй всегда обнимается крепко и от души, прижимаясь всем телом, и Фрэнк чувствует себя немного виноватым, что он не может обнять её в ответ, потому что тогда он выронит костыли и упадёт на пол. — Ох, Фрэнки, — говорит она. — Ты такой милый, милый мальчик. Я только что вспоминала, как ты шастал по моей клумбе. Я по тебе скучала, — миссис Уэй улыбается улыбкой маленького отважного тостера. — Ты голоден? Джерард, а ты голоден? Я могу испечь панкейки. — Ма, — останавливает её Джерард. — Ох чёрт! — Миссис Уэй взмахивает рукой с облупившимся лаком на ногтях. — Фрэнк же не ест молочное. Ну, я могу что-то… — Я хотел узнать, не против ли Вы, если я останусь тут сегодня? — спрашивает Фрэнк. — Ну, в плане, там наверху. Моя мама просила убедиться, что Вы не против. — А, да не вопрос, — отвечает миссис Уэй, снова улыбаясь. Улыбка в этот раз более радостная. — Я всегда рада, когда ты тут, милый. К тому же, я тебя не так часто вижу. Вы, мальчики, вечно сидите по комнатам. — Спасибо, — искренне отвечает Фрэнк. Миссис Уэй реально классная, но сегодня она, кажется, перепила чая. Фрэнк собирался добавить ещё что-то, но миссис Уэй переключается на Джерарда, шлёпает его по груди и спрашивает: — Что за херню ты учудил? — Прости, ма, — говорит Джерард, повесив голову. — Я немного потерял счёт времени. Я просто размышлял. — Просто размышлял, — бормочет миссис Уэй, вскидывая руки. — Господи боже. Джерард, тебе будто передались все странные фамильные черт Рашей, клянусь. Знаешь, они все такие пьяницы, вот мой дядя Дже… — Знаю, знаю, — перебивает Джерард. — Мне правда жаль. Миссис Уэй ещё раз обнимает Джерарда, а потом Фрэнка, бормоча «спасибо, милый» ему в ухо. Она закуривает сигарету и даёт Джерарду одну, а потом, воровато оглянувшись по сторонам, словно мама Фрэнка может прятаться где-то за кухонной дверью, даёт сигарету и Фрэнку. — Совсем не бережёте мое сердце, — говорит она, отмахиваясь от дыма. — Детки, моё сердце. — Прости, ма, — повторяет Джерард. — Ты безнадёжен, — говорит миссис Уэй. — И выглядишь ужасно. Где ты его нашёл, Фрэнки? На рельсах, готовым броситься под локомотив? — На пляже, — отвечает Фрэнк. — Ну разумеется, — она плачет и смеётся одновременно. — На пляже. Погодка как раз что надо. Всё, иди, отогревайся. Придурок. Фрэнк, назначаю тебя ответственным, смотри, чтобы он не ушёл сегодня на пляж снова. А где Майки? — Он на меня разозлился, — говорит Джерард. — Я пойду поговорю с ним. — А мне надо перезвонить маме, она сказала… — О, не переживай, я сама позвоню, — говорит миссис Уэй. — Где мой телефон, Джерард? — Не знаю, — сразу же отвечает Джерард, но тут же поворачивается и берёт телефон со столика, где он лежал прямо на виду рядом с вазой засушенных бледно-красных роз. — Сделайте себе бутерброды, мальчики, — говорит миссис Уэй и уходит, набирая цифры на телефоне. — Я слишком устал для еды, — говорит Джерард. Он действительно выглядит уставшим, мертвецкая белизна уже пропала, но тёмные круги под глазами лучше не стали. — Ты что-то хочешь? У меня в комнате осталась полупустая пачка Доритос, но на этом всё. — Доритос сойдут, — отвечает Фрэнк. Он тоже снова чувствует усталость, и его тело начинает ныть, хотя спать он вроде не хочет. Ему просто хочется прилечь, обнять Джерарда и ни о чём не думать. А потом, когда Джерард будет в состоянии, он готов снова заняться сексом.***
Фрэнк не думал, что уснёт, но как оказалось, он ошибался, потому что он внезапно просыпается от того, что что-то тяжелое врезается в его спину. Он инстинктивно сжимается в комок и прикрывает лицо руками, но его больше не бьют, а вместо этого слышится громкий звук падения. Спустя какое-то время откуда-то издалека раздаётся: — Блять. Вокруг стоит кромешная темнота, и Фрэнку приходится напрячься, чтобы вспомнить, где он находится и почему. Сначала он вспоминает где. Комната Джерарда. Кровать Джерарда. Вот тут он по-настоящему просыпается, откидывает простыни и резко садится на кровати. Голова начинает кружиться, стук собственного сердца в ушах перекрывает все остальные звуки и становится трудно дышать. А потом он вспоминает всё остальное: пляж, Джорджа, Алисию, и ему хочется смеяться от облегчения. Ему не нужно спешить домой, пока мама не проснулась. Он может просто лечь обратно и заснуть. Фрэнк прищуриваясь разглядывает темноту, пытаясь понять, что его разбудило, ему вроде не снилось никаких странных снов или… — Фрэнк? — слышится голос Джерарда откуда-то снизу. — Боже, — говорит Фрэнк, начиная осознавать, что он очень хочет есть, левая нога дико болит, а Джерард почему-то в не постели. — Чего? — Ох, блять. Фрэнки. — Из-под кровати высовывается рука без тела и хватает ладонь Фрэнка, отчего он вскрикивает, хотя он понимает, что это рука Джерарда. — Ты в порядке. Ты же в порядке, да? — Э-э, ну да? — осторожно отвечает Фрэнк, начиная тянуть Джерарда за руку вверх. — В плане, я сейчас чуть не умер от инфаркта, но в остальном всё окей. Ты поднимешься или как? Джерард с силой сжимает его руку, но продолжает оставаться на месте и говорит: — Мне снится много супер-реалистичных снов, знаешь? Как будто смотришь фильм. Типа, от Тима Бёртона, ну или любой фильм, снятый по комиксам? Там во снах либо слишком яркие цвета, либо наоборот слишком тёмная картинка и всякие странные ракурсы. Ужасно. И ужасно много крови. Да… Этот сон был слишком реальным, пиздецки реальным. Хотя конечно сюжетный поворот не особо оригинальный, так во многих фильмах было… Просто классический скример. — Джерард говорит это всё тихо и куда медленнее, чем обычно (разумеется, обычно Джерард тарахтит, так что для среднестатистического человека его темп речи сейчас был бы нормальным, но для Джерарда это медленно) и довольно тихо. Но в остальном доме тоже тихо, так что Фрэнк его отлично слышит. — Я обычно пересказываю Майки все мои кошмары. — И мне тоже, — говорит Фрэнк. — Ну, когда я рядом. — И ты реагируешь на это куда лучше. Блять, Майки всегда такой недовольный, когда просыпается. Мне приснилось, что ты был мёртв, и я испачкал руку кровью. Я поэтому подскочил и пнул тебя. Честно говоря, я ещё никогда не был так счастлив свалиться с кровати, — на последней части он начинает громко дышать и ускоряется, словно хочет побыстрее закончить мысль. — Ох, чувак. — Фрэнк корчит лицо в темноте. Такие сцены всегда выглядят круто в фильмах, но он бы сам ни за что не хотел оказаться в такой ситуации. — Я был мёртв в смысле убит? — Ага. — Ох, чувак. Это отстой. В плане, вау. Мне обычно снится, что я, типа, птичка? Фрэнко-птичка. — Фрэнко-птичка, — задумчиво говорит Джерард, словно представляя себе её. — Фрэнко-птичка. — Ага, ну и естественно, я такая маленькая отстойная птичка, типа воробья или что-то такое. Как Твити, только коричневый. Вообще не крутая птичка, ещё и застрявшая в кустах и всё такое. За этим следует шорох и кряхтение — Джерард поднимается с пола. — Нет-нет, слушай, это же суперкруто. Ты знаешь, что воробьи — это психопомпы [1]? И вороны тоже. Вот поэтому Ворон [2] — ворон. Они являются проводниками для душ и сообщения между этим миром и всеми другими. — Джерард трясёт Фрэнка за руку. — Серьёзно… Фрэнко-птичка, это круто. А кусты были с шипами? Джерард заползает обратно на кровать, отодвигая Фрэнка с её края. Когда они оба устраиваются, Джерард на спине, а Фрэнк с головой на его плече, Фрэнк задумывается, что самое лучшее в этой ситуации — то, что сейчас уже середина ночи, но никому никуда не надо сбегать в панике. Они могут просто лежать в обнимку, и ему можно рассказать Джерарду о схватке Фрэнко-птички и монстров-пауков, а потом слушать, как голос Джерарда резонирует где-то у него в груди, когда тот начинает радостно придумывать сюжетные повороты приключений Фрэнко-птички. — Это круто, — говорит Фрэнк, когда наконец-то наступает пауза, куда он может вставить своё слово. — Не то слово, — отвечает Джерард, взмахивая рукой, хотя вокруг и стоит полная темнота, и одновременно пытаясь прижимать Фрэнка к своей груди. Джерард просто не может лежать спокойно, когда речь заходит о чём-то интересном. — Не то слово круто, мне уже хочется начать рисовать, хотя, кажется, надо сначала дать идеям настояться? А ещё я устал. У меня трясутся руки, но вроде мне больше не так плохо. Это так круто, Фрэнки, ты такой, блять… Эй… — его рука приземляется на макушку Фрэнка, и он тянет Фрэнка за волосы, чтобы ему было удобнее поцеловать его, не свернув в процессе шею. — Блять, я так сильно тебя люблю, — бормочет он в губы Фрэнка. Фрэнк пытается сказать, что тоже любит его, но ему приходится подавать сигналы какой-то ебучей азбукой Морзе, так что, вероятно, его ответ может быть не совсем ясен. Но скорее всего ясен.***
На какое-то время Фрэнк засыпает, слушая замедляющееся дыхание Джерарда. Потом он просыпается и встаёт порыться в интернете с компьютера Джерарда и всё-таки съедает Доритос. Ещё он слушает, как Джерард шебуршится во сне и наблюдает за его спящим лицом, освещаемым экраном компьютера, как какой-то извращенец. Хотя это не особо извращённо: Джерард же знает, что он здесь. К тому же, Джерард сам кучу раз рисовал Фрэнка спящим. Наблюдения за спящим Джерардом вызывают желание его потрогать, поэтому Фрэнк залезает обратно в кровать и прижимается к нему. Джерард что-то бурчит во сне и сквозь сон прижимается к Фрэнку в ответ. Фрэнк прижимается губами к уху Джерарда и тихо шепчет: «Я люблю тебя». Возможно, Джерард полусознательно услышит это, и ему приснятся приятные сны. Такое вполне вероятно.***
[1] Психопомп — проводник душ умерших в подземное царство мёртвых в древнегреческой мифологии. [2] Тут речь о Вороне из американского готического супергеройского фильма "Ворон" 1994 года.
