Значит, будем импровизировать

— В чем проблема? Ты же всегда хотел быть легендарным героем, сражаться с Великой Неизбежностью, а умерев, возродиться в песнях и балладах. Вот и хлебнёшь такого добра от всей души! — А.Белянин «Свирепый ландграф»

      «Омм», — сидела я на каменном полу в позе лотоса напротив одной из бойниц северной башни. Несмотря на то, что день неумолимо перетекал в вечер, было необычайно душно. Сухой раскалённый воздух, казалось, высушивал лёгкие и оседал в горле колючим песком. А лязгание доспеха и гомон снующих туда-сюда воинов (к счастью, по привычке не обращавших на меня особого внимания) здорово мешали сосредоточиться, но это было самое спокойное и прохладное место в крепости, которое мне удалось отыскать.       — Омм, — закатив глаза, мычала я с упорством, достойным лучшего применения.       — Тебя не должно здесь быть, — почти бесшумно присел рядом со мной появившийся как из-под земли Леголас, сосредоточенно всматриваясь в горизонт.       Мне с трудом удалось подавить смешок. Как же ты прав, остроухий — мне действительно не место здесь. Знать ещё бы по чьей милости я застряла в голове киногероини, а то ведь убьют — так и уйду в неведеньи.       — Внизу скучно и жарко. Не спросишь, почему я вою на закат? — скосила я взгляд на странно-задумчивого эльфа.       Сомневаюсь, что Леголас вообще слушал что я ему ответила, полностью занятый своими мыслями. Он лишь сухо пожал плечами, даже не посмотрев на меня.       — Арагорн верит, что мы сможем продержаться эту ночь. Он всегда вёл нас вперёд и ещё ни разу не подводил. Я доверяю ему, но... — замялся эльф, переводя взгляд на старательно вслушивающихся в наш диалог воинов.       — Не продолжай, я видела, кого собрали в оружейной, — вздыхая, согласилась я, потирая ноющие от жары виски. Что ж, всем нам нелегко дался этот день.       Когда Теоден приказал мне отвести женщин и детей в пещеры, я, конечно, покапризничала для виду, но в целом воспринимала это задание как рутинно-необременительное. Поначалу всё действительно шло как по маслу: уговаривать никого не пришлось, и за какой-то час подземные помещения крепости были заполнены людьми под завязку. Но потом начался настоящий идиотизм. На первых порах я даже приняла за неуместную шутку то, что набежавшие, как на раздачу горячих пирожков, воины выхватывают из толпы стариков, отбирают у ревущих матерей сыновей, по виду не достигших и шестнадцати, и ровным строем отправляют в оружейную. На мои «вежливые» просьбы свалить к эльфийской бабушке, пока я не погнала их по вышеозначенному адресу пинками, был категоричный ответ, что я могу хоть запинать их всех до смерти, но это приказ короля. А приказы Его Величества не обсуждаются и выполняются беспрекословно. Патриоты узколобые.       Возмущённая и оскорблённая до глубины души подобным произволом, я отправилась к Теодену. Но дядя не был настроен на конструктивный диалог, он вообще не стал слушать, отчитав за то, что я сейчас должна находиться в пещерах, помогая остальным женщинами, а не «докучать ему в этот тёмный час». Все попытки донести до его (явно омрачённого бременем ответственности перед народом) разума, что женщинам не нужна моя поддержка, им нужны живые и здоровые сыновья, разбивались о глухую стену непонимания. Наш король решительно был настроен защищать свою крепость любой ценой, в крайнем случае, просто уйти в легенды под траурный марш, по необходимости похоронив здесь всех вместе с собой. Как позже я услышала от Арагорна, дядя даже на помощь не стал никого звать, аргументируя тем, что у Рохана, видите ли, нет друзей, и каждый сам за себя. Может, я, конечно, чего и не понимаю, в силу возраста и природного цвета волос, но это было уже не героизмом, а дебилизмом. Что я тут же и заметила Теодену.       Возможно, я перегнула палку и не стоило приводить в пример покойного Теодреда... В общем, обратно в пещеры брыкающуюся меня вели уже под конвоем.       Но и там не было покоя. Атмосфера ужаса и отчаяния ощущалась мрачной тяжестью, и в какой-то момент мне буквально физически стало плохо: к горлу начала подкатывать тошнота, а любые звуки или яркий свет провоцировали сильнейшие приступы мигрени. Тут-то я и вспомнила про наш вчерашний разговор с Леголасом — мои «вспышки дежавю», дающие полную картинку грядущий событий. Это действительно могло сработать. Если я, хотя бы примерно, смогу предсказать ход предстоящей битвы, скольких потерь можно было бы избежать! Всего-то нужно — оказаться рядом с Арагорном (почему-то я даже не сомневалась, что именно он, а не Теоден, будет играть решающую роль в сегодняшнем сражении) и поймать это чувство «земли, уходящей из-под ног». А потом я тут же, на месте, предложу ему план по всеобщему спасению. Меня всенародно объявят героем отечества, отметят орденом за особые заслуги и воспоют в хвалебных песнях...       Окрылённая новым «планом спасения», я сумела незаметно для всех улизнуть из этого царства безнадёжности и даже беспрепятственно попасть в оружейную. Арагорн взволнованно ходил меж растерянных людей, проверяя состояние древних, видавших виды мечей (надо было всё-таки начинать инвентаризацию с оружейной, а не с кухни). Статный воин выделялся среди крестьян, словно гордый олень в стаде немощных, доживающих последние часы овечек, так что найти его не составило особого труда. Сложней всего оказалось объяснить наследнику Исильдура, какого рожна я кручусь вокруг него, ведя себя столь вызывающим образом: в порыве вдохновения я пристально смотрела ему в затылок, брала за руку и проникновенно заглядывала глаза, просто прыгала рядом, пытаясь почувствовать хоть что-то — ничего не помогало. В итоге, под сочувствующие взгляды крестьян, решивших, что принцесса окончательно тронулась, стража снова отволокла меня на подземные ярусы крепости. А я в этот момент мнила себя декабристом, репрессированным и сосланным в Сибирь. Только вот жены у меня не было...       — Так почему ты воешь на закат? — прервал бег моих мыслей эльф, внимательно изучающий тонкую алую полоску на горизонте. — Хотя, знаешь, это больше походит на мычание.       — Пытаюсь постичь Дзэн, — машинально пояснила я, но заметив обескураженный взгляд остроухого, добавила: — Это значит успокоиться. Привести мысли в порядок. Вот, как ты готовишься к предстоящей битве?       — Мы с Гимли поспорили, кто из нас сразит больше орков сегодня, — воодушевлённо заулыбался Леголас. — Он упрямо полагает, что ему удастся обойти меня. Но я в одиночку, имея при себе лишь лук и стрелы, убью врагов больше, чем вооружённый до зубов отряд гномов, — самодовольно заявил эльф.       Вспомнила, как он меня душил, и почему-то поверила.       — Значит, вы теперь с Гимли друзья? Вот уж никогда бы не подумала, что это возможно, — отсмеявшись, решила подколоть его я.       — В это сложно поверить, — серьёзно произнёс Леголас. — Но он не так ужасен, как кажется на первый взгляд. Да и тяготы похода связали нас всех крепче семейных уз. Я горд, что буду сражаться сегодня плечом к плечу со своими друзьями.       Эльф легко поднялся на ноги, помогая встать и мне. Затем невесомо поправил мои растрепавшиеся на ветру волосы.       — Не теряй надежду, Эовин, дочь Эомунда. Этой битвой не кончится судьба Средиземья. И даже если мне суждено погибнуть сегодня, я рад, что судьба свела нас, и ни о чём не жалею.       — Это прощание? — запоздало окликнула я уже спускающемуся по винтовой лестнице эльфа.       — Это обещание доброй дружбы, — на секунду остановившись, звонко сказал Леголас, даря искреннюю лучезарную улыбку.

***

      Зажигались звёзды, загорались факелы, а я всё так же нарезала круги на вершине смотровой башни. Я точно знала, кого мне нужно найти и что времени у меня крайне мало, но почему-то медлила, трусливо подбирая в голове слова для предстоящего разговора.       — Ваше высочество! — окликнул меня со спины низкий мужской голос.       Я вздрогнула от неожиданности, но повернувшись, одновременно с облегчением и разочарованием выдохнула — «Не он».       — Ваше высочество, — принялся за уговоры хорошо знакомый мне воин из личной охраны короля, — вам следует быть внизу. Король Теоден настаивает. И послал меня, чтобы лично сопроводить. И проследить. Вы же не будете идти в обход приказа короля? — уже поняв всю безнадёжность своего монолога, заранее расстроился он.       Я уж было решила пожалеть несчастного парня и согласиться, всё равно здесь делать больше нечего, как вдруг уши резануло от громкого высокого звука трубящего рога. Воины заволновались, нервно проверяя оружие, а меня вдруг внезапно пронзило каким-то отчаянным любопытством, смешанным с не пойми откуда взявшейся эйфорией (от жары мозг перегорел, не иначе).       — Что, орки? Где? Ну, дайте же посмотреть как они выглядят! — путаясь в платье, бросилась я к бойнице. — Э? Однако... Им еще и ворота открыли? Это ведь не орки, или я чего-то не знаю о местных традициях? — недоумённо изогнув бровь, я наблюдала, как отряд скрытых плащами фигур исчезает в воротах крепости.       — Это эльфы. Они пришли нам на подмогу, — благоговейно выдохнул воин.       Остальные мужчины, стопившиеся у бойниц, с таким же благоговейно-удивлённым выражением на лицах переглядывались и перешептывались о том, что может, теперь им и удастся выстоять.       — А пойдем-ка посмотрим, — цапнув под локоток ошарашенного моим «неуставным» поведением парня, поспешила я вниз.       Внутренний двор был переполнен разношёрстными, наспех переодетыми из крестьян в воинов, людьми. Затаив дыхание, глазами, исполненными надежды, они рассматривали новоприбывших защитников крепости.       Эти эльфы, вопреки ожиданиям, меня не впечатлили — все как на подбор: под два метра ростом, длинноволосые, с высокими скулами и правильными симметричными лицами, но какие-то неживые. Ровные, словно подвергнутые фотошопу манекены. И командир отряда у них, с которым сейчас так жарко обнимается Арагорн, какой-то слащавый, приторный.       Моему разочарованию не было границ. Бежала, спешила, спотыкаясь о платье, регулярно впечатывая в повороты пытающегося поспеть за мной стражника, и всё зря. Надеюсь, хоть сражаются наши «гости» не в стиле «пугливая Барби», иначе в чём смысл их появления здесь?       — Эовин? — удивлённо окликнул меня «тот» голос. Я вздрогнула, на этот раз не от неожиданности, а от сомкнувшейся на моём плече железной хватки Бредлинга.       Зато искать снова не пришлось, сам объявился. Мне же сказать ему что-то важное не терпелось, так вперёд. Хотя, какой там «сказать», я даже пискнуть не успела, а он уже утягивал меня в тёмные закоулки, подальше от людских глаз. Другой рукой я по инерции тащила шокированного стражника, которого до сих пор судорожно держала под локоток и отпускать не планировала — мне его ещё дяде возвращать.       Бредлинг, не сбавляя шага, спешил куда-то в глубь крепости, и со стороны, наверное, могло показаться, что мы играем в детскую игру «паровозик» или же разучиваем новые па для «ламбады», но, к счастью, по пути мы так никого и не встретили.       — Стой! — наконец, возмутилась я, когда поняла, куда мы направляемся. — Остановись, ну пожалуйста!       Как ни странно, «волшебное слово» подействовало, и мы затормозили, не дойдя буквально двадцати шагов до входа в пещеры.       — Эовин, очнись! — принялся отчитывать меня Бредлинг. — Ты ведёшь себя безрассудно, подвергая свою жизнь опасности. Там, — махнул он рукой в сторону плохо освещённого коридора, — находятся люди, которым ты нужна, и в тот момент, когда...       — Я просто хотела помочь, — перебила я его на полуслове.       — Король поручил мне доставить принцессу в безопасное место, — попытался перекричать нас не вовремя вклинившийся в диалог стражник.       — А тебя вообще не спрашивали! — хором рявкнули мы на него.       Бедолага моментально заткнулся и только переводил недоумённый взгляд с меня на Бредлинга, пытаясь, видимо, понять, почему обычный воин позволяет себе в таком тоне разговаривать с принцессой.       Многие знания — многие печали. Что ж, я тоже раньше не могла объяснить его гипертрофированную заботу и внимание. Теперь могу, к несчастью.       — И ты отлично справился. Можешь доложить Теодену, что доставил принцессу в безопасное место, — попыталась я мягко и ненавязчиво избавиться от стражника.       — Но вы ещё не в безопасном... — хотел было возразить он, но был тут же заверен вовремя сориентировавшимся Бредлингом, что помощь не требуется, дальше, мол, мы сами дойдём как-нибудь.       Стражник ушёл, то и дело недоверчиво оглядываясь и что-то бормоча про страшные времена, а мы с моим личным «супергероем» принялись старательно изучать ночное небо, избегая смотреть друг другу в глаза.       — Как рука? — первой нарушила молчание я.       — Почти не болит.       — А бровь?       — Уже зажила.       — Значит, чувствуешь себя хорошо, к бою готов?       — Да, не переживай.       А я и не переживала, я просто задушить его в тот момент была готова. Вечно у нас так: как только собираюсь поговорить более-менее серьёзно, он автоматически включает режим «я идиот — отвечаю односложно». И не то что бы мне хотелось, что бы он душу наизнанку выворачивал, нет. Я хочу просто нормально поговорить. В конце-то концов!       — Я пойду, Теоден назначил меня командовать отрядом на восточной стене, сейчас я нужнее там, — окончательно добил меня Бредлинг. — Эовин, пожалуйста, спустись в пещеры.       Внезапно налетевший холодный порывистый ветер качнул пламя чадящих факелов, причудливо искажая тени на старых каменных стенах. Где-то вдалеке гомонили встревоженные воины, по сотому кругу проверяя запас стрел и остроту заточки мечей. А я стояла в каком-то тёмном закоулке древней крепости, от которой, может, к утру и камня на камне не останется, и пыталась разглядеть в карих, почти чёрных глазах напротив хоть малейший намёк, надежду, на то, что я когда-нибудь ещё увижу их обладателя живым и здоровым. Пусть только не умирает сегодня, а там может хоть каждый день заворачивать меня в сотню пледов и одеял, дарить глупые полевые цветы, кормить капризную Стервеллу яблоками, беспокоиться о моей разноцветной причёске...       — Ты плачешь? — голосом, полным ужаса, спросил Бредлинг.       Я отрицательно замотала головой, пытаясь утереть непрошеные слёзы ребром ладони, но губы предательски задрожали, выдавая моё состояние с головой, к горлу подступил колючий комок, и я, не в силах больше контролировать нахлынувшие эмоции, повисла на шее Бредлинга, больно оцарапав щёку о холодные пластины доспеха, и заревела уже в голос.       — Не хочу, не хочу! Всё должно быть по-другому! — твердила я как безумная, захлёбываясь собственными слезами, пока воин аккуратно придерживая одной рукой мою голову у себя на плече, другой — мягко гладил меня по разметавшимся по спине волосам.       Я выплакивала всё: неуверенность в завтрашнем дне, тоску по дому, чувство одиночества, страх за свою жизнь и жизни людей, что сумели стать мне родными за столь короткий срок. Только сейчас, в надёжных руках этого невероятно чуткого, тёплого человека, я чувствовала себя защищённой и... Нужной? Почему-то мне казалось, что эти объятья были необходимы Бредлингу не меньше, чем мне.       — Эовин, мне правда пора идти, — мягко отстранился воин, когда рыдания стихли, и я лишь беззвучно вздрагивала, чувствуя спасительную опустошённость. — Это всего лишь сражение. Хормбург еще никто не смог взять штурмом. Не волнуйся, — попытался он изобразить на лице ободряющую улыбку, большими пальцами смазывая с моих щёк мокрые дорожки слёз.       — Хорошо, — вздохнула я, понимая всю безнадёжность желания остановить время, чтобы он никуда не уходил. — Только, пожалуйста, будь осторожен.       — Я всегда осторожен, — кивнул Бредлинг, нехотя разворачиваясь, чтобы вернуться к своему отряду.       — Бредлинг! — окликнула я воина, запоздало вспомнив, ради чего искала его целый день. — Спасибо.       Он лишь понимающе улыбнулся и поспешил скрыться в лабиринтах улиц каменных улочек.       «Вот и всё» — думала я, ёжась под порывами, казалось, взбесившегося ледяного ветра. Внутри было пусто и холодно. Хотелось просто положить голову на подушку и проспать целую вечность.       — Что я здесь делаю? — одними губами задала я вопрос в никуда и нехотя поплелась вниз по тускло освещённому коридору, ведущему на подземные этажи крепости.