Тяжёлый криминал

Пять замученных до смерти мужчин - и ни одной хорошей зацепки. Пять жертв - и ноль подозреваемых. Пять зверски убитых мужиков. Уилл с нетерпением ждал шестого.... Он ждал очередного у́тра, когда прохожие обнаружат на берегу реки Хорш новые останки. Он хотел, чтобы случился новый труп. Последние три месяца он так и жил: от трупа до трупа. Если в тюрьме заключённые живут от звонка до звонка, то Уилл жил от звонка о новом трупе - до звонка о новом трупе. Каждый новый труп его радовал - потому что давал надежду. Каждый новый труп - это новый шанс остановить убийцу. Все предыдущие пять шансов Уилл успешно проворонил - или ему просто не повезло их использовать. Хороших зацепок те шансы не дали. Поэтому Уилл с особым нетерпением ждал новую жертву. Было 5 часов вечера. И пока Уилл покидал Бюро с целью отправиться опрашивать друзей и знакомых Никитина, в одном из городских парков на одной из зелёных скамеек одиноко сидел нога на ногу опечаленный пьяный мужчина, который ровно спустя две недели станет известен, как шестая жертва жестокого убийцы. Но этот мужчина пока об этом не подозревал - у него не было ни малейшего повода подозревать это. Он просто сидел на скамейке и молчаливо упивался жалением самого себя - и проклинал горькую судьбу. Этого симпатичного мужчину в небольших прозрачных очках и с внешностью доброго итальянского папаши зовут Ти́то Джиротти. Итальянский эмигрант, 37-ми лет отроду - уже 10 лет живущий на американской земле. Он профессиональный переводчик - и, получив на родине высшее образование, отправился в Штаты за лучшей жизнью. Он не нашёл её здесь - вместо неё он нашёл здесь уныние, несчастную любовь, склонность к депрессиям, алкоголизм, отсутствие целей и желания жить дальше. Уже два года он страдает алкоголизмом - и не видит повода решать эту проблему. На подсознании он, видимо, хочет, чтобы эта проблема сама решила его. Порешила точнее. Он работает в университете и преподаёт там итальянский язык. Раньше он имел дополнительный заработок в качестве репетитора - но уже больше года он не нуждается в этом дополнительном заработке. Потому что ему не на кого тратить этот заработок. А на фокаччу (итальянский хлеб) и граппу (итальянское вино крепостью от 40 градусов) ему хватает. Он давно завёл субботнюю привычку в одиночку нажираться этой граппой - и отправляться в парк на скамейку, чтобы, так сказать, наслаждаться тем, как жизнь проходит мимо. И упиваться своим горем. Причин для горя он мог найти себе множество - но была у него и одна уважительная: полгода назад умерла его мама, которую он очень любил. И сейчас у Тито есть всего один близкий человек - его друг Лорис, с которым он и приехал сюда 10 лет назад. У Лориса жизнь сложилась получше: он женился, завёл ребёнка - и работает в итальянском консульстве. Каждое воскресенье Тито и Лорис проводят время у Тито дома - этой доброй привычке уже много лет. Лорис от чистого сердца морально поддерживает Тито - а Тито счастлив, что у него есть хоть один человек на этой планете, который его понимает. Но сегодня была суббота - и Тито ждал завтрашнего дня, когда он вновь увидится со своим единственным другом. Час назад он высосал полулитровую бутылку граппы - и все его тяжёлые горести под действием спиртного стали ярче. Он сидел на зелёной деревянной скамейке и думал о том, что жизнь - хреновая штука. Его жизнь - в особенности. Пока Тито размышлял о своих муках, к нему подсел незнакомый мужчина в серой футболке, чёрных джинсах - и с внешностью американского актёра Ли Тергесена, которого Тито видел в сериале "Тюрьма OZ". Незнакомец тоже сел нога на ногу. Через минуту он достал пачку сигарет, взял в рот одну из папиросок - и вдруг протянул пачку Тито: - Угощайся. Тито почти рефлекторно потянулся за сигаретой и кивнул в знак благодарности: - Благодарю. Незнакомец вытащил из кармана джинс бензиновую зажигалку Zippo и протянул зажжённый огонёк Тито. Пьяный итальянец охотно прикурил. Щедрый незнакомец дымил сигаретой и смотрел Тито на предплечье. Тито сидел в белой футболке с очень короткими рукавами - и на его левой руке была видна татуировка в виде чёрных букв: Сhi lingua ha, a Roma va (в переводе с итальянского: "у кого есть язык - тот до Рима дойдёт"). - Ты из Италии? - Ты попал в яблочко. В маслину даже, - ответил незнакомцу разговорчивый Тито. - А что у тебя там написано? - "У кого есть язык - тот до Рима дойдёт". - Ну и как, дошёл до Рима? - Ушёл от Рима. - А чего так? - А потому что moglie e buoi, dei paesi tuoi, - ответил Тито на сочном чистом итальянском. - И что что? - Жену и быка не бери издалека. - Жалеешь, что уехал? - О, да. - Я был в Риме. - И как он тебе? - Итальянский он такой.... Весь из себя.... Тито понравилась такая характеристика: он нашёл её забавной - и беззвучно усмехнулся с улыбкой. - Меня зовут Роджер, - незнакомец протянул Тито руку. - Весёлый ты, Роджер. Я Тито. - Тито? Я знаю есть То́то. Тото Кутуньо. - Да, есть такой, - подтвердил Тито с улыбкой. Тито не знал, что его новый знакомый представился фальшивым именем. На самом деле "весёлого Роджера" звали Сэм. Но все его жертвы знали его, как Роджера. Сэм использовал это имя, потому что оно казалось ему "дружелюбным", чистодушным, располагающим к себе. - Ты знаешь, Тито, я тут выпить хочу - а вот не с кем. Не составишь мне компанию? - Охотно. - Я на машине. Поехали в гости ко мне? - Куда скажешь, - ответил Тито. - Тогда пошли. Оба встали с зелёной скамейки и направились к выходу из парка. Тито малость пошатывало. Сэм угостил его второй сигареткой - и затянулся сам. Дойдя до тёмно-серого Форда, он предложил Тито садиться. Сев в машину, они стали обсуждать, правда ли итальянские женщины "намокают" гораздо обильней, чем американки. Тито уверял, что да - и настоятельно советовал Сэму убедиться в этом. Он не знал, что Сэму это совершенно не нужно. Проболтав и проехав около пяти минут, Сэм открыл бардачок и вытащил оттуда литровую бутылку воды: - Держи, - протянул он Тито бутылку. - Не хочу, спасибо. - Давай, глотни. Жара же. - После тебя. Сэм открутил крышку и сделал вид, что глотнул водички - а на самом деле лишь слегка смочил водой язык: - Пей всё, - протянул он Тито бутылку. - Спасибо. Тито приложил бутылку к губам, запрокинул её - и начал принимать большие глотки, из-за чего содержимое бутылки булькало. Он был рад, что вода была без газа. Что может быть противней тёплой газированной воды? Если бы это была газировка - то он не стал бы её пить. Но, к радости Тито, это была не газировка. Вдоволь напившись, он закрутил крышку и убрал бутылку обратно в бардачок. Сэм включил весёлую музыку. В салоне бодро зазвучала известная песня группы Ramones "I Wanna Be Sedated" ("Я хочу, чтоб меня успокоили"). Тито сразу узнал её и вспомнил, что она ему нравилась. - Нам ещё 30 миль ехать. Поспи пока, не стесняйся. Откинься, - заботливо предложил водитель. - Не, я в порядке. - Давай-давай, откидывайся. Я же вижу, что спать хочешь. Не надо стесняться. Сэм был прав: Тито в самом деле хотел спать. И тогда доверчивый итальянец послушался совета своего друга, откинул спинку кресла - и удобно расслабился. - Жара усыпляет, - сказал Тито, чувствуя, как его веки тяжелеют. - Да, жара утомляет. К вечеру-то. Спи-спи. Самое время вздремнуть, - говорил Сэм свои усыпляющие заклинания. Тито провалился в сон. Спустя пару минут Сэм остановил машину у обочины. Он открыл подлокотный бардачок - и вытащил оттуда пару медицинских резиновых перчаток. Надев перчатки, он повернулся к Тито, сунул руку в карман его джинс и извлёк оттуда смартфон. На заставке экрана была фотография Колизея, сделанная над Колизеем - с высоты птичьего полёта. Сэм даже не сразу понял, что это Колизей - он никогда не видел его в таком ракурсе. Затем он вышел из машины, подошёл к обочине, замахнулся - и выбросил телефон вдаль. Телефон приземлился. Теперь вышки сотовой сети не запеленгуют предсмертный маршрут Тито - и не приведут Уилла к дому Сэма. Сэм вернулся в машину, снял перчатки, убрал их в подлокотный бардачок - и продолжил свой путь. Спустя 20 минут Тито проснулся. Они всё ещё ехали. - Далеко ещё? - спросил Тито. - Уже подъезжаем. Две минуты ещё. Как самочувствие? - Башка раскалывается. - Ничего, щас мы её успокоим. Потерпи. - Знаю ведь, что нельзя спать в это время - на исходе дня. Потом чувствуешь себя, как зомби. - Чувствуешь себя, как зомби? - Не то слово. Ноги как ватные. Сэм ничего не ответил. Целую минуту они ехали молча. Тито не нравилось это странное неловкое молчание. Он поднял обратно спинку кресла - и украдкой стал разглядывать своего нового приятеля. Он был в отличной физической форме: сквозь ткань его серой футболки угадывался накачанный торс. Тито обратил внимание, что у Сэма разбиты костяшки пальцев. - Боксируешь? - поинтересовался Тито. - Ещё как. Тито удивился, что у Сэма разбиты костяшки только на правой руке. Но он не стал об этом спрашивать. Они подъехали к уединённому одноэтажному дому. Обычный пригородный дом. - Соседи, я так думаю, тебе здесь не мешают? - шутливо спросил Тито. - Не мешают. Ближайший дом - в двух минутах ходьбы. Тито заметил, что голос Сэма почему-то изменился. Трудно было сказать, что именно поменялось в голосе - но он приобрёл какие-то странные интонации, которые вызывали безотчётную тревогу на уровне интуиции. Сэм припарковал машину, выключил мотор и дежурно объявил: - Ну вот, конечная станция - добро пожаловать, приятель. Они вышли из машины - и, встав на ноги, Тито чуть не грохнулся на землю. Сэм поспешил поддержать его. - Не-не, всё нормально. Чё-то даже ноги не ходят. Устал я чего-то сегодня. - Идём, - Сэм похлопал Тито по спине. Хозяин сей скромной усадьбы открыл ключом дверь - и пропустил гостя внутрь. В прихожей было очень тускло - все окна были завешаны шторами. - Домашних животных не держишь? - спросил Тито. Сэм с размаху ударил Тито по затылку тяжёлой металлической банкой с зелёной краской. Тито упал без сознания. - Теперь держу, - ответил Сэм. КОНЕЦ ШЕСТОЙ ГЛАВЫ