Little Watson

      

***

      — Джо-о-он, нам обязательно организовывать этот ужин? Я не уверен, что Клэр это нужно. Все эти гости… Она ведь ещё не может сопротивляться, когда её станут таскать по рукам, и ответить за себя, когда с ней начнут противно сюсюкаться!       — Шерлок, она любит внимание не меньше тебя. К тому же это её годовщина, мне и так неудобно перед друзьями за каждый вежливый отказ, когда они напрашивались к нам в гости. Молли ведь даже сидела с Клэр однажды.       По скучающему выражению лица Шерлока было понятно, что Джон его нисколько не убедил, и тогда он попробовал задействовать то, что всегда заставляло Шерлока смириться и отстать.       — Так принято. К тому же на этом вечере мы объявим всем, что мы вместе.       — Как будто остался ещё кто-нибудь, кто в этом сомневается.              Когда гости всё-таки пришли, то обнаружили на детском манеже, который Шерлок звал вольером, табличку: «Экспонат руками не трогать». Шерлок стащил её из музея ещё во время дела о картине Вермеера.       

***

      Что бы не говорил Шерлок о своём интересе к развитию младенцев, ему всё равно не хватало терпения на этот мучительно долгий процесс и он всячески пытался его ускорить.       Например, Клэр могла отличаться от черепа на каминной полке только тогда, когда заговорит. В интернете он не нашёл толковой информации по этому процессу обучения, во всех источниках звучала одна и та же мысль, что у каждого ребёнка это происходит индивидуально. Нижняя граница начала развития речи достигала шести месяцев, а норма, с которой Шерлок категорически не соглашался, варьировала между восемью и девятью, но некоторые случаи показывали, что для иных детей вполне нормально начать говорить и на втором году жизни. Шерлок отреагировал на всё это ярым протестом и начал терроризировать бедную малютку уже на четвёртом месяце жизни.              Когда Джон вернулся с работы, он увидел крайне любопытную картину. Клэр была заточена в детскую переноску, поставленную в вертикальное положение на диване, застёгнута до верха, а для надёжности был поднят козырёк, очевидно чтобы отрезать все пути к её побегу. Ибо способ, который Шерлок выбрал, чтобы научить её говорить, мог привести скорее к тому, что малышка заплачет и сразу сбежит, не тренируясь делать первых шагов.       Шерлок сидел на полу напротив неё и держал в руках Оксфордский словарь химических терминов.       — Итак, Клэр, повторяй за мной: Alkali-aggregate Reaction.       Он подбирал разные интонации, повторяя это словосочетание, и, зная Шерлока, он также строил разные мины в соответствии своему тону. Это больше напоминало на процесс подготовки Шерлока к театральной школе, чем на урок для Клэр. На девятой попытке Клэр просто рассмеялась.       — Нет, так не пойдёт. К вечеру мы должны были дойти до буквы «Б», а ещё ведь и толкования…       Джон подошёл к ним с тихим смешком и поцеловал великоразумную голову сидящего на полу старшего ребёнка.       — Джон, твоя дочь совершенно отказывается сотрудничать!       — Шерлок, ей всего четыре месяца и это всё не так работает. Дети повторяют слова, которые слышат чаще всего, это должно быть что-то простое…       — Клэр, скажи: атом! Джон, почему ты смеёшься? Что опять не так? Ты сказал, что это должно быть что-то простое, что может быть проще атома?       Джон ещё долго смеялся перед тем, как отобрать у Шерлока всевозможные словари и разъяснить всё по порядку.              Первым словом малышки стало «жьон», чаще этого она точно ничего не слышала. Вторым словом стало «дай», оно шло непременно в комплекте с «жьоном» и взялось из того же требовательного источника. Этого «жьона» Шерлок признал за полноценное имя, зато «ш…льок» считал инородным звуком и ни за что на него не отзывался. Даже когда «шльок» превратилось в почти полноценное «шельлок». Он игнорировал Клэр до тех пор, пока она не научилась выговаривать чёткое «р».       А вот благодаря тому, что Шерлок с самого начала разговаривал с ней совершенно серьёзно, невзирая на то, что малышка ничего не могла понять, и требовал того же от Джона («Не сюсюкайся с ней!» и «Я всё слышу!»), Клэр совсем скоро заговорила полноценными фразами.       

***

      — Миссис Хадсон, вы можете посидеть с Клэр?       — Только на этот раз. Я вам не няня!       — Вы бабушка!       Поскольку это ляпнул Шерлок, миссис Хадсон почти оскорбилась, решив, что это звание относится исключительно к её возрасту. И ещё подумала, что Шерлок так говорит от уверенности, что старухам всё равно заняться нечем. Джон поспешил пояснить:       — Бабушка для Клэр. Надеюсь, вы не против?       Миссис Хадсон так прониклась оказанной родственной честью, что даже пустила слезу и кинулась их обнимать, чем страшно задерживала своих мальчиков.       Когда они наконец-то добрались до пункта назначения, Шерлок замялся.       — Нам обязательно делать это в отеле? Не могу поверить, это так вульгарно, Джон.       — Боюсь, у нас нет другого выхода. По крайней мере, пока.       — Всё равно не понимаю, Клэр спит, и мы оставили её у миссис Хадсон.       — Хм… Шерлок, я… Ты не слышал, какие звуки ты издаёшь при одних только поцелуях. Боюсь, когда мы зайдём дальше, ты разбудишь не только Клэр, но и всех младенцев и их бабушек, проживающих по Бейкер-стрит.       — Плохо?       — Боже, нет. Потрясающе!       

***

      Первым тяжёлым решением стал детский сад. Шерлок никак не хотел отдавать туда Клэр, ибо «такие заведения ограничивают развитие ребёнка как личности» и основным аргументом было то, что в этом вообще нет нужды, потому что Шерлок и так может продолжать с ней сидеть. Главным аргументом Джона было то, что если отдать Клэр в детский сад, потом ей легче будет адаптироваться в школе в плане взаимодействия с другими детьми. Он также спросил, не думает же Шерлок о возможности частного обучения на дому.       После этого разговора Шерлок молчал два дня, а впоследствии согласился с Джоном. Он не озвучил этого вслух, но причина, по которой Шерлок согласился на детский сад, крылась в том, что он не хотел для Клэр повторения своей собственной судьбы, не желал, чтобы она стала социопатом и проходила через те трудности, что и он в своё время.       

***

      С тех пор, как Клэр отправилась в детский сад, у Шерлока появилось слишком много свободного времени и его потянуло на старое.              — Шерлок, это просто смешно. Ты не должен был прятать клиента в шкафу, я чуть в штаны не наложил, когда в пустой комнате услышал: «А можно мне уже выйти?». Я никогда не запрещал тебе принимать клиентов у нас дома.       

***

      С настырными клиентами действительно возникали трудности.       В один совершенно обыденный вечер, когда Джон делал с малышкой домашнее задание, а Шерлок писал статью на своём сайте, к ним незваным заявилось одно малоизвестное, но очень неприятное правительственное лицо. Это лицо самонадеянно посмело ослушаться Майкрофта, который обеспечивал безопасность семьи брата на государственном уровне. Политик, пожелавший воспользоваться услугами частного детектива, бесцеремонно прошёл без приглашения в гостиную, небрежным взглядом окинул семейную идиллию и беззастенчиво предложил Холмсу дело, которое иначе как грязной политической игрой было не назвать. Ответа «нет» политик слышать не пожелал и решил, что всё дело в стоимости услуг. Получив твёрдый отказ и от огромной суммы денег, политикан сменил тактику убеждения. Когда стало очевидно, что назревает нешуточный конфликт, Джон отправил Клэр в её комнату и встал рядом с Шерлоком, который наотрез отказался от дела и стремился как можно скорее выдворить наглую правительственную рожу за порог дома. Мало того, что именно доброе имя великого детектива этот недобросовестный дипломат собирался использовать в своих подковёрных играх, так он осмелился опуститься до подлого шантажа. Причём попытался сделать это со всей политкорректностью и изворотливостью. Но суть шантажа это не меняло: если Шерлок не возьмётся за дело, ребёнок может пострадать.       Тишина в гостиной стояла такая, какая бывает военным рассветом перед бомбардировкой. А потом бывший военный доктор в вязаном свитере в мгновение ока скрутил шантажиста, измяв его дорогостоящий костюм, и поставил на колени перед известным детективом в домашнем халате. Шерлок перешёл к собственным угрозам:       — Если я замечу хоть сколько-то подозрительную активность, направленную на выполнение ваших запугиваний…       Шерлок в бешенстве раздувал ноздри и постепенно терял способность говорить связно. Его светлые глаза налились грозовыми тучами, губы растянулись в хищном оскале, и весь он превратился в самку пантеры, защищающую своего котёнка. Длинные тонкие пальцы сжались в кулаки, но он еле сдерживался, чтобы не вонзить «когти» в ненавистную шею и не прикончить гада на месте.       — Я способен планировать преступления с таким же успехом, как и раскрывать их. Одна только попытка похищения моего ребёнка обернётся для вас тройным убийством вашей семьи и все улики укажут на вас. Я ясно выражаюсь?       Такого Шерлока испугался даже сам Джон. По его опасному виду нельзя было сказать, что он хоть в какой-то степени блефует. Взбешённый и до крайней степени страшный, он приобрёл лик психопата, и Джон мог поклясться, что это была действительно часть его натуры. Шерлок, хоть и одомашненный и имеющий вполне человечный вид, без сомнения убил бы каждого, взрослого или ребёнка, чтобы защитить свою семью.       Для придания веса своим словам Шерлок отослал Джона присмотреть за Клэр, которая, по его словам, подслушивала у двери, а сам схватил шантажиста, поволок его к камину и, надавив на затылок, ткнул его лицом в тлеющие угли, после чего милостиво выбросил из кухонного окна на несчастные баки миссис Хадсон.       

***

      Обещание Шерлока не браться за по-настоящему опасные расследования то и дело подвергались проверке. Так дошло до того, что с просьбой о помощи заявился сам Майкрофт, который изначально поддерживал решение брата не впутываться в неприятности. Он, конечно, ни за что не стал бы давить на брата, разве что морально, искушая его загадкой, как наркотиком, который тот давно оставил, но всё ещё мучился ломкой.       Джон ненавидел свою роль в такие моменты. Он был вынужден развлекать Клэр в комнате наверху, чтобы девочка ничего не слышала. Сам же он мучился недоверием. Шерлок мог сказать ему, что отказался, но при этом работать над делом втайне. Рейхенбахское падение надломило доверие Джона в этом вопросе слишком сильно, чтобы можно было его полностью восстановить.              Братские игры разума длились уже добрых полтора часа, когда в гостиную вдруг влетела шестилетняя Клэр, которая отпросилась у Джона «по-маленькому», а единственный санузел находился на том же этаже, что и гостиная. Она подошла к креслу Шерлока нелепой широкой походкой Джона, которая, впрочем, должна была выражать уверенность, и встала лицом к Майкрофту, растопырив руки и ноги на манер морской звезды.       — Ты никуда его не заберёшь! — с недетской злостью прошипела Клэр, будто Майкрофт был каким-нибудь подкроватным монстром.       — Милая, я не собираюсь… — растерянно стал оправдываться старший Холмс.       — Я не отдам тебе Шерлока!       Малышка пнула его по ноге и тут же, осознав весь ужас своего поступка, испуганно забралась на руки своему подзащитному. Храбрая девочка быстро пришла в себя, крепко вцепилась в Шерлока, обвив его шею руками, и обернулась к Майкрофту с ещё большей уверенностью (с Шерлоком ей ничего не страшно).       — Убирайся! — прикрикнула тонким голоском Клэр на Майкрофта, а Шерлок спрятал улыбку в её светлых волосах.       От Джона Клэр знала, что Шерлок порой любит неприятности больше, чем сами неприятности любят его, а потому повернулась к Шерлоку и обвиняюще взглянула на него.       — Ну?       — Пошёл вон! — поддержал её Шерлок, шутливо прогоняя Майкрофта.       За время семейной жизни младшего брата их отношения выровнялись и уже не тянули на вражду. Когда тот ушёл, Клэр сказала: «Дай пять», и они вместе пошли требовать с Джона ужин.              Уже ночью, после того как Клэр была успешно уложена в кроватку в своей комнате наверху, а так называемые взрослые только готовились отойти ко сну, Шерлок решился на укор.       — Как это подло, манипулировать ребёнком, Джон, — проворчал Шерлок, когда ночник был погашен, а они оба удобно устроились в кровати.       — О, нет. Я здесь ни при чём. Она сама.       — Клэр ни за что не пошла бы к Майкрофту по доброй воле. Она боится его. Я описывал каждого злодея из её детских сказок, как человека с зонтом.       — Ну, мне она сказала, что идёт в туалет. Видимо, Клэр любит тебя сильнее, чем боится Майкрофта.              Любить Шерлока сильнее, чем бояться чего-либо, и защищать его — явно передалось Клэр от Джона, и не удивительно, если это заложено в ней на генетическом уровне. Хотя, тут уже воспитание постаралось наравне с природой.       

***

      Джон с волнением ждал, когда же Клэр начнёт задавать вопросы о матери. По его мнению, это должно было случиться ещё в детском саду, где она столкнулась с родителями других детей и поняла, что её семья несколько отличается.       Но вот Клэр уже в школе, а ожидаемый вопрос, не дающий Джону спокойно спать по ночам, так и не был задан. Клэр уже имела достаточные понятия о репродуктивной функции — бедному ребёнку не посчастливилось задать вопрос о том, откуда берутся дети, именно Шерлоку, так что в свои ранние годы Клэр получила вовсе не отговорку про пестики и тычинки, а самую исчерпывающую информацию, сопровождаемую не менее детальной графикой. Вот только… девочка была на сто процентов уверена в своём родстве с обоими родителями, потому что «Шерлок очень умный, и он точно нашёл способ, как обойтись без женщины».       А когда её одноклассники начали увлекаться комиксами, Клэр вообще предпочла думать, что Шерлок изобрёл её в своей лаборатории, и ждала, когда же у неё проявятся суперспособности.       

***

      Клэр нисколько не чувствовала, что её семья неправильная. Она не называла Шерлока с Джоном «отцами», а использовала только имена. Правда, когда они с Шерлоком между собой обсуждали Джона, то втайне называли его «папочкой». Каждый по своим причинам.       

***

      На Хэллоуин Клэр вырядилась в простынь. Она так обижалась и дулась, когда другие дети говорили, что костюм привидения неинтересный и совсем нестрашный. Потому что никакое это не привидение, а Шерлок. Клэр не знала монстра злее, чем Шерлок по утрам.       

***

      В канун Рождества Джон и Шерлок были заняты традиционным спором: сказать Клэр о том, что Санта Клауса не существует или же продлить веру в волшебного деда ещё на год. Малышка снисходительно хмыкала, подслушивая перешёптывания взрослых. Ей-то было известно, что Санта Клаус это вовсе не сказочный дед, это правительственная должность. И занимает её, конечно, единственно известное Клэр правительство — дядя Майкрофт со своей Снегурочкой Антеей. На это Рождество он подарил их семейству телескоп. Конечно же, здесь не обошлось без тонкого издевательства над Шерлоком и его невежеством в области астрономии. Подарок главным образом предназначался Клэр, но телескопом игралась вся семья. Именно игралась, потому что Шерлок, так и не проникшийся интересом к планетам и звёздам, использовал его для того, чтобы подсматривать за прохожими и соседями. При помощи телескопа он мог учить Клэр дедукции без вреда для окружающих: поскольку они наблюдали за людьми издали, те не могли слышать о себе всех унизительных выводов, так что в понятии Шерлока такая процедура была тактичной.              Шерлок изымал из телескопа всяческую пользу. Удовлетворив любопытство наглядной проверкой трафика перелётов различными авиакомпаниями над Лондоном, пересчитав искусственные спутники Земли, обфыркав МКС, Шерлок использовал сей оптический прибор по прямому назначению — сделал его главным объектом романтического вечера (вечер он проиграл в споре Джону). Телескоп должен был прикрыть откровенную лень Шерлока в приготовлении ужина — он позаимствовал у миссис Хадсон остатки пирога, зато сам честно сходил за вином для глинтвейна. Правда, собственно напиток тоже пришлось варить Джону, потому что Шерлок ласково промурлыкал что-то о том, что готовить вдвоём — часть романтики. А уж чтоб совсем вышло по-романтичному, Шерлок просто вдохновлял Джона своим присутствием на кухне, не делая ровным счётом ничего.       Они устроили себе ужин прямо на полу у окна, расположившись на подушках, лежащих рядом с телескопом. Вкус счастья ощущался где-то между вкусами горячего глинтвейна и ленивых поцелуев. Это был их вечер «под звёздным небом». Шерлок настраивал телескоп на лунные кратеры, на те или иные звёзды в созвездиях и показывал их Джону, но комментарии были на удивление скупы для зазнайки-гения.       — Посмотри, как красиво.       Джон загадочно хмыкнул, глядя на завораживающую близость звёзд сквозь зеркально-линзовый объектив телескопа. Насмотревшись вдоволь, Джон притянул к себе новоиспечённого романтика-астронома и прошептал ему на ухо:       — Ты опять использовал телескоп не по назначению, и понятия не имеешь, что за созвездие ты мне сейчас показал, да?       — Я просто не хотел портить вечер наименованиями, датами открытия и именами учёных. Это же «не романтично», — презрительно фыркнул Шерлок, изображая обиду.       Джон знал, что кое-кто просто врунишка, но сам не стал портить вечер проверкой астрономических знаний Шерлока. Какое Джону дело до далёких и холодных тел, когда родное и горячо желанное тело находится прямо в его объятиях?       

***

      Не успели Джон с Шерлоком войти в холл своего дома, как им навстречу с лестницы вылетел побагровевший Майкрофт, который, видимо, сначала решил дождаться их возвращения, но что-то заставило его передумать.       — Вы двое, — Майкрофт ткнул в них пальцем, пыхтя от возмущения, — самые непутёвые родители. Кто вам только доверил воспитание ребёнка?       — Что случилось? — спросил Джон.       Шерлок же во всю ухмылялся. Он знал ответ — случилась Клэр. Но этот ребёнок оказался настолько непредсказуем, что даже детективу не под силу было вычислить суть выходки, что довела Майкрофта до точки кипения.       — Вы слишком рано познакомили Клэр со своим блогом, Джон, — проворчал Майкрофт, спеша спрятать свои покрасневшие щёки в тонированном укрытии чёрного автомобиля.       Когда непутёвые, по мнению Майкрофта, родители поднялись в квартиру, взглянув на дочь, они почувствовали, что смотрят в лицо старого друга. Клэр пошатывалась на невысоких каблуках — судя по размеру и стилю туфель, принадлежавших миссис Хадсон — облачённая в чёрный кожаный комбинезон без рукавов (Джон узнал в этом одеянии свою старую куртку, рукава которой послужили Клэр штанинами), детская рука с красным от фломастеров маникюром уверенно сжимала Шерлоковый хлыст, которым он в прошлом избивал трупы в морге, а широким его концом деловито хлопала себя по раскрытой ладони.       Джон застыл в ступоре и пришёл в себя, только когда Шерлок загнулся от смеха.       — Кажется, я понял, что она делала с Майкрофтом, — сказал детектив, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Клэр ставила на колени Британию.       Его смех очень серьёзно задел маленькую доминантку. Криво накрашенные помадой губки обидчиво задрожали, и Клэр расплакалась. Джон и Шерлок едва справились с этим потоком женских слёз, а потом ещё долго пытались выяснить, зачем Клэр так вырядилась. Джон умыл дочку и переодел, даже не ругая за испорченную куртку, после чего усадил к себе на колени, и все вместе устроили семейный совет у камина. На Шерлока она всё ещё обижалась и вертелась на руках у Джона, чтобы демонстративно повернуться к тому спиной.       — Солнышко, ну чего тебе вздумалось так вырядиться? И чем тебя обидел Шерлок?       — Я хотела быть Той Женщиной, — объяснила Клэр, шмыгая носом. — В своём блоге ты писал, что Ирэн Адлер — единственная женщина, которая покорила сердце Шерлока.       Джон облегчённо вздохнул, почём зря, потому что тут же встретился с уничтожающим взглядом Шерлока.       — Клэр, не читай больше блог Джона, там одни только глупости. — Шерлок присел возле их кресла и указательным пальцем приподнял её маленький подбородок. — Единственная женщина, которой есть место в моём сердце, это ты.       

***

      Шерлок боялся этого с самого начала, но знал, что это неизбежно. Он так старался быть для Клэр хорошим… опекуном, старался никогда на неё не давить, не переусердствовать в обучении, старался иной раз побаловать её всяческими любимыми глупостями (хоть по мнению Шерлока они бывали бессмысленны и бесполезны), не критиковать её недалеких друзей, но когда дело дошло до её первого парня, он просто не смог сдержаться. Шерлок не отпустил Клэр на первое в её жизни свидание, после того, как продедуцировал Джейка (который был на три класса старше любимого чада) с ног до головы и высказал в его адрес кучу мерзостей.       Клэр также в долгу не осталась и швырнула в лицо Шерлоку самые страшные слова: «Ты не можешь указывать — ты мне никто. Я тебя ненавижу».              За неделю этой их ссоры у Джона поседели последние русые волосы. В основном из-за Шерлока. Клэр, на удивление, оттаяла уже на третий день, сразу после ссоры с тем самым парнем. А вот Шерлок… он вообще на неё не злился и считал виноватым только себя, но слова, неосторожно брошенные Клэр, воистину разбили ему сердце. Шерлок не выходил из их с Джоном спальни, ничего не ел и почти не разговаривал. И даже когда Клэр удалось поймать его в гостиной и коротко извиниться, лучше ему не стало. Шерлок сказал, что прощает её и даже извинился в ответ, но не успел Джон ощутить облегчение и обрадоваться примирению домочадцев, как его великовозрастной ребёнок заявил, что должен уехать, и что без него им с Клэр было бы лучше. Джон даже взял пару выходных, чтобы сидеть дома и следить за тем, дабы Шерлок не вздумал воплотить это в жизнь.       Когда последний выходной подходил к концу, Клэр заявила Джону, что миссис Хадсон ждёт его в гости, и попросила оставить их с Шерлоком одних. Она усадила Шерлока в его кресло и повторила свои извинения. Правда, просить прощения четырнадцатилетняя девочка умела не лучше самого Шерлока, а потому её извинения вылились в лекцию о гормонах, переходном возрасте, подростках и их неконтролируемых эмоциях, которыми Клэр пыталась оправдать своё поведение. Шерлок во второй раз сказал, что прощает её, но лучше от этого выглядеть не стал: всё та же опущенная голова и уголки губ, безнадёжно потерянный взгляд и физически ощутимая аура печали.       — Шерлок, ну перестань, твой пубертатный период давно остался в прошлом, и чего ты такой ранимый?       Услышав истину из уст ребёнка Шерлок только сильнее сжался и напустил безразличный вид.       — Я в порядке, — ответил Шерлок, отвернувшись от неё.       Клэр сидела напротив и виновато разглядывала свои пальцы. Она попробовала в очередной раз повторить извинение, которое давалось ей с таким трудом и выходило неловким. Всё-таки это первая серьёзная ссора в её жизни.       — Шерлок, ну я правда тебя не ненавижу.       — Спасибо.       Дальше Клэр не выдержала. Она осознала всю тщетность попытки вести серьёзный взрослый разговор при отсутствии хоть одного взрослого. Клэр, сторонящаяся слишком явного проявления эмоций с тех пор, как стала тинейджером, накинулась на Шерлока с объятиями.       — Прости меня, пожалуйста, я тебя очень люблю. Ну хочешь, я вообще не буду ни с кем встречаться? Ну хватит, пап.       

***

      От старой доброй холостяцкой жизни на Бейкер-стрит не осталось и следа. Шерлок и Джон упорно и старательно подминали свою жизнь под новые обстоятельства, шли на оправданные жертвы и потихоньку свыкались со своеобразной семейной жизнью. Но с тех пор, как Клэр исполнилось семь, раз в году они сбрасывали облик примерных родителей и вновь становились детективом и его помощником-блоггером.       Впервые это превращение произошло, когда Клэр было семь лет и Майкрофт подарил ей путёвку в летний лагерь. Это был первый раз за всё время, когда они отпустили Клэр далеко от себя на целый месяц и совершенно не знали, что делать со свалившейся на них свободой. Первые пару дней они слонялись без дела, постепенно привыкая к тишине в доме, переживая за Клэр и ощущая некую неловкость из-за её отсутствия. На третий день Шерлок начал медленно проваливаться в скуку. Он просто валялся на диване и наблюдал, как Джон не менее бесцельно торчит в интернете. Шерлок заметил, что он вёл с кем-то переписку и время от времени задумчиво поглядывал в его сторону. С каждым новым взглядом Джон становился более оживлённым.       — Что? — не выдержал Шерлок.       Джон нетерпеливо и с чуждой ему небрежностью отодвинул ноутбук в сторону и вскочил с места, направляясь к нему.       — У меня для тебя есть одно очень заманчивое предложение, — с едва прикрытым нетерпением объявил Джон.       Выглядел он при этом подозрительно возбуждённым, и Шерлок поднялся ему навстречу.       — Удиви меня.       Шерлок скептически вскинул бровь, прекрасно зная, что этим дразнит его. Джон, весь на эмоциях, потянулся и смял его губы в жёстком нетерпеливом поцелуе.       — Обещаю, ты будешь доволен, — уверил Джон.       Не выпуская Шерлока из своих объятий, он ещё раз быстро поцеловал его — уже вполне готового удивляться и быть довольным. И его домашний детектив действительно удивился, когда Джон потащил его в противоположную от спальни сторону и вместо того, чтобы ожидаемо раздеть, накинул на его плечи пиджак.       — Что? Куда мы идём?       — В игру! У нас дело, Шерлок, де-ло!       Джон открыл перед ним ноутбук — на экране была переписка с клиентом, которому Шерлок отказал ещё месяц назад, потому что Джон счёл уровень опасности слишком высоким, а в их новой жизни он запрещал Шерлоку подвергать себя чрезмерному риску.       — Может быть опасно… — тихо напомнил Шерлок, опасаясь, что Джон проверяет его.       — Ну разве не здорово?       — Я не понимаю! — взорвался Шерлок. — Ты запретил мне брать это дело месяц назад, что изменилось теперь?       — Теперь я могу находиться рядом с тобой во время расследования.       — Это не снижает уровень опасности, а только повышает количество потенциальных жертв!       — Ну, нам теперь умирать никак нельзя, так что как-нибудь выкрутимся. Шерлок, ты идёшь или нет?       — Ты правда этого хочешь, Джон?       — Боже, да! Что случилось с твоим «ты и я против всего мира?»       — О, Джон.