Грехи Пандоры

      Ранее утро. Солнце только начало оживать и играть бликами на мелких капельках росы. А улицы все еще наполнял туман. Он был густой настолько, что протяни я руку и ее тут же скроет белая пелена. В нашем городе это частое явление, которое меня отчего-то пугает.       Иду вперед по затуманенной улице, сжимаю что есть силы перекинутую через плечо лямку своего голубого ящика. Ящика той самой Пандоры, который она мне вручила при моем рождении семнадцать лет назад. Хорошо, что с каких-то пор наши ящики переделали в обычные сумки, чтобы нам грешникам их было удобнее защитить. Ведь ящики всегда приходится брать с собой на занятия, практику и даже на прогулку. Оставить свои грехи без присмотра чревато последствиями.       Нашим предкам приходилось куда сложнее, например, моему деду. Он рассказывал, что в их время ящики представляли собой сундуки небольших размеров и они приспосабливались к их переноске как могли. Причем ящики еще не были разделены по цвету и узнать какой из грехов у грешника главный можно было, только во время практики.       Я прошел достаточно длинную улицу пешком, отчего непривычно щипало в носу и легкие обжигало свежим утренним воздухом. Хотя я, можно сказать, не шел, а практически бежал. Мне осталось всего-то пройти квартал, подняться по небольшой пригорке. Зайти в непривычно заросшую чащу, которую обычно не посещают грешники и отыскать приметный особняк.       Пришел. Хотя лучше бы я этого не делал. Огромный особняк в три этажа, поросший непонятной травой, мхом и пылью предстал перед моими глазами. Окна деревянного строения были наглухо зашторены, а железная калитка, в которую я зашел, скрипела так, что сводило зубы. Жуткое место, особенно в такое туманное утро. Только ворон, парящих над крышей и мерзко каркающих, для полноты картины не хватает. – Загадочно-о-о, – протянул писклявый голос. Кому он принадлежал понять было несложно. Зависть. – Завидуешь? – хмыкнул, не менее писклявый следом. – Гордыня? Ты вроде почиваешь еще на лаврах в такое раннее время. Что заставило тебя разлепить глазки? – удивленно пропела Зависть и практически вывалилась из ящика, потому что отцепила маленькие пальчики от приоткрытой ей же «сумки».       Я спохватился и быстро схватив маленькое ничтожество за шкирку, запихнул обратно. – Заткнулись и сели тихо! – рявкнул я. – Это я ее разбудила! – гордо пропищала Похоть, игнорируя мои жалкие попытки усмирить внезапно проснувшиеся грехи.       Нет, вот что за наказание такое? Мало того что этот Марк, мать его Колинз, позвонил мне в четыре утра со словами «Срочно привалил сюда», куда «сюда» я понял по смс пришедшей следом. Так еще и эти недогрехи жужжат над ухом.       Я если честно хотел забить на приказной тон Колинза, но следом за смс с адресом пришло другое: «Если не увижу твой тощий зад через пятнадцать минут, убью». И надо же сон как рукой сняло. Я еще никогда так быстро не собирался, не умывался и не выбегал из дома. Стоило мне представить его разъяренное лицо и нотки раздражения, которые передались вместе с емким и, как оказалось, убедительным текстом, я вздрогнул. – Я возбуждена до предела, – не унималась Похоть. – Сейчас я увижу Марка! Марка! Это же так превосходно! А ты рад, Пирс? – Просто с ума схожу от счастья, – уныло пробубнил я.       И я потянул за ручку входной двери пугающего меня особняка. Окна, которого казались мне глазами, черными и безжизненными, а дверь ртом, которая вот-вот поглотит меня.       Дверь легко подалась вперед, скрепя не менее мерзко, чем калитка, оцарапав мое сознание новой порцией ледяного ужаса. Я зажмурился, готовый как минимум к неожиданному появлению стайки летучих мышей, как в самых банальных фильмах ужасов. Но, не дождавшись никакой реакции со стороны особняка, медленно разлепил веки.       Передо мной открылся достаточно обычный вид на большую пыльную комнату с кучей белых простыней. Видимо, под ними удачно покоилась мебель. Большая лестница прямо по центру комнаты и множественные лабиринты паутины во всех углах.       Я немного успокоился, в конце концов, есть меня никто не собирается, что уже хорошо. Тихо же вроде ни шороха не странных пугающих звуков... Теперь главное найти Марка. Но произнести хотя бы слово я не решился, дабы не разрушать такую пленительную тишину.       Молча, еле переставляя ноги, чтобы не создать лишнего шума, я поднялся на второй этаж. Где я увидел обычный старый, пыльный коридор с парой комнат. Оформленный в старых готических тонах, с мрачно покрашенными дверьми. Одна, из которых была приоткрыта. – Как же загадочно-о-о, – снова протянула Зависть, и высунула из ящика кончик носа. – Снова выпасть хочешь? – Чревоугодие потянула за руку любопытную Зависть назад в «сумку».       Так, включаем логику и не обращаем внимание на надоедливых раздражителей. Если дверь приоткрыта-то там кто-то есть, должен быть по всем стандартам. Ну, еще мне так чутье подсказывает. Вот только этот кто-то необязательно Марк. Тогда кто? Ладно, пока не увидим не узнаем.       И я, заставив заткнуться свое чувство самосохранения, двинулся вперед. Прямо к приоткрытой двери. Странно... Страха практически не было, но чувство, что зря я не разбудил Кери и не заставил пойти со мной, не покидало. Хотя, он наверняка просто прыгал бы от счастья, узнав, кто именно стал причиной его раннего пробуждения. А мне хотелось прибить Марка, стукнув чем-нибудь тяжелым по его темной башке за внезапные утренние приключения.       Я потянулся и легонько толкнув дверь, взглянул внутрь комнаты. Хотя лучше бы я этого не делал. На кровати, надо сказать огромной двуспальной и совсем нестарой, растянулось нечто. Это нечто было безумно красивым. Нет, неестественно красивым, словно неживая фарфоровая кукла. Пепельные волосы, вьющиеся аккуратными прядями, доставали до лопаток. Изумрудные яркие глаза с кошачьими зрачками в упор смотрели на меня, а малиновые губы бантиком дрогнули и скривились в усмешке. А затем нечто потянулось, замурлыкав, прогнулось в спине по-прежнему не отрывая от меня взгляда. Своими действиями, заставляя кусок материи, которая и так прикрывала уголком самые примечательные части тела, сползти. Открывая мне вид на то самое, что доказывало: передо мной парень. И не просто парень, а охеренно красивый парень с кошачьими глазами, тремя поблескивающими серьгами в левом ухе и неестественно длинными ногтями, которые были заточены до коготков и переливались различными цветами.       Но в глаза мне бросилась не столько внешность парня, хотя она была приметной, сколько следы спермы, что стекала по его бедрам. А то, что он лежал на животе, выпятив зад, и явно демонстрировал мне это, вогнало меня в ступор. Меня передернуло, а руки сами собой сжались в кулаки. – Какой красивый, – завистливо, промямлила Зависть. – Кто красивый? Он? Да восхитительнее Марка никого нет! Правда, Гнев? – подхватила Похоть. – Пф… Посмотрите на них. Бесхребетные курочки и раскудахтались еще. Вам нашего хранителя не жалко? – выплюнул, пискляво Гнев. – А что его жалеть-то? – удивленно, пропело Чревоугодие. – Не стой столбом, Пирс, смотри какая аппетитная попка. Просто подойди и возьми его! – прокричала, высовываясь из ящика Похоть. – Что стоишь? – раздался безразличный голос прямо над моей макушкой, явно принадлежавший Марку.       Похоть, воодушевленная своей недавно сказанной фразой, тут же плюхнулась обратно в ящик. А Зависть поторопилась захлопнуть крышку, то есть попросту застегнула «сумку».       Я вздрогнул и сердце бешено заколотилось. Но, не столько от неожиданно сказанных слов или тона, а оттого как в этот момент посмотрел на меня «фарфоровый» парень. Его глаза сверкнули ненавистью, кошачьи зрачки расширились, а губы подпрыгнули вверх, обнажая ровный ряд зубов, с заметно выпирающими клыками.       Я отступил на шаг назад и уперся спиной во что-то теплое. Отчего лицо парня передо мной вытянулось, но лишь на секунду, а потом он ожил и прыжком сел на кровати. Он коготками поцарапал покрывало и смотрел на меня с нескрываемой ревностью во взгляде. Я оцепенел от страха, но вовремя вспомнил про дверь. Рукой потянулся к ней и резко захлопнул. Как раз в тот момент, когда парень, оскалившись и шипя, приготовился к прыжку.       За дверью, что-то издало надрывный стон, следом посыпались проклятия и упреки. – Что, мать твою, здесь нахрен творится? – запыхавшись, словно пробежал стометровку, выпалил я. – Киса, – с усмешкой, выплюнули мне в спину.       Конечно это был Марк, я даже забыл на секунду, что он стоит за моей спиной. В тот момент я как раз был увлечен спасением своей тушки от злой "кисы".       Я обернулся и застыл, глазами-блюдцами рассматривая Марка. Полуголого, растрепанного и с язвительной усмешкой на губах. Я всегда знал про неестественную бледность присущую всем членам семьи Колинз. Но, вот про достаточно подтянутый пресс и хорошо заметные мышцы, слышу впервые, вернее вижу. И как все это он умудряется скрывать за футболками и пиджаками? Может, он и не скрывал... Просто я не обращал внимания, пока меня вот так явно не ткнули в них носом. – Нравится? – беззвучно прошептали губы, к которым было приковано сейчас мое внимание.       Но после этих слов, меня как холодной водой окатило. Я вышел из оцепенения. Какого хрена я пялюсь на полуголого парня? Пусть даже этот парень Марк, которого хотят все, но я-то не хочу! – Нет, – прохрипел я.       И тут же понял, как жалко это прозвучало. Понял, но сдаваться на милость ухмыляющегося победителя не собирался. – Зачем я перся через весь город, в такое раннее время? Или ты думаешь мне заняться больше нечем? – я попытался взять себя в руки.       И судя по тому, как недовольно блеснули глаза напротив, попытка может быть засчитана. Но ощутить вкус победы мне так и не удалось. Позади меня раздался монотонный вопль, а потом дверь резко открылась и из комнаты вышел тот самый «киса». – Я ухожу Марк! – зашипел он. – И если еще раз следом за мной ты решишь положить в свою постель блохастую псину, то предупреди заранее. Я не приду, даже не умоляй! – яростно топнул ногой парень. – Больно надо, приползешь. Сегодня же, вечером, – обогнув меня и разъяренную «кису», Марк грациозно зашел в комнату. – Помощник, ко мне, – холодно кинул он, уже из комнаты.       Вот же сволочь, я тебе не собака чтобы так со мной обращаться. Но выхода особо не было либо тут с парнем, который ощетинившись готов уже кинуться на меня и разодрать в клочья, либо с Марком. Я выбрал наиболее верный вариант, который хоть немного, но продлит мои мучения и зашел в комнату.       Парень натягивал футболку стоя спиной ко мне. – Я не смирюсь! – гордо заявил я, закрывая дверь.       Марк остановился. И усмехнувшись, пробубнил что-то вроде «ну-ну», принялся расчесывать и собирать волосы в хвост. – Сегодня ты здесь, для того чтобы уяснить одну простую и неотъемлемую истину, – заговорил Марк, закончив манипуляции с волосами и наконец посмотрев на меня. – Я твой хо-зя-ин, – как для ребенка по слогам. – Ты приносишь свой зад в любую дыру, в которую я прошу тебя его принести. И приносишь ты его со скоростью света, а еще лучше быстрее. И ты не спрашиваешь, зачем и почему. Это не твое дело, если надо я сам объясню. Никаких вопросов, никаких нарушений правил и личного пространства. И самое главное, хочется или чешется, поищи другого пусть поможет. Ты мне интересен только в качестве раба, ясно? – выжидающе смотрит.       Я, конечно, знал, что Марк идиот и самовлюбленный эгоист, но я не раб! – Соглашайся на роль раба! – воодушевленно пропищала Похоть. – Не вздумай, – буркнул Гнев. – А я не против, – промямлило Чревоугодие. – Только пойдем уже позавтракаем! – умоляюще протянула следом. – Я, например, его боюсь, – дрожащим голосом, подхватила всех Зависть. – У нас и так нет денег на твою еду, – буркнула Алчность на Чревоугодие. – Беги! – завопила Гордыня. – Да иди ты, – сорвалось с языка прежде, чем я смог обдумать и взвесить все вышесказанное.       Марк нахмурился и с «кирпичным» выражением на лице, сделал два шага в мою сторону. В горле заметно пересохло. Но я лишь скривил губы вроде как в усмешке, но, наверное, даже она получилась жалкой.       Но, кажется, Марка взбесило это окончательно и он подлетел ко мне в считаные секунды. Сдавил мое горло мертвой хваткой, а его глаза застелила непроглядная тьма. Такая же, что витала в воздухе раскаляя его и такая же, что опутывала невидимыми нитями ауру, до ужаса спокойного Марка.       «Вот она сила его Гнева!» – оповестило меня сознание.       А чего я ожидал? Его грехи самые сильные, он приближенный Пандоры. Его род благословлен на служение хранительнице грехов. Кто я и мои жалкие недогрехи по сравнению с его силой...       Я бросил все попытки сопротивления, а легкие просили хотя бы глоток спасительного кислорода. Но раскаленный воздух, нельзя было назвать кислородом. Марк даже не душил меня, нет, он стоял скривив губы в усмешке и лишь касался моей шеи своей ладонью. За него все делал главный грех его ящика. Сильный, лишающий мои грехи воли, а меня жалких попыток сопротивления.       Я стал терять сознания, а грехи в моем ящике метались, не зная как помочь своему хранителю. Но вдруг все резко прекратилось, так же как и началось. Марк отошел от меня, а его аура снова посветлела, а затем и вовсе стала незаметной. Кислород приобрел свою привычную форму и я стал судорожно хватать его ртом. Грехи в моем ящике успокоились и обессилено сжались в углу. Я чувствовал даже их страх перед такой силой. Что уж говорить о собственном. – Так доходчивее? – протянул брезгливо Марк и потер руку, которой касался моего горла, об штанину. – Вполне, – прохрипел я. – Вот и отлично. Впредь не выводи меня из себя. Вот, с сегодняшнего дня ты носишь, его не снимая, – на пол рядом со мной упало кольцо. – Спишь, ешь, моешься, трахаешься. Ясно, на этот раз? – Да, – устало протянул я.       Выход у меня есть, например, попытаться сбежать. Только, что толку... Клан Колинз меня из-под земли достанет. При хорошем раскладе накажут, при плохом уничтожат и меня и мои грехи. В итоге остается смириться и попытаться нащупать ниточку моего спасения из этого ада.       Я протянул руку и надел кольцо на указательный палец правой руки, так принято. Кольцо было что-то вроде нашей с Марком связи. В момент, когда надел кольцо, я принес клятву Марку в своей верности и поддержке, он же в том, что с этого момента является моей защитой. Хотя эта защита, скорее, прибьет меня сама.       Кольцо на пальце, словно удавка на шее. Не хочу. Просто до боли не хочу быть помощником Марка. А тяжесть на указательном пальце, усмехаясь, говоря об обратном. Теперь я принадлежу ему со всеми потрохами. И я чувствую добром это не кончится. – Пойдем, сегодня нам еще нужно заглянуть в академию, – вывел меня из тяжелых раздумий безразличный ко всему голос. – Заглянуть? – удивленно, повторил я.       Монотонное «угу» стало мне ответом. Я быстро поднялся на ноги, подождите, как заглянуть? А занятия? А Кери? – Подожди, – выбежал я за удаляющейся спиной Марка. – А как же занятия? У меня сегодня очень интересная лекция, а еще Грехология сегодня. Да и вообще…       Марк резко остановился. А я, бежавший за ним, этого не заметил и врезался в его спину носом. – Почему ты так резко остановился, предупреждать же надо, – заворчал я, потирая ушибленное место. – Кажется, кто-то на своих ошибках не учится? – все еще стоя ко мне спиной, протянул Марк. – Никаких вопросов, не о чем не говорит? – Говорит, конечно. Но я же должен знать, что ты не поведешь меня на расстрел или церемонию сжигания на костре. Кто знает, какие у вашего клана замашки, – выпалил я, не подумав, как обычно.       Но это возымело эффект, свой надо сказать. Марк повернулся и уставился на меня, как на ненормального. Зло, сверкая глазами. – Ты идиот? Сжигание на костре? – и мне показалось, что именно на этой фразе губ Марка коснулась еле заметная улыбка. – Пошли и никаких, еще раз повторяю, никаких вопросов, – и он развернулся и неспешно зашагал вперед.       Я постоял с минуту, разглядывая свое кольцо на пальце. Форма круга, ничего необычного, в центре черный камень. Символ того, что главный грех ящика Марка – Гнев. А дальше по кругу все оставшиеся шесть камней с цветом, в который был окрашен каждый грех. Фиолетовый – Гордыня, зеленый – Алчность, синий – Зависть, красный – Похоть, медный – Чревоугодие, серый – Лень. Само кольцо наверняка из золота, из чего ж ему еще быть.       Повезло Марку и грехи сильные и помощник имеется. И девчонки вешаются, да что уж там, парни ноги раздвигают. А вот некоторым приходится быть этими самыми помощниками. – Чего застыл, перебирай ногами в такт, – крикнул мне Марк.       И я, вздохнув, пошел следом. А мои грехи, наконец, потихоньку стали оживать, отходя от недавнего ужаса и стресса.