Little Watson

       Хочу поблагодарить дорогих читателей Ketrin-Malfoy Riddle и Родопис за то, что убедили меня написать продолжение. Без вас эта работа была бы заброшена и впоследствии удалена.              

***

      Утро встретило Джона звоном в ушах, тяжкой головной болью и пересохшим горлом, но то уже было привычно. Его когда-то любимая комната на Бейкер-стрит стала теперь обителью мрака и пыли, а виной тому он сам. Джон наскоро принял контрастный душ (таковой приводил его в чувства быстрее) и осмелился спуститься на кухню, чтобы сварить себе кофе. В последнее время он покупал его по пути на работу, избегая встречи с Шерлоком и… Это трудно было произнести даже в мыслях. Джон понятия не имел, как можно быть горюющим вдовцом и счастливым отцом в то же время. Прошло уже три недели с тех пор, как доктор Уотсон похоронил жену, и этого хватило, чтобы довести себя до ручки. За эти три недели он делал всё, лишь бы ни на секунду не задумываться о жизни, о том, что ему теперь предстоит. Но этим конкретным утром Джон уловил едва заметное изменение в своём угнетённом состоянии: он свыкся с мыслью, что ничего нельзя изменить, что Мэри мертва, и его побег от реальности не превратит случившееся в пустой кошмарный сон. Это уже кое-что, но думать о будущем пока было выше его сил. Сам бы Джон как-то с этим справился, вернулся на Бейкер-стрит, и они с Шерлоком до конца своих дней упивались бы опасностью, словно панацеей. Но Мэри оставила после себя кое-кого, и этому существу такая жизнь не подходила совершенно. Нет, об этом пока думать нельзя.       С переходом к фазе принятия пришло ещё одно изменение: самобичевание сменилось жалостью к себе. Джон, ещё вчера не нуждавшийся ни в чём, кроме алкогольного забытья, наутро ощутил острую потребность окружить себя привычными, дорогими сердцу вещами. И чашка крепкого кофе, выпитая в стенах родной кухни, была тем малым, что он мог себе позволить.       Это было безопасно. В такую рань Шерлок, должно быть, ещё спит, а если быстро проскочить на кухню, есть шанс не наткнуться взглядом на маленький безымянный комочек, мирно сопящий в колыбели из кресел, укутанный в его, Джона, свитер. Хотя Джон всё равно не смог бы удержаться, неважно, сколько боли приносило ему это прекрасное зрелище.       Сегодня Джон смотрел на всё, что его окружает, так, словно видел впервые. Обои в его комнате, оказывается, светло-коричневые, в шкафу со сломанной дверцей (у кого-то сдали нервы… прямо некогда хромающей ногой по ни в чём неповинному шкафу) не нашлось чистых рубашек, на прикроватном столике его ждал стакан воды и таблетка аспирина, оставленные ещё с ночи (спасибо Шерлоку). Почти месяц он провёл уткнувшись в горе всеми пятью чувствами и ничего вокруг не замечая.       Джон медленно спустился в гостиную, стараясь не скрипеть старыми деревянными ступеньками, чтобы, не дай Бог, не разбудить ребёнка, который своими криками разбудит Шерлока, а тот, в свою очередь, вновь поставит Джона в неловкое положение. Он остановился в дверном проёме, чтобы окинуть взглядом гостиную и сообразить, так ли она запущена, как его собственная спальня?       В целом с гостиной всё было в порядке. Со стены поглядывала на Джона бычья голова, смотрела осуждающе, но сносно. На столе, сразу под ней, стоял раскрытый ноутбук, с погасшим экраном, но светящимися лампочками. «Спящий режим», — определил Джон. Повернув голову чуть вправо, он остолбенел. На коричневом диване, в спящем режиме, компактно расположилась вся его жизнь. Шерлок спал, лежа на спине, а на груди у него мирно сопела дочь Джона. Little Watson зарылась своим крохотным носиком в шею детектива, а тот упирался подбородком в её, по-детски сморщенный, лоб. Его руки были сложены поверх маленького тельца в излюбленном молитвенном жесте. Тихое дыхание Шерлока колыхало пушок на голове малютки. У Джона сложилось впечатление, что тот не спал, а думал. Впрочем, очевидно, с этого и начиналось, но сон младенцев, оказывается, заразная вещь.       От картины такого умиротворения сердце Джона заныло от какой-то совершенно новой боли. Предполагалось, что Шерлок будет делать тот необходимый минимум, поддерживающий в ребёнке жизнь. Да и, по правде говоря, Джон больше рассчитывал на миссис Хадсон, потому что крайне трудно было представить Шерлока в гармонии с крошечным человеческим существом.       Это явление произвело переворот в сознании Джона. Шерлок заворочался во сне, пытаясь натянуть края штанин на босые стопы. «Замёрз», — понял Джон. Подкравшись, он поднял с пола сползший плед и осторожно накрыл их, стараясь сделать прикосновение как можно более невесомым. Со стены над диваном ему одобрительно улыбался жёлтый смайлик.       Джон прошёл на кухню, не позволив себе пронаблюдать это странное и в то же время трогательное явление хоть секундой дольше.       Он заварил в турке законный утренний кофе и заодно поставил чайник. Шерлок так или иначе скоро встанет.       Джон заглянул в холодильник в поисках чего-нибудь, что сошло бы за завтрак. Целый месяц он питался едой на вынос по пути на работу и чипсами в баре по вечерам. Как ни странно, среди компонентов детского питания нашлась банка джема и запакованный хлеб, явно не первой свежести. Ничего страшного, можно сделать тосты. Самое любопытное, Джон ничего из этого не покупал. Шерлок знал, что он не ест дома, и всё равно оставлял «приманки»? Чем питался сам Холмс, оставалось только догадываться, а точнее, надеяться на миссис Хадсон.       Джон налил едва не убежавший кофе в чашку, и его аромат пронёсся по дому, заставляя кое-кого проснуться. Из гостиной послышался смачный зевок и протестующее хныканье младенца.       — Тшш-тчч-тшш… — начал укачивать её Шерлок, поднимаясь с дивана.       Если бы малышка умела разговаривать, то возмутилась бы непременно, потому как не ранее чем вчера она сама уложила великого детектива спать, и никак не наоборот!       Шерлок направился к креслам, чтобы поместить Little Watson в её «колыбель», но боковым зрением увидел, как Джон возится на кухне, и не смог удержаться, чтобы недоуменно не пялиться на него. Джон пожал плечами и кашлянул.       — Доброе утро.        Шерлок на секунду испугался. Сначала его пугало молчание друга, но за двадцать три дня оно стало привычным, и теперь уже пугало обратное.       — Доброе, — ответил Шерлок и, получив по подбородку маленькой ладошкой, вспомнил, что собирался устроить малышку на креслах.       Затем он сделал пару шагов в направлении кухни и встал на пороге, не зная, дозволено ли ему зайти, пока там находится Джон, который всё это время старался не находиться с ним на одной территории. Джон уже заварил его чай, поставил чашку рядом с тарелкой тостов, перемазанных джемом, и присел на свой стул, намертво вцепившись в чашку с кофе. Шерлок так и остался стоять на границе гостиной и смотрел на него с миной «я не понимаю». Джон прочистил горло и указал рукой на чашку чая. Шерлок кивнул и присоединился к нему за столом. Всё выглядело так, будто на завтрак они съели свои языки.       Джон пил кофе маленькими, но частыми глотками, уминая уже третий тост, а Шерлок даже к чаю не притронулся, настороженно за ним наблюдая. Джон отметил, что его лицо выглядело здоровым, вот только скулы выступали чуть сильнее обычного. Он вспомнил холодильник, в котором «пища для взрослых» отсутствовала напрочь.       — Когда в этом доме нормально питались в последний раз? — спросил Джон, скорее насмешливо, ставя это в упрёк самому себе. Ведь именно он обычно наполнял холодильник тем, что не являлось человеческими частями.       Но Шерлок отчего-то занервничал, будто услышал совсем другой вопрос, и принялся объясняться.       — Мы питаемся регулярно. По строго определённому графику, — поспешно заверил его Шерлок и, признаться, немного приврал.       Из семи приёмов пищи только четыре совпадали с задуманным графиком, а три оставшиеся малышка использовала по своему усмотрению. В качестве главного и единственного аргумента в споре с заумной кудрявой нянькой Little Watson задействовала протяжный детский вопль. Поначалу Шерлок не принимал это как свое поражение, но после двухнедельных дебатов признал, что спорить бесполезно.       Джон ничего не ответил, изумлённый этим его «мы». Шерлок говорил о себе и ребёнке как об одном целом. Поразительно.       Шерлок продолжил объяснения:        — Я думал, что с искусственным вскармливанием возникнут проблемы, но он… — «младенец», ибо для Шерлока половая принадлежность этого биологического подвида не имела значения, — …уже прибавил в весе на четыреста шестьдесят граммов, вместо положенных шестисот, но не переживай, у нас есть ещё неделя, чтобы подогнать результат к норме.       — Спасибо тебе за… это. Но я говорил о тебе, Шерлок.       — А что со мной?        В данный момент все мысли Шерлока крутились вокруг малыша и ему трудно было воспринимать себя отдельно от него.       — Да нет, ничего.        Джон просто решил для себя, что всё исправит и приготовит для них сытный обед и даже ужин. Пожалуй, в бар он больше не пойдёт.                     У Шерлока была проблема, которую он вот уже неделю не мог решить. Джон сказал ему самостоятельно выбрать имя для ребёнка. Сначала он подумал, что ничего проще в мире нет. Это даже проще, чем делать покупки. Его не смутило, что это дело, поступившее от Джона, являлось ничем иным, как своеобразным отказом того от отцовских обязанностей. Миссис Хадсон, не зная контекста ситуации, уверила Шерлока, что это жест величайшего доверия. С того момента дело несколько усложнилось. Сначала Шерлок просто открыл список женских имён и выбрал самое первое. Алия. И вроде дело с концом, вот только стоило Шерлоку посмотреть на малышку, и он каким-то совершенно для себя необычным, но достоверным образом понял, что она никак не может быть Алией. Необъяснимо. И так, смакуя каждое имя и сверяя его с обликом ребёнка, Шерлок пришёл к выводу, что все эти имена чужие. Иногда он даже спрашивал у самой безымянной крохи, не принадлежит ли то или иное имя ей. На середине списка у детектива сложилось впечатление, что имя у девочки украли, и теперь они пытаются его найти. Но малышка визжала невпопад, так что дело о пропавшем имени так и не было раскрыто. Эта процедура настолько утомила Шерлока, что он даже начал сокрушаться на роддомы, мол, им стоило бы давать детям имена, как дают клички породистым щенкам в питомниках. Когда миссис Хадсон сказала о жесте доверия, Шерлок решил проверить, существует ли какая-нибудь специальная методика по подбору имён. С того, что удалось найти в интернете, он понял, что имя должно либо что-нибудь значить, или же существует вариант назвать ребёнка в честь кого-то. Значения имён Шерлок счёл суеверным бредом, а с именем «в честь» вышло ещё хуже. Детектив вспомнил имя первой жертвы женского пола, чьё убийство он расследовал, имя женщины в розовом, имя Той Женщины, но с конкретным младенцем ничего не вязалось. Мысль о том, что называть ребёнка в честь людей, связанных с преступлениями, дико и аморально, даже не посетила его голову.       Через четыре дня Шерлок плюнул и решил, что если эту проблему не решит сам Джон, он таки назовёт его дочь в честь себя.                     И это утро, в которое Джон сам пошёл на контакт и даже приготовил им завтрак, показалось Шерлоку почти подходящим, чтобы поднять эту тему снова.       — Джон, мне требуется помощь в одном деле… — начал Шерлок вполне обыденным тоном, но Джон резко прервал его.       — Даже не пытайся вытащить меня на какое-нибудь расследование.        «Это не поможет», — подумал Джон, решив, что это особый способ Шерлока поддержать его, но он переоценил друга. Шерлок вообще не считал нужным проявлять что-то подобное: а) потому что был уверен, что у Джона всё под контролем; б) он понятия не имел, как именно он мог поддержать его словесно, и считал, что от подобного рода поддержки нет толку; в) Шерлок и так сосредоточился на главном: на поимке убийцы Мэри и на заботе о их дочери.       — Не о том речь. Имя, Джон.       На том их короткий диалог оборвался. Джон молча покинул кухню.       

***

      Шерлок метался по комнате, потому что не мог уже думать сидя. Кроме того, в своих забегах по лабиринту гостиной детектив обзавёлся новой привычкой. Он брал младенца на руки и попутно укачивал его. Little Watson считала это игрой, и если Шерлок подхватывал её на руки, а гостиная начинала расплываться перед расфокусированным взором маленьких глазок, малышка понимала: они играют в карусель. Покачивания на руках её больше не успокаивали, а только веселили. Малышка не связывала их со сном, рефлексом к закрытию глазок отныне служили только звуки скрипки.              Когда Шерлок осторожно покачивал её на руках, малютка молчала, не мешая тому думать. Надо сказать, если такое вообще возможно, эти два упрямца притёрлись к привычкам друг друга. Но порой, в стремительном полёте мысли, Шерлок начинал её трясти, отчего малышка смеялась и взвизгивала. Так руки Шерлока во время мышления были заняты, и эти забеги странным образом заменили ему желание курить.              Устав носиться по гостиной, Шерлок приземлился на диван и умостил младенца на коленях так, словно тот был котёнком.       — Конечно же, убийца мог надеть белый халат, проникнуть в палату, сделать своё дело и скрыться.        Little Watson в каком-то смысле заменяла ему Джона. Теперь Шерлок говорил о расследовании с ней. В этом плане младенец был даже удобней: он не мог уйти по своим делам.        — Я проверил в Чертогах и на записях с видеокамер — никого постороннего в тот день не было. Значит, это кто-то из персонала. Хм…        Шерлок серьёзно посмотрел на младенца и ткнул указательным пальцем ему между глаз.        — Ты настоящее наказание! Ты был там, ты свидетель преступления! Мало того, что ты, конечно же, не знал, на что смотреть, так ещё и не обладаешь коммуникабельными навыками, и не можешь рассказать мне, что ты видел!        Ребёнок отомстил детективу его же привычкой: он смотрел куда-то сквозь Шерлока. Шерлок же вспомнил о том, что младенцы «открывают» глаза только на третий-четвёртый день, и махнул рукой.        — А… забудь.        Малышка поймала его палец, крепко вцепилась своими маленькими ручонками и потянула в рот.        — Что ты… фу!        Шерлок дёрнулся, но малышка держала его палец уже в двух сжатых кулачках. Маленький ротик полностью заглотил ногтевую фалангу его указательного пальца. Шерлок перестал дёргаться, чтобы не причинить младенцу вред, но закатил глаза и раздражённо поджал губы. Мыслительный процесс пришлось прервать. Шерлок было решил, что оно хочет есть, но младенец усердно отторгал бутылочку, а Шерлок не сдавался. Бой закончился детским рёвом, с коим малышка и победила. Шерлок не старался её успокоить, потому как вычислил, что ребёнок плачет столько, сколько сам того хочет вне зависимости от устранения раздражителя и манипуляций, приведённых к его успокоению. Он просто держал его на руках, дожидаясь, пока минует истерика, и всё-таки неосознанно прижал малышку ближе к себе. Вернувшись на диван, Шерлок Холмс и его месячный напарник продолжили дедуктировать.       — Что, если дело не в обслуживающем персонале, а в препарате, который ввели Мэри? Убийца мог подменить обезболивающее, тогда ему не пришлось бы являться в палату самому…       Эти размышления не давали ровным счетом ничего. Лестрейд был прав. Нельзя найти убийцу, не имея представления о реальной личности жертвы. Единственная информация, что у них была о настоящей Мэри, уничтожена Джоном. Но Шерлок помнил надпись «A.G.R.A.», также известно, что Мэри была наёмной убийцей, исполняла заказы для некоторых спецслужб… Этого, конечно, мало, но лучше, чем ничего. И Шерлок располагает связями, которые могут достать больше.              Обращение к Майкрофту — крайняя мера. Он не знал о Мэри. Брат не знал, что это она стреляла в Шерлока. Майкрофт не знал, что его братец убил Магнуссена из-за неё. Что же, Шерлок зашёл в тупик и он всё ещё обязан Джону.              Майкрофт явился на Бейкер-стрит уже через пять минут после звонка Шерлока. Поскольку кресла служили теперь детской кроваткой, братья Холмс расположились на кухне. Всё это время Шерлок не выпускал младенца из рук, используя его как защиту. Рассказывая брату о Мэри, он играл с ребёнком и был полностью сосредоточен на нём. Это помогало избежать осуждающих взглядов брата.       — Ты убил за неё, после того, как она стреляла в тебя, и, готов спорить, сделала бы это снова. — Майкрофт делал наиболее раздражающую брата вещь — анализировал его поступки. — Даже не знаю, Шерлок, что это — твоя некомпетентность в сфере межчеловеческих отношений или, того хуже, осознанное самопожертвование.        Малышка снова потянула в рот палец Шерлока, сделав его положение ещё более унизительным.        — И если второе, то Мэри тут вовсе не при чём, не так ли?        Майкрофт сказал это более мягко, глядя на младенца, и даже попытался искренне улыбнуться. На что Шерлок среагировал весьма бурно.       — О, Господи, Майкрофт, что у тебя с лицом? Не пугай ребенка!        Но саму малышку не интересовало ничего, кроме Шерлокова пальца.       — И что ты будешь делать, когда найдёшь убийцу? Убьёшь его?        Шерлок не ответил на это. Только посмотрел так, будто просил брата стерпеть последнюю (честно-честно) его выходку.        — И чего ты этим добьёшься? Справедливости? Или новых проблем? Подумай, Шерлок. Как я вижу, ты теперь отвечаешь не только за себя, что меня удивляет, ведь о себе ты никогда не умел позаботиться. Да и Джону наверняка хватит смертей.        Шерлок нахмурился. Об этой стороне своего долга он не подумал. Но нельзя же оставлять убийцу безнаказанным…       — Майкрофт, не морочь мне голову! Ты поможешь или нет?       — Сделаю всё, что смогу, ведь ты сейчас и так слишком занят.        Вид Шерлока с ребёнком на руках вызывал у Майкрофта странные чувства — недоумение вперемешку с родственной теплотой.        — И кстати, тебе стоит позаботиться об остальной части твоего семейства, образ отца-одиночки вызовет неодобрительную реакцию у людей. Как Джон?       — Иди к чёрту, братец.        Little Watson выплюнула палец Шерлока, закашлялась и расплакалась. Шерлок взглянул на наручные часы и понял, что пришло время кормления. Он встал из-за стола и наклонился к Майкрофту, чтобы передать ему ребёнка на время, пока он подготовит питание.       — Шерлок… что ты хочешь, чтобы я сделал?        Растерянный тон Майкрофта говорил о том, что это положение для него слишком неловкое. Малышка завопила сильнее.       — Бога ради, ты держишь в руках целую Британию, с одним младенцем ты точно справишься!        Оказавшись в руках солидного дяди с длинным носом, малышка на секунду заткнулась, оценивая своё положение. Затем она начала извиваться в руках британского правительства, и Майкрофту пришлось опустить её себе на колени, чтобы, не дай бог, не уронить.       — Шерлок, не впутывай меня в это! — взмолился Майкрофт, когда этот маленький комок возмущения стал совершенно неуправляемым.       — Потерпи, я сейчас. — Шерлок подогрел смесь и перелил её в бутылочку. — И это я ей говорю.       — Оу, Шерлок…        Майкрофт почувствовал, как подгузник на извивающемся младенце увеличился, обдавая его колени чем-то тёплым. Неповторимый гадкий аромат донёсся до Шерлока, и он понял, что так пахнет любовь. Обгадить Майкрофта! Этим своим поступком малышка окончательно покорила сердце Шерлока Холмса.       

***

      — Миссис Хадсон, почему здесь так много пыли?! — спросил Шерлок, протирая свою скрипку. Хозяйка не так давно вернулась из магазина и теперь разбирала пакеты. Она раскладывала на диване детские вещи.              — Вот, возьмите. Купите всё необходимое, — попросил её Шерлок, вручая приличную стопку купюр.       — Почему бы тебе самому не заняться этим, Шерлок? Я не твоя домработница!       На что Шерлок только утомлённо вздохнул. Неужели она никогда не устанет это повторять?       — Вы же знаете, это не моя сфера. А вам я доверяю.        Шерлок подмигнул ей, а миссис Хадсон неудовлетворённо покачала головой.       — Не подлизывайся ко мне, Шерлок Холмс! Оу, и здесь такая сумма… Ты хочешь, чтобы я скупила целый детский отдел?       — Только подгузники, может, кое-что из одежды и детские полотенца. На сдачу можете побаловать себя новым платьем или… вязанием, или чем там ещё увлекаются пожилые дамы?       — Шерлок Холмс, ты только что назвал меня старой?!       — Ну что вы!              — Шерлок, ты же сам запретил мне убираться здесь!       — Ещё бы, вы применяете слишком много хлорки для чистки полов. Это вредно! Купите в следующий раз лампу для кварцевания!        Миссис Хадсон улыбнулась своим мыслям: и это говорит ей Мистер Не-Трогайте-Мою-Пыль.       Шерлок отставил в сторону скрипку и подскочил к дивану, чтобы рассмотреть покупки. Миссис Хадсон разложила на нём пару комбинезонов (Шерлок с удовлетворением отметил, что они из подходящего материала), пелёнки, три упаковки подгузников, вязанные пинетки…       — Миссис Хадсон, я всё понимаю, но почему все вещи — розовые?!        Шерлок брезгливо поднял одну одёжку двумя пальцами и демонстративно уронил её обратно в пакет.       — Она же девочка, а как иначе, Шерлок? Держи, вот этот должен тебе понравиться!        Миссис Хадсон передала ему белый костюмчик с розовыми черепами. Шерлок невольно усмехнулся.       — Боже, вы понимаете в детях ещё меньше моего, и о чём я только думал, когда надеялся на ваш вкус?        Шерлок покосился на миссис Хадсон, ожидая словесной оплеухи, но та ничего не ответила, и Шерлок понял, что что-то в его словах ранило её по-настоящему.        — Но всё равно спасибо. Пинетки они… приемлемые. Да.        Он улыбнулся домовладелице самой очаровательной улыбкой, и на милом морщинистом лице не осталось и следа обиды. Миссис Хадсон присела на край дивана и взялась перебирать покупки.       — О, Шерлок, я так тобой горжусь.        Теперь миссис Хадсон особенно души в нём не чаяла. Конечно, она и раньше знала, что Шерлок очень чуткий мальчик, но обрести тому подтверждение было пределом её мечтаний.       — Это ещё почему? — встрепенулся Шерлок, понимая, что миссис Хадсон заговаривает о чём-то, чего он совершенно точно не будет понимать.       Она решила не отвечать, чтобы совсем не засмущать Шерлока, не то он снова приложит все усилия, чтобы доказать, какой он «на самом деле» несносный.       — Я купила коляску. Ты можешь найти её внизу. Ребёнку нельзя всё время находиться дома, ей нужно привыкать к внешнему миру, чтобы укрепить иммунитет.       Шерлок действительно выделил на этот шоппинг огромную сумму. Просто потому, что в его понимании товары для детей должны были стоить всех денег мира. Ну и конечно, раскошелился он не без задней мысли подкупить домработницу.       — Если она тоже безобразно-розового цвета, гулять с ребёнком вы будете сами!       — Нет, она красная, в таком стиле, как это они сказали… «унисекс» вот.       Где-то у камина послышались радостный детский визг и воркование. Little Watson объявила присутствующим о своём пробуждении.       — О, мой славный ягнёночек!        Миссис Хадсон тут же пошла на звук и взяла младенца на руки, таким образом, что малышка оказалась в вертикальном положении, а её головка уткнулась миссис Хадсон в плечо. Ребёнок тут же начал протестовать, раскидывая руки в стороны.       — Миссис Хадсон, вы неправильно его держите! Дайте я покажу.        Ничего не правильного в такой позиции не было, просто малышка её не любила, а Шерлок не мог признать, что потакает её капризам. И вместо того, чтобы действительно показать «как правильно», Шерлок просто забрал у хозяйки ребёнка, кладя его спинкой себе на предплечье и обнимая второй рукой.       — У вас тут всё немного поменялось, да?        Миссис Хадсон ничуть не обиделась на то, что Шерлок не доверил ей малышку. Напротив, на её глазах выступили слёзы умиления. Она попала в неловкое положение с этой своей радостью и убеждённостью, что теперь-то точно всё хорошо, поскольку ценой тому, что её мальчики снова живут вместе, а на Бейкер-стрит слышится детский смех, стала человеческая жизнь.       — Вы имеете в виду, что нам придётся платить квартплату за троих?       — Шерлок Холмс, за кого ты меня принимаешь? Ладно, пойдём, напою тебя чаем, я купила печенье с шоколадной крошкой.              Шерлок внимательно следил за миссис Хадсон, не обращая внимания на ребёнка, что не мешало Little Watson веселиться. Малышка трепала манжеты его рубашки, пускала пузырьки слюной, толкала его крохотными ножками и при всём этом издавала звонкие раскатистые звуки, отдалённо напоминающие смех. Пить чай с разыгравшимся младенцем на руках было крайне затруднительно. Малышка так и норовила выбить чашку. В итоге они с Шерлоком пришли к соглашению: он ей — любимый палец, а малышка взамен — пару минут покоя.       — Шерлок, милый, по-моему ей нужна соска… — предположила миссис Хадсон, наблюдая за ними.       — Увы, он её не признаёт. — Шерлок смерил домработницу изучающим взглядом, чтобы понять, можно ли говорить с ней о своих наблюдениях. — Мне кажется, ребёнок развивается немного странно… — начал Шерлок с самым серьёзным видом.       — Боже, Шерлок, что ты уже вычислил? — всплеснула руками миссис Хадсон, беспокойно оглядывая вполне себе здорового младенца.       — Его поведенческие реакции… В последнее время я не могу уложить его спать отдельно от себя. Я думал, скрипка поможет навеять сон, но ребёнок просто затыкается, пока я играю, потом снова начинает вопить. Он засыпает только у меня на руках, и стоит мне убаюкать его и положить в кресло, как он тут же пробуждается! — По тону Шерлока нельзя было понять, Шерлок беспокоится о ребёнке или жалуется на него. — Последние четыре дня он вообще засыпал только лёжа у меня на груди.       — Ничего удивительного, Шерлок. Ты сам её к себе приучил. Ты же никогда не выпускаешь её из рук.        Это было правдой. Шерлок поначалу оставлял Little Watson в креслах, но его не покидало беспокойство, что с малышкой случится тайна закрытой комнаты и она каким-то чудом исчезнет из своей колыбели. Страх был совершенно иррациональным — возможно, он навеян тем, что убийца матери ребёнка так и гуляет на свободе.        — К тому же ты постоянно носишься по гостиной, и это не может её не беспокоить.       — Я передвигаюсь тихо, это не мешало бы её сну!       — Но она знает, что ты там и что ты обеспокоен. Дети такое чувствуют.        На это Шерлок только скептически изогнул бровь.        — Спасибо, милая, что заставляешь спать и этого молодого человека. — Миссис Хадсон перегнулась через стол и потрепала пухленькую детскую щёчку.       — А ещё… — Шерлок скорее рассуждал вслух, чем советовался с хозяйкой, ведь её ответы были похожи на сентиментальный бред. — Источники, которые я изучил, не рассматривали неврозы у детей столь раннего возраста, однако я уверен, что это ненормально…       — Господи, Шерлок, что ещё ненормального ты  в ней нашёл?       — Она слишком много смеётся. Даже чаще, чем плачет.        Миссис Хадсон сама рассмеялась и взялась за голову.       — Шерлок, когда ребёнок смеётся, это значит, что он в порядке, что он получает должное внимание и он счастлив.        В поисках подтверждения Шерлок опустил голову и посмотрел на присосавшегося к его пальцу младенца. Малышка оторвалась от своего увлекательного занятия, пуская слюни на его ладонь и, поморщив носик, заулыбалась, о чём-то воркуя. Шерлок не понимал, как Little Watson может быть счастлива, когда у неё нет Джона. В своё время он так не мог.        — Ты уже дал ей имя?       Шерлок не мог ответить «нет», иначе это значило бы провал миссии. Он схватил младенца под руки и поднял на уровень глаз. Little Watson тут же начала брыкаться, «гуляя» ножками по воздуху. Она схватила кудряшку Шерлока и потянула к себе.       — Перестань! — проворчал Шерлок, а миссис Хадсон залилась добродушным смехом.       Малышке нравился его голос, так что она задалась собственной миссией: повторить пакость, чтобы услышать его снова. Little Watson похлопала его по скулам и ухватилась за нос.       — Прекрати, я пытаюсь думать!        Шерлок попытался отодвинуть младенца от себя, но тот не сдавался и ухватился обеими ручонками за нижнюю губу детектива.       — Ну хватит, Клэр.       — Клэр? — уточнила миссис Хадсон. — Это её имя?        Малышка и Шерлок замерли. Бирюзовые миндалевидные глаза сошлись с синими детскими глазами, с Джоновыми. На личике Little Watson отразилось то яркое, присущее только детям недоумение, а потом она улыбнулась самой харизматичной улыбкой, пуская слюни.       — Клэр… — повторил Шерлок, вытирая подбородок малышки её излюбленным указательным пальцем.       В уме всё сошлось. Так работал разум Шерлока: где-то на задворках, неподвластных его контролю, он перебирал и сортировал факты, выстраивал версии, чтобы неосознанно выдать их в один прекрасный момент.       В этом имени сошлись сразу две методики: имя согласно значению и имя в честь. Клэр — значит светлая. Шерлок назвал её в честь Джона, своего проводника света. И как только имя было озвучено, Шерлок понял, что держит в руках нечто по-настоящему бесценное. Пока Клэр была безымянным младенцем, Шерлок относился к ней, равно как к черепу на каминной полке. Так же как и черепу, он высказывал ей свои теории и пылинки с неё сдувал (хотя в случае с Клэр это была смена подгузников). Шерлок воспринимал ребёнка, как проблему, и почему-то думал, что младенец всегда будет таким: нелогичным объектом, производящим много слюны и отходов. Теперь же, когда у Клэр появилось имя, Шерлок словно увидел всю её жизнь, её первые шаги, первые рассуждения, её взросление… и неизменно видел себя рядом с ней. Тот факт, что он сам назвал ребёнка Джона, повис между Шерлоком и Клэр приобретёнными родственными узами.       

***

      Впервые за долгое время Джону действительно хотелось поскорее прийти домой. Картина спящего Шерлока с его дочерью на груди не шла у него с головы. Это зрелище рассеивало мрак, в который, как казалось Джону, погрузилась его жизнь. В этой картине сочлось несочетаемое. Джон не хотел приходить в себя, потому что, как он думал, ему придётся выбирать между жизнью с Шерлоком и тем, что лучше для ребёнка. Однажды Шерлок уже спас его от угнетающего одиночества, и после похорон жены Джон тянулся к нему именно за этим спасением. Однако ребёнок не может жить в среде экспериментов, преследователей и опасности, которой насыщена их с Шерлоком привычная жизнь. Да и Шерлок вряд ли пошёл бы на компромиссы. Джон и подумать не мог… Хотя, это ещё ничего не значит.              Он щедро закупился в Tesco, в твёрдой решимости справиться с ужином. Джон знал точно: Шерлок позволит ему вести себя, как обычно. Он не станет расспрашивать, как Джон собирается жить дальше. Таков Шерлок — он просто принимает нововведения жизни, обращаясь с ними так, как будто они там были всегда. Когда-то он точно так же принял Джона в их квартиру, а на следующий день они уже вместе расследовали убийство. Джон никогда бы не применил это слово к Шерлоку, если бы не думал о нём в таком ключе, но… с ним было по-настоящему легко. Шерлок мало что понимал в человеческих отношениях и поэтому не делал из них трагедии.       Дом встретил Джона теплом полыхающего камина и пустой гостиной. Снимая куртку, Джон прислушался и уловил звуки льющейся воды, доносящиеся из ванной, возле спальни Шерлока. Видимо, пришло время для купания. Пожалуй, вести себя, как обычно, у Джона не получится, иначе пришлось бы игнорировать ребёнка. Можно будет вместе выбрать ей имя. Это ведь ни к чему не обязывает, это несложное решение. А потом можно будет даже её подержать…       Звуки радостного детского визга, подкреплённые грудным смехом Шерлока только придали Джону решительности. Он заметил, что на диване разбросаны детские вещи. Джон поочередно брал их в руки, пробуя на ощупь аксессуары своей новой жизни. Он также отметил нелепый розовый цвет и недоумевал, кто вообще их купил. О Шерлоке и речи быть не может, а вот о миссис Хадсон Джон был лучшего мнения. Когда он добрался до костюмчика с черепами, подозрение таки пало на Шерлока.       Джон перевёл взгляд на ноутбук, всё так же стоящий на столе, правда теперь уже в рабочем режиме, и встретился с тем, что отбросило его на сто шагов назад от прогресса сегодняшнего дня. Защитные механизмы загромыхали с удвоенной силой, обволакивая Джона в бронь, сотканную из лютого гнева.