По лезвию в небо...

      Василиса заранее написала Драгоцию свой адрес на клочке бумаги, вырванном из тетради. Он прошёл эти две остановки между их домами пешком, так как подозревал, что дорогу к квартире Василисы ему придётся искать не в первый раз. А ещё потому, что он ужасно ориентируется в городе (как и в других местах). Иногда складывалось впечатление, что он мог заблудиться даже в трёх соснах.       Побродив между десятиэтажками нового района, где проживала Огнева, он кое-как нашёл нужный дом и подъезд. Драгоций ненавидел лифты, поэтому поднялся на нужный десятый этаж пешком. А ненавидел лифты он потому, что однажды пятилетним ребёнком застрял в нем один. Так и развилась клаустрофобия.       Выбрав из четырёх квартир на площадке ту, на которой нет номера, но есть рисунок букета васильков, Фэш нажал на кнопку звонка. Он не стал дожидаться, пока ему откроют, и снял с плеч рюкзак, чтобы достать эскиз. Дверь открылась, когда парень стоял в немного смешной позе: пытаясь не упасть, балансировал на одной ноге, когда на другой, согнутой в воздухе, стоял открытый рюкзак, который Драгоций тщетно пытался застегнуть, а в зубах зажат лист бумаги с эскизом.       Василиса стояла в дверном проёме и кое-как удерживалась, чтобы не засмеяться. Она была одета в обычные домашние шорты и майку, а на голове был сделан пучок, скреплённый тремя карандашами. Во рту у неё была зажата игла, а в левой руке находилась канва с рисунком.       Фэш застегнул-таки портфель и твёрдо встал на обе ноги. Вытащив рисунок из зубов, он продемонстрировал его Василисе без предисловий.       – Что это? – спросила Огнева, не смотря на рисунок. Из-за иголки, зажатой между зубов, её речь была нечленораздельной, поэтому Драгоций, не до конца разобрав вопрос, засмеялся.       Девушка вытащила иголку изо рта и сказала:       – Заходи уже. А то мы всех соседей разбудим своим смехом.       Фэш, сделав вид, будто он весь такой из себя шпион, крадучись на носочках, вошёл в квартиру и, слабо говоря, офигел.       Стены были абсолютно белыми и голыми. Повсюду стояли коробки и ящики. В конце широкого коридора, между двумя дверями, находился прислонённый к стене белый ковёр. Рядом с дверью лежали несколько открытых коробок с обувью. Не собранные стенки шкафа лежали на полу. А в дальнем углу пирамидкой были сложены рулоны обоев, рядом с которыми стояли несколько банок с краской. Прямо у входа в квартиру стоял велосипед, а за ним и самокат, о который парень чуть не споткнулся.       – Ты, как я понимаю, только переехала? – выгнув бровь, удивлённо спросил Фэш. Он вспомнил, что сказал Захарре, что пришёл посмотреть на разрисованные стены, и невольно засмеялся своей выдумке.       – Да. Я всего полторы недели в этой квартире. Даже не стала дожидаться, когда обои поклеят. Меня бабушка кое-как уговорила дождаться того, как стены с потолком выровняют, а то я бы переехала сюда ещё три недели назад. Всю эту неделю сюда постепенно перевозили мои вещи. Вчера закончили.       – А чего ты так торопилась-то? С родителями не ладится? – Как только Драгоций спросил это, то тут же понял бестактность своего вопроса. – Прости. Я ничего такого не имел в виду…       – Да успокойся ты, – прервала его Огнева. Но потом добавила: – С ними, вроде, всё нормально, но их отношение к тому, что я решила стать аниматором… В общем, они это плохо приняли. Отец был готов мольберт из окна выкинуть, – Василиса ухмыльнулась. – Кстати, ты пришёл на полчаса раньше, поэтому я не убрала самокат с велосипедом.       – Ага, надо было смотаться из дома быстро. Захарра начала задавать вопросы. Так ты посмотришь на рисунок, а? – Драгоций опять повертел эскизом перед глазами девушки.       Она положила канву на одну из коробок и, наконец, перевела взгляд на рисунок. Она очень долго пристально рассматривала его, словно уже старалась понять смысл всего нарисованного там. Разглядеть что-то философское за этими простыми штрихами. Огнева, естественно, поняла, что просто так – без скрытого смысла – Фэш никогда бы не предложил нарисовать ЭТО.       – Красиво, – улыбнувшись, отозвалась рыжая. – Но объясни, что это? Почему так простенько?       – Я же просил тебя не спрашивать, что это значит, – так же улыбнулся парень. – Я буду возвращаться к рисунку, подписывать. Ты тоже будешь узнавать только тогда, как понимать тот или иной элемент. Но уже сейчас могу сообщить: ты знаешь, что означают некоторые элементы. Остальное пусть будет тайной. Хотя смысл одного из неизвестных ты узнаешь завтра ночью. Я уже написал довольно-таки длинное объяснение.       – Скажи сейчас, пожа-а-а-алуйста, – протянула Василиса. – А то не соглашусь это рисовать. Будем думать, и маяться полночи, – она показала язык.       – Хм… Но мы же ничего не сможем придумать, всего за… – Фэш посмотрел время на телефоне, – три с половиной часа. А я завтра не планирую весь день просидеть сгорбленным над бумагой.       Огнева хмыкнула, мол, мне всё равно.       – Ла-адно. Я тебе расскажу, – сдался парень. – Но только один элемент.       Василиса кивнула и принялась ждать, пока Фэш начнёт рассказ.       – Может, ты меня сначала в гостиную пригласишь? – намекнул он на то, что они до сих пор стояли в прихожей.       – Ах, конечно, проходи. – Девушка оглянулась по сторонам, будто только очнулась. – Только не в гостиную, а на кухню. В гостиной коробок очень много, завалы которых я разгребу не раньше, чем отучу тебя курить.       – Пока ты не напомнила об этом, мне ни капли не хотелось курить. А теперь показывай, где у тебя балкон. – Драгоций выгнул бровь, насмехаясь.       – Перебьёшься, – негрубо сказала Огнева. – С сегодняшнего дня, ты куришь всего по четыре раза в сутки. В октябре – три, в ноябре – один, а в декабре вообще не куришь.       – Ты меня в гроб загнать решила?! – выпучил глаза парень.       – Нет. Но так как я ярый поклонник мифов Древней Греции, и прекрасно знаю, что значит клятва на реке Стикс, то и себя в гроб загнать не хочу. Если ты не в курсе: нарушившим эту клятву светят вечные мучения в Аиде. А я как-то в Элизиум хочу, а не в Тартар, – кричала Огнева из кухни, пока Фэш стоял в коридоре и развязывал кеды.       – Это в тебе Дельфийский Оракул говорит, – насмехнулся Фэш. – Кто знает, вдруг ты переехавшая в Россию Рэйчел Элизабет Дэр? – а вот в парне говорил явно персоман.       – Возможно, но тогда им надо было окунуть меня в Лету, чтобы я забыла те приключения, что пережила с Перси, Аннабет, и как запульнула расчёску Кроносу в глаз, и вообще тогда, когда жила в Лагере Полукровок. – Василиса наливала чай, и обменивалась колкостями с парнем, который уже сидел за столом и осматривал коробки, стоящие у голых стен.       – Так, давай успокоимся? – наконец-то в одном из этих неблагоразумных проснулось благоразумие.       – Давай, – поддержала девушка, тоже садясь за стол. – Ты сказал, что расскажешь, что значит один из элементов.       – Хорошо. Слушай и запоминай, нам надо хорошо передать атмосферу…       Так они сидели на кухне до полвторого ночи, пили чай, ели конфеты и шоколад, который в холодильнике Василисы был неизменным гостем – ведь девушка не могла жить без сладкого. Она даже в университет брала небольшую плитку шоколада или упаковку печенья со сливочной начинкой. Всё это время они прорисовывали эскиз с особой тщательностью и формулировали подписи к элементам. Цвета обычных предметов в своём сочетании были невероятно красивы. Они были немного ярче, чем мы с вами привыкли, но смотрелись естественно и завораживающе. Местами цвета напоминали акварельные, немного расплывчатые. Но ребятам важно было ещё то, чтобы они смогли нарисовать такое на стене, используя не карандаши, а баллончики с краской.       Но больше всего времени заняло даже не это. Последние два часа Фэш с Василисой только и бились, что над правильной формулировкой объяснений. Надо было написать так, чтобы каждому захотелось поверить в их метафору. Ведь эта картина только из них и состоит. Она вся – одна сплошная метафора. Каждый элемент на ней был эмоцией или состоянием. Фэш даже не представлял, как в ЭТО вписать человека, но на помощь пришла Василиса и предложила свой вариант. Фэш в шутку подрисовал в уголке небезызвестную улыбку небезызвестного Кота, и Василиса решила, что цитаты этого самого Кота станут отличной рамкой для картины. Поэтому Огнева – вместо того, чтобы просто включить ноутбук и найти нужную информацию – стала лазить по коробкам. На вопрос Драгоция, что она там делает, девушка ничего не ответила. Но когда она прибежала из соседней комнаты, вся растрёпанная, но довольная, держащая в руках перед собой небольшую книжку, то Фэш сразу всё понял. Так как они уже почти закончили, то парень стал дорисовывать и дописывать всё недорисованное и недописанное, а Василиса села на стул к окну, достала простой карандаш из пучка, положила книгу на подоконник и принялась читать, старательно подчёркивая и оставляя закладочку-стикер там, где находилась выбранная ею цитата. На середине книги у девушки уже слипались глаза, поэтому Драгоций предложил идти спать, а дочитать она и завтра успеет.       Вот так весело они и провели полночи: рисовали, писали, читали и маялись дурью. Фэш всё-таки сбежал на балкон и закрылся там, и стал преспокойно курить, а Василиса стучала в дверь своим маленьким кулачком и сыпала проклятиями, которые, к сожалению, а может, и к счастью, парень не слышал. На балконе он просидел около десяти минут, причём, курил из них он только три. Остальные семь он жевал мятную жвачку, чтобы от него не пахло табачным дымом.       Когда Фэш вернулся на кухню, то не застал там Огневу, потому пошёл посмотреть в гостиную, может, она уже спит. Драгоций оказался прав, девушка уже спала на диване в обнимку с маленьким, сантиметров пятнадцать в высоту, мишкой. Парень достал остальные два карандаша из пучка Василисы, потому что подозревал, что если это вонзится в голову во время сна, то будет очень больно. Фэш не стал будить девушку, а просто примостился на втором диване, стоящем напротив первого, и, даже не раздеваясь, почти сразу заснул.       Он проснулся от звука будильника, то бишь в 10:00. Драгоций огляделся и обнаружил, что Василисы уже нет на диване. Он побрёл на кухню. Девушка стояла у плиты, на которой стояла турка. По кухне разносился шикарный запах кофе.       – С добрым утром, – ещё сонно пробормотал Фэш и сел на стул у окна, подперев голову рукой и кое-как сдерживая зевок.       – Ага, – сквозь смех сказала Василиса. Видно она уже давно не спала и вид ещё полуспящего парня её сильно забавлял. Она достала из холодильника колбасу и сыр, и стала резать их, одновременно раскладывая на кусочки батона. Эти бутерброды она положила на тарелку и поставила её на стол. Потом достала кружки из шкафчика, который не висел, а стоял на полу, и налила туда кофе.       – Ты дочитала? – удивлённо произнёс парень, глядя на закрытую книгу, из которой выглядывало около тридцати закладок.       – Да. Я проснулась около двух часов назад. Делать было абсолютно нечего – конечно, мне не надо разбирать завалы коробок, – поэтому я решила дочитать. Я выделила много цитат. Не обязательно писать их все. Сколько потребуется. Но писать надо разборчиво, чтобы люди понимали, что там что-то написано, а не то, что это какие-то зигзаги, поэтому писать будешь ты, – не спрашивая, объявила Огнева, а потом добавила: – Просто я пишу, как курица лапой.       – Ты так красиво рисуешь, но не умеешь красиво писать? – Фэш, издеваясь, изогнул бровь. Не вставая, он подвинул стул, на котором сидел к столу, и, невероятно бодро для проснувшегося пять минут назад, схватил бутерброд.       – Да. Закрыли тему. У нас есть более с серьёзные проблемы, например, то, что мы даже не договорились, где будем рисовать, на каком здании. – Василиса тоже села за стол и понемногу потягивала кофе.       – Ну-у… – одно это «ну-у» дало понять девушке, что парень давно всё решил, только её пока не посвятил. – Раз ты сказала, что мы сделаем это только один раз, то я решил и здание взять глобальное…       – Фэ-э-эш?.. Только не говори, что… – рыжая уже смутно догадывалась какое здание решил взять этот идиот.       – Да-да, это наш универ, – сдался парень.       – Ты, правда, идиот?! Там же камеры! – вспыхнула Огнева.       – Ты думаешь, что я полез бы куда-то заранее не узнав, есть ли там камеры? – он выгнул бровь. – Если так, то ты меня сильно недооцениваешь. Перед тем как предлагать тебе такое, я узнал всё. У меня есть один друг, он отличный программист. Я попросил его выяснить что там, да как. Короче, камеры там, где мы с тобой будем рисовать есть. Но одна из них не работает. А другая почему-то не может разглядеть то, что происходит ночью. Так что, можно сказать, что камер там и нет вовсе. Поэтому не волнуйся. Всё схвачено, – Фэш всё так складно провернул, что стоило задуматься: точно ли слухи про его связь с мафией ложь?       – Хорошо. Но сегодня вечером, перед тем как мы пойдём, ты позвонишь своему другу снова и попросишь всё проверить ещё раз, ладно? – В Василисе разгорелась некая искорка азарта. Но она всё-таки решила собрать волосы под шапку, а на лицо завязать бандану.       – Ага. Чем будем заниматься? У нас с тобой ещё… – Драгоций взглянул на часы на телефоне, – почти четырнадцать часов. Нехилый запас времени. Если честно, я не думал, что мы с тобой за ночь справимся со всем. Предложения, чем нам с тобой заняться принимаются.       – Ну… у меня есть предложение. Одевайся, – сказала Василиса, а потом тут же согнулась от смеха. Ведь парень заснул одетый.       – Я всегда готов выдвигаться, поэтому одевайся ты. А мне лучше скажи можно ли в ванну и есть ли у тебя горячая вода. К слову, мыться я не собираюсь, просто волосы застыли как… промолчу как, – он провёл по голове и взъерошил и без того ужасно растрёпанные волосы.       – Естественно можно. У тебя на голове гнездо какое-то. На улицу стыдно будет показаться, – девушка закатила глаза.       – Спасибо на добром слове, – пробормотал Фэш, и пошёл в ванну.       Он включил воду и сунул голову прямо под струю воды, наплевав на душ. Драгоций так и стоял, скрючившись в три погибели, минут пять. Потом он вытащил голову и просто умылся.       Когда он вышел, Василиса стояла одетая, но ещё с пучком на голове, который пыталась развязать. Она так торопливо сделала его утром, что сейчас не могла выпутать резинку. Фэш засмеялся глядя на её попытки, и, подойдя, стал помогать. Через две минуты совместных усилий волосы были отлично запутанны, но хотя бы резинка была высвобождена на волю. Василиса проклинала всё на свете и говорила сама себе, что впредь для пучков будет использовать только карандаши.       Потом Огнева скрылась в гостиной, а когда вернулась, то в руках у неё был фен, который она молча протянула Фэшу, а в другой руке у неё были круглая и обычная расчёски. Тот посмотрел на неё, как на сумасшедшую, а потом сказал:       – Ты издеваешься? – он перевёл взгляд на фен. – Ты хочешь, чтобы я стоял у зеркала с круглой расчёской в руках и сушил каждую отдельную прядку?! Я ещё на фен согласен, но с расчёской в руках – никогда!       – Вообще-то, – у Василисы вырвался смешок, – Расчёски были для меня. Для тебя только фен. – И она снова протянула фен парню. Тот его принял и немного сконфузился.       Через пятнадцать минут они уже выходили из квартиры, расчёсанные и сухие. Фэш и Василиса быстро спустились по лестнице, игнорируя лифт. Фэш из-за клаустрофобии, а Василиса потому, что считала, что люди и без того сильно разленились.       Огнева немного попетляла между домами и, когда они оказались перед зданием, то большая вывеска заставила задуматься Фэша, точно ли Огнева не ошиблась домом.       – Повторюсь: ты издеваешься? – на лице Драгоция заиграла саркастическая улыбка.       – Нет. Мне просто нужна кухонная утварь, в виде сковородок, ложек-вилок, заварника, прихваток, кухонных полотенец и многого другого, – Василиса снисходительно улыбнулась и стала подниматься по ступенькам, а Фэш пошёл за ней, закатив глаза к небу.