Александра

*** 5 утра. Хроническая атараксия черным шумом блокирует одиозный звон будильника. 5 минут Саша холодным трупом валяется на кровати, забывая реагировать на внешние раздражители, до тех пор, пока через стену полуспящий отец не приказывает заткни этот гребанный телефон. Она скидывает свое тело на пол и заставляет себя проснуться, чтобы пойти на тренировку. Каждый день, как бестолковая война с самой собой; бессмысленный бой с тенью. В наушниках завывает басовитый голос Нины Симон. Саша на цыпочках крадется в прихожую, обувается и уходит. Город и его мирные жители дрыхнут, заботливо укрытые одеялом из паутинной сети мутного тумана. Не застывший бетон грязи противно хлюпает под подошвой кроссовок на пути к стадиону. Ей бы поспать, но солдат он в любом состоянии остается солдат. Не нужно было вчера разливать по стаканам то самое чешское; она знала, что не удержится под напором Родиона. Кстати, Родион. Элитный, избалованный мальчик, лишенный какого-либо представления о самостоятельности. Монотонный. Бермудный. Себятник, но пацифист, что, несомненно, радует. Не глуп, но напыщен. А еще приверженец промискуитетного поведения – извращенец, короче. Вчера 23:57 Пьяный Родион плющом вьется вдоль тела Саши, фоткается с ней на айфон, просит ее перестать язвить, ходить по стеклам и расстреливать всех бешеным взглядом. — Будь дружелюбней. Плавней, что ли. Она же стоически молчит, выжидая момент, когда парень возьмет и просто переключится на кого-нибудь другого. Она подливает ему еще и еще, когда он просит. Ну, как отказать? Он весь вечер называет ее «отрицательная», потеряв косой и невменяемый взгляд на голых коленях Саши. Он обещает, что не притронется к ней, пока та сама его об этом не попросит. Так звучит история о том, как Родион продинамил себя же. — Мальчики, я припудрить носик, — и уходит, оставив жучок во внутреннем кармане пиджака Родиона. Она знала, что непременно откопает что-то в этом лощенном, глянцевитом на первый взгляд парне. — Значит, так. Завтра в 7 у меня бой. Ставки делаются примерно за час-полтора до начала. Димон если что пропустит вас через черный вход – переплачивать не придется. Надо будет связаться с Глебом, выкупить у него пару спидов перед мордобоем. — Сколько дают? — спросил кто-то из его приятелей. — Баксов 300, не меньше. Чем больше крови и вывернутых кишков – тем интересней и дороже. — Клименко, да ты у нас как проститутка. Там тоже опытные клиентки всегда в почете. — Заткнись. — Так куда тебе бабки-то так сильно нужны? Чего у батяни не возьмешь? — Да дельце одно замутить хочу. А отца напрягать не хочется - он и так на работе живет. — А ходить с боевым раскрасом площадью на все тело – это норма? — Не гунди, Паш. Нормально все будет. В этот момент Саша и разгадывает тайну Родиона – он, оказывается, редкостный выблядок и балбес. Карты вскрыты. Делайте ставки. Ставок (на предположения того, что же скрывает этот парень) больше нет. Только зря жучок проебала. *** За школьной партой Саша, что называется, клюет носом, совершенно не слушая англичанку и ее сиплый, неправильно читающий и запинающийся голос со смешным акцентом. На середине первого урока на ее старенький телефон (зато не прослеживается) за 700 рублей приходит смс с неизвестного номера: «Через час увидимся. Приготовься быть мне рада!» Вернутся за ней мог только один человек. *** На третьем уроке директор приводит в класс «нового» человека. — Дети, это ваш новый учитель Математики – Станислав Николаевич. Просим любить и жаловать. Станислав Сам_Дьявол_и_Черт_и_Бес Николаевич стоит на пороге, подло ухмыляясь. Рукава рубашки молочного цвета закатаны до сгиба локтей; на предплечье ясно видны ветви пылающего дерева, ползущие по прожилкам голубоватых вен под рубашку, поперек которых мертвым языком исписана мантра, содержание которой знает только он сам. Со второй рукой Стас заморачивался меньше, тут все гораздо проще – осклабившийся дьявол с папиросой в зубах. Эталонный пример всякому ученику. Несомненно. Странный намечается учебный год, однако. *** Она перехватывает его в левом лестничном пролете второго этажа. — Вали отсюда. — Как гостеприимно. Ты с детства была славной девочкой. — Я серьезно. — И я, вроде как, не шучу. Тебе пора восстанавливать результаты. Ты скатилась, но мы легко можем нагнать. Отец не узнает. Генерал ждет тебя. Говорит, он для тебя особо важное дельце приберег. — Я не буду больше разгребать ваше дерьмо. Меня от этого не вставляет, уж прости. — Ты вернешься, и на этом разговор окончен. Я тебя наберу. — Здесь ты что забыл? Совращать школьниц пришел? — Буду следить, чтоб ты тут особо не пиршествовала. Думала, что затеряешься в средней школе и останешься без надзора? Вспомни, кто ты и кто тебя такой сделал. Мы не дураки, и просто так своих учениц не упускаем. — Стас… — Давай, потом, ладно? Мне к уроку нужно готовиться. Не скучай. Мудак. Вернулся все-таки. Дольше летних каникул выдержать не смог.