Спасибо за чудо

Я не рассчитывал, что собирать вещи в чемоданы и сумки будет настолько тяжело. По хорошему счету, я вообще не думал, что мне придется уезжать из собственного дома. Стирая слезы с глаз, я не переставал хмуриться, раздумывая, куда же стоит положить еще несколько футболок, которые остались висеть в одиноко распахнутом шкафу. Почему меня это так сильно волнует?! Футболки – это не разбитое сердце, которое невозможно починить. Мне уже все равно, что за моей спиной стоит муж, прижавшись спиной к косяку двери. Он сложил руки на груди, из-за чего мышцы предплечий слегка напряглись. Он продолжал молчать, а я, не поворачиваясь к нему, стирая слезы с глаз, не переставал складывать вещи. Истерика, крики, злость прошли несколько часов назад, оставив после себя лишь безнадежность и полную апатию. - Ты не хочешь со мной поговорить? – от слегка хрипловатого баритона за спиной я вздрогнул, но не повернулся, качнув головой так резко, что невольно перед глазами все поплыло. Разговаривать я хотел тогда, когда узнал, что у моего любимого, родного, единственного мужчины и мужа оказалась другая семья. И я готов был выслушать все оправдания и прочую чушь, но на мой вопрос: «Объясни мне, что все это значит?!», был четкий ответ: «А что ты хочешь от меня услышать?» И все. Я не заслужил даже маломальского объяснения того, почему у моего мужа есть другой, есть… ребенок, которому пошел уже второй год. Это был удар ниже пояса. - Лукас, нам нужно… - снова этот тон, полный равнодушия и какого-то легкого налета раздражения. - Как его зовут? – тихо спросил я, сжав в руках любимую рубашку, которую подарил мне Николас на мой день рождения в прошлом году. - Кого? – не понял он вопроса, а я обернулся, чтобы увидеть полное недоумение на красивом мужском лице. Николас был красив той мужской красотой, за которую омеги готовы сражаться, чтобы заполучить такого мужчину. Высокий, смуглый, накачанный мужчина вызывал желание присвоить его себе. Ко всему прочему к фигуре и прочей обертке добавлялись курчавые темно-русые волосы, которые в данный момент были коротко обстрижены, и карие глаза цвета жженого кофе. Я влюбился в Николаса, как только встретил его. Влюбился по самые уши, сделав все, чтобы быть с ним. Он красив, умен, остроумен, занимает видную должность в небольшой компании по сбыту товара. Я любил его всегда, и не перестаю любить до сих пор. Если бы только он все не разрушил своей изменой и враньем. - Твоего сына, – мой голос сорвался на шепот, а Ник вдруг вздрогнул, не думая, что разговор может перетечь в совершенно другую сторону. - Шон. Его зовут Шон, - пробормотал неловко альфа, переступив с ноги на ногу. Я никогда еще не видел такой теплоты и нежности, которая ровно на секунду промелькнула в глазах мужа, когда он заговорил про своего ребенка. И тут же он закрылся каменной маской, утаивая то, что еще могло вызвать во мне бурю эмоций, которые вновь начали во мне клокотать. Прожив с Николасом пять лет, мы так и не смогли завести детей. Течка всегда приходила вовремя, отклонений никаких не было. Сколько же мы специалистов посетили! Не пересчитать по пальцам врачей, которые только пожимали плечами, получая результаты многочисленных тестов, которые показывали полное здоровье нас обоих. Ни я, ни Николас не винили друг друга ни в чем, а потом я выяснил, что не обвинял меня муж в бездетности только по одной причине – у него есть уже ребенок. - Я рад за тебя, Ник, - я вымученно улыбнулся, стирая последние слезы с щек. – Завтра я подам заявление о разводе. Надеюсь, что ты будешь счастлив. - Лукас, я… - пара шагов ко мне с протянутыми руками, а я уже готов разрыдаться и кинуться на шею к любимому мужчине. Покачав головой из стороны в сторону, я отступил назад, чуть не сев на чемодан. Упав на край кровати, я прикрыл на пару секунд глаза, чтобы собрать всю волю в кулак. Я никогда не был сильным по характеру. Я мог легко расплакаться из-за пустяка или же раскричаться по какому-нибудь нелепому поводу. Но именно сейчас мне хотелось быть сильным как никогда, чтобы пережить ту боль, что поразила в самое сердце. Душа плакала, а вместе с ней умирало что-то внутри. Вздохнув пару раз, я попытался взять себя в руки, чтобы голос не дрожал от слез. - Хватит объяснений, хорошо? Ты мне изменил, у тебя есть сын от другого. Это все, что мне нужно знать. А еще я знаю, что ты меня не любишь. И никогда не любил. Правда же, Ник? Мужчина приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, а потом захлопнул его, не зная, что можно ответить. Растерянность шла ему. Хотя бы потому, что была непривычна его самоуверенному и сильному образу альфы. На скулах мужа загуляли желваки, а глаза потемнели. - Это не правда, Лукас. Я любил тебя, - слова ударили меня не хуже, чем хлыст по лицу. – Но я… Так получилось… - Я так и понял. Ты просто случайно завел роман и чисто случайно у вас с тем омегой появился ребенок. Я все понимаю, - горестная улыбка расчертила мои губы. – А теперь, дай мне время собрать вещи. И уйди, пожалуйста. Я не хочу тебя видеть. - Куда ты пойдешь? И не было в словах никакого интереса. Он спрашивал ради приличия. Когда наши чувства… Нет… Когда его чувства ко мне успели иссякнуть, исчезнуть незаметно так, что я не увидел этого? Где тот счастливый и влюбленный Николас, который таскал меня на руках после свадьбы, который дарил мне цветы по утрам и приносил кофе в постель после бурной ночи? У него был самый вкусный кофе на свете: терпкий, крепкий и вкусный до умопомрачения. Где тот Ник, которого я любил до беспамятства? Когда на его место пришел мужчина, игнорирующий мои звонки и отлучающийся из дома по странным командировкам и встречам? Я верил ему до самого конца, не хотел видеть того, что, возможно, было перед глазами. Он разлюбил меня, а я этого не заметил, не переставая слепой любовью обожать мужа. Если бы только… все можно было изменить. - Не важно, куда я пойду. Единственное, чего я хочу – не видеть тебя больше никогда в своей жизни. И я ушел, собрав до конца свои пожитки. Их не было много: одежда, средства личной гигиены и немного книг, которые были для меня дороги в качестве памяти о тех, кем они были подарены. Все прочие вещи я оставил мужу, подумав о том, что техника, а также дорогие побрякушки мне вовсе ни к чему, ведь я хочу начать новую жизнь. Я вернулся в свою старую однокомнатную квартиру, которую купил еще до знакомства с Николасом. Иногда я приходил сюда, чтобы побыть одному или навести порядок. Мне нравилась тишина района, в котором была куплена однушка, поэтому я не был готов продать ее, оставил для себя на всякий случай, не сказав об этом мужу. Что ж, видимо случай представился. К слову, мне действительно придется начать новую жизнь: устроиться на работу, начать привыкать жить без мужа. Николас после свадьбы захотел, чтобы я уволился, чтобы сидел дома, занимаясь хозяйством. Я до такой степени был влюблен, что с радостью согласился, бросив все, посвятив себя мужу, готовке, уборке и прочей ерунде, которой занимается любой рядовой омега. Я не был таким до встречи с будущим мужем. Я всегда стремился добиться чего-то большего, но любовь меня ослепила. И вот, к чему все привело. Хорошо, плохо ли, что я покопался в компьютере мужа, увидев его переписку с тем, кто родил ему сына? Я ведь никогда не лез к вещам Николаса, но что-то в тот момент толкнуло меня это сделать, заставив пожалеть о содеянном. Я мог бы закрыть глаза на все, но было так больно, обидно за то, как со мной поступили, обманув мои надежды и мои чувства. Измену я так и не смогу простить никогда. - Мистер Хэндриксон, - чужой голос заставил меня вздрогнуть и сфокусировать взгляд на говорившем со мной омеге, сидящем на противоположной стороне стола, - Вы меня слышите? Я недоуменно моргнул и кивнул, смущенно улыбнувшись. После того, как я подал заявление о разводе, я сразу же направился в местную школу, чтобы претендовать на место преподавателя. К счастью, вакансия учителя биологии оказались свободной, что стало для меня просто подарком судьбы. - Ваши документы в порядке, - омега поправил очки на носу, чуть нахмурившись. – Можно сказать, Вам чудесным образом повезло, что нынешний преподаватель уходит в декрет. Единственное, что меня волнует, так это то, что Вы совсем недолго проработали после получения диплома. Могу я знать, почему так произошло? Я опустил на секунду взгляд в пол, стараясь подобрать слова. Не то, чтобы я не хотел лишний раз упоминать Николаса, но воспоминания о нем все же были болезненны для меня. Собравшись с мыслями, я внимательно посмотрел в глаза нанимающего меня омеги, изо всех сил стараясь делать вид, что я в полном порядке. - Видите ли, я вышел замуж почти сразу же после окончания университета, а мой муж не очень-то хотел, чтобы я работал. Поэтому мне пришлось бросить все свои мечты и посвятить себя дому. Отчасти мои слова были правдой. Ник не настаивал на моем увольнении, но его глаза говорили об обратном. Он почти требовал, чтобы я стал домохозяином, выкинув из головы все мечты о карьерной лестнице в сфере образования. Мне нравилось учить детей, посвящать их в то, о чем они даже не знали. Я любил детей и любил свою работу, но ради своей любви я откинул все в сторону, о чем сейчас неимоверно жалею. Дураком влюбленным я был, не замечая ничего вокруг, кроме своего мужа. Я готов был перед ним землю целовать, кидаясь к нему на шею, как ребенок, после его возвращений с работы. Мой мир был сосредоточен только лишь вокруг Николаса, которому я посвятил всю нашу недолгую совместную жизнь. Я был зависим от него, радуясь каждый раз, когда Ник обращал на меня внимание, когда занимался со мной любовью. К слову, только что до меня дошло, что в последнее время он затаскивал меня в постель только во время течек. Обида вновь разошлась по телу неприятным огнем ревности. Он хотел не меня, а не терял надежду, что я забеременею. Чертов эгоист и предатель. - Что ж, - работодатель кивнул, несколько раз снова пролистал мою папку с документами, время от времени что-то бормоча себе под нос. – Я не могу сказать Вам, что Вы нам не подходите, но… В связи с тем, что Вы давно не работали, то мы можем Вас взять пока что на испытательный срок в месяц. Если Вам подходят наши условия, то мы с радостью примем Вас в наш скромный коллектив. То ли это была насмешка, то ли омега старался как-то меня рассмешить, но ему удалось поднять мне немного настроение, заставив улыбнуться. Пусть улыбка и была вымученной, но хоть какие-то новые эмоции, кроме слез, помогли мне поверить, что в скором будущем я смогу вновь улыбаться. А вот оставшись наедине с самим собой, мне захотелось лезть от безысходности и одиночества на стенку. Придя домой, я долго смотрел на свои нераспакованные сумки и чемоданы, которые так и не решился разобрать, проплакав вчера весь вечер в подушку. У меня не было сил не только на то, чтобы разобрать вещи, но даже на то, чтобы что-нибудь приготовить поесть или же чуток прибраться. Тело ломило от внутренней боли, а сердце как будто бы умерло, совершая толчки в груди лишь потому, что такова его главная функция в организме, чтобы не дать мне умереть. Было не то, что бы плохо… Было хреново. Мне волком хотелось выть, поэтому по приходу со школы, я около часа соскребал себя с дивана, на котором устроился. Воспоминания о моей жизни с Николасом вновь и вновь вставали перед глазами, как бы я сильно не отмахивался от них, методично пытаясь забыть и залечить рану предательства любимого человека. Это всегда так? Сжигающая изнутри пустота начинала меня пугать тем отчаянием, что она в себе несла. Встав с мягкого дивана, служившего мне также кроватью на будущие одинокие дни, я отправился в ванную, чтобы хоть немного привести себя в порядок и умыться, дабы стереть слезы, а то глаза и так опухли. Раздевшись догола, я взглянул на себя в зеркало на какую-то секунду, но мне этого хватило, чтобы истерично заржать. Теперь понятно, почему нанимающий меня на работу омега с таким подозрением на меня смотрел. Я выглядел словно жертва маньяка или сбежавшим из психбольницы шизофреником. Будучи всегда худым, даже костлявым, я стал похож на ходячий скелет, потому что со вчерашнего вечера и до сегодняшнего дня совсем ничего не съел, что сказалось на мне достаточно быстро. Худосочный, бледный, я отличался достаточно высоким ростом, хоть и не был так высок, как Николас, доходя ему лишь до плеча. Но я был немного выше большинства стройных и невысоких омег. Свои черные волосы до плеч сегодня перед походом в школу я обстриг в модную короткую прическу, ознаменовав тем самым начало новой жизни. Теперь на лоб падала густая челка, тем не менее, не скрывая опухшие и покрасневшие веки. Глаза из темно-синих превратились в какие-то мутноватые и неприятные, отражая всем своим видом, насколько плохо их обладателю. Губы я все искусал, из-за чего они выглядели неопрятными и даже неприятными не только на вид, но и на ощупь, стоило мне коснуться их кончиками пальцев. Нежная кожа обветрилась и покрылась сухой корочкой, что жутко мне не понравилось. В общем, я был бледен, страшен и неимоверно отвратителен. Неудивительно, что Ник нашел себе кого-то другого. Неужели я всегда выглядел настолько отталкивающе непривлекательно? Или же такие перемены произошли со мной за два дня, которые я провел на диване, плача и стеная? - Какой же я урод, - пробормотал я, качнув головой и залезая под прохладный душ, чтобы смыть с себя усталость и часть воспоминаний. Мне теперь придется привыкать жить одному. Я не думал о том, что будет во время течки, потому что я и так знал, что все будет плохо без наличия мужа или какого-либо другого альфы под боком. Но мне никто другой, кроме Ника, никогда не нужен был. Я любил только его и не заглядывался на других мужчин, хотя, когда я учился в школе, а после в универе, то пользовался популярностью у лиц противоположного пола. За мной многие ухаживали, многие дарили цветы или же конфетки-шоколадки, но только Нику каким-то образом удалось во мне что-то зажечь. Помывшись, я натянул на себя халат, который в буквальном смысле повис на моих плечах. Вытерев мокрые волосы, я вышел из ванной, тут же услышав, как звонит мой сотовый. Удивленно приподняв брови, я пошел искать чудо техники, потому что совсем не помнил, куда его закинул. У меня даже мысли не было, кто мог звонить, потому что друзей у меня совсем не было, ведь я всегда был замкнутым и нелюдимым парнем. Сотовый перестал звонить как раз в тот момент, как я вытащил его из-под подушек на диване, недоуменно уставившись на дисплей. Три пропущенных совсем ввели меня в ступор, потому что были они от одного человека. Вздохнув, я хотел было уже откинуть в сторону телефон, как он зазвонил в четвертый раз, благодаря чему я чуть его не выронил. - Алло? – мой голос снизился на несколько тонов, из-за чего вопрос получился почти шепотом. - Открой мне. Я стою у тебя под дверью, - и связь оборвали. Нахмурившись, я еще раз проверил номер звонившего, убедившись, что я не ошибся. В дверной звонок позвонили и я, откинув сотовый в сторону, пошел открывать, не очень-то горя желанием видеть кого бы то ни было. Я не в том состоянии, чтобы встречать друзей. Особенно того, кто предстал передо мной, стоило мне открыть дверь. Надо мной в буквальном смысле нависла гора мышц. Мне даже пришлось поднять голову, чтобы перестать пялиться альфе в грудь, до которой я доставал при своем росте. Дэниэл Хэндриксон, будучи братом Николаса, ни капли не был с ним похож, кроме каких-то отдельных черт лица. Николас больше походил на папу, чем на отца, а вот Дэниэл с его лепными скулами, ямочкой на подбородке и широкими бровями – вылитый отец семейства Хэндриксон. Мужчина без слов втолкнул меня в квартиру, закрыв за собой дверь с громким стуком. Недоуменно заморгав, я уставился в карие глаза мужчины, которые светились злостью и каким-то страхом. Свои кудрявые волосы чуть ниже плеч Дэниэл завязал в хвост, лишь тем самым подчеркнув острые скулы, чуть пухловатые для альфы губы и милую ямочку, которая мне всегда нравилась, когда мы учились вместе с Дэниэлом еще в универе. Именно Дэни познакомил меня со своим братом, за которого я позже и выскочил. Только вот с другом с тех пор я почти перестал общаться. Частично это произошло из-за ревности Ника, а частично из-за того, что мы с младшим из Хэндриксов отдалились друг от друга. Одетый в официальные черные брюки со стрелками и белоснежную рубашку навыпуск, Дэниэл совсем неуместно смотрится в моей маленькой квартирке, где все давным-давно требует руки дизайнера или хотя бы маломальской перестановки. - Здравствуй, Дэниэл, - я заставил себя натянуто улыбнуться, вдруг в одно мгновение ощутив, что я нахожусь перед альфой в одном халате, который еле завязан узлом на животе. – Что ты здесь делаешь? И как ты меня нашел? Мужчина просканировал меня взглядом с головы до пят, будто бы в чем-то убеждаясь, чего я понять никак не смог. Затем он как-то уж тяжело выдохнул и расслабился. Только после этого до меня дошло, что все это время он сжимал кулаки, нервно осматриваясь. - И я рад тебя видеть, Лукас, - альфа втянул воздух с громким звуком и, дойдя до дивана, плюхнулся на него, закрыв глаза, будто бы стараясь скрыть эмоции, промелькнувшие в них. – Я помнил, что у тебя еще есть квартира со студенческих лет. Вот и решил заглянуть на всякий случай. Я нервно потеребил в руках узел халата, опустив взгляд. Мне нечего сказать Дэниэлу. Мы с ним учились на разных факультетах в университете. Он учился на финансиста, в то время как я изучал преподавательское дело. Мы познакомились в студенческой столовой, когда парень подсел ко мне из-за нехватки свободных мест. Быстро подружившись со мной (к моему удивлению), Дэниэл сразу же понял, кого я из себя представляю, поэтому делал все, чтобы стать для меня близким другом и человеком, на которого я смогу положиться в любой момент. А через некоторое время он познакомил меня со своим старшим братом, который влюбил меня в себя. После этого наши с Дэниэлом дороги разошлись, но мне на какую-то долю секунды стало до безумия приятно, что он еще помнит, где я живу. В отличие от того же Николаса, который делал вид, что мое прошлое его совсем не должно касаться. Он знает, что мои родители умерли, когда я закончил школу, но на этом все. Родители погибли, когда возвращались с юбилея друзей. Авария на дороге. Отец был пьян и не справился с управлением. Они с папой умерли мгновенно. У меня не было братьев. У меня никого не осталось, только лишь маленькая квартирка, которую я купил с продажи квартиры родителей, где мне все напоминало о них, и небольшое денежное накопление в банке. Но все это не волновало Николаса. Об этом знал лишь Дэни, который всегда был рядом со мной. К сожалению, мы с ним разошлись по разным путям, став друг для друга совсем чужими, о чем я много раз жалел, скучая по единственному другу. - Ясно, - все, что я смог выдавить, не поднимая глаз от пола, смущаясь смотреть на альфу, который расположился у меня на диване с видом полноправного хозяина. – Будешь чай или кофе? Что за глупый вопрос ты только что задал, Лукас?! Но мне не о чем с ним говорить! Что я ему скажу? Наверняка он знает, что мы с Николасом разводимся. Бракоразводный процесс долгий, но не вечный, поэтому совсем скоро я вновь стану Лукасом Ридом, которым был еще каких-то пять лет назад. - Я знаю, что вы с Ником разводитесь, - подтвердил мои догадки Дэни. Посмотрев мужчине в лицо, я горестно улыбнулся, пожав плечами, просто-напросто не зная, как мне еще отреагировать на его замечание. Да, мы больше не будем семьей. Может быть, это и к лучшему? Да, конечно, кому я доказываю это? Больному сердцу, которое не хочет нормально биться, которое умерло тогда, когда я узнал об измене мужа? Мне хочется обмануться и сказать, что все будет хорошо и даже лучше, чем мне было с Николасом, но это совершенно не так. Мне не будет лучше. Я, в принципе, не знаю, как жить без него, как мне дышать и полюбить кого-то еще. Я никогда этого не смогу. Я не до такой степени сильный. Наоборот, я слабый омега, который не хочет этого признавать, но признает, потому что всегда был зависим от мужа не только в финансовом и физическом плане, но и в моральном и эмоциональном. Я привык думать: «А как будет хорошо Николасу? А что скажет Николас?». Я прожил этими мыслями пять лет, убеждая себя, что все будет замечательно. И вот, к своим двадцати семи годам у меня нет ни семьи, ни устойчивого положения в обществе, чтобы я мог махнуть на все рукой и сказать, что я независим. - Я… П-понятно… - мои губы задрожали, а голос сорвался, но я, пересилив себя, попытался выдавить натянутую улыбку. – Ник тебе… сообщил, да? Я оторвал глаза от пола, чтобы посмотреть на Дэниэла. И тут я понял, что мне снова хочется плакать, чтобы меня кто-нибудь пожалел и сказал, что я ни в чем не виноват. Я нуждаюсь в ком-то, кто меня обнимет и успокоит, кто не будет задавать лишних вопросов, зная ситуацию, но я уже взрослый. Я не могу себе позволить распустить нюни на глазах у человека, который для меня когда-то был самым близким и дорогим. Я не хочу, чтобы он видел, какой размазней я стал. Только вот карие глаза Дэниэла светились теплом и пониманием. Он знает, чего я хочу, но молчит, ожидая моих действий. Он сидит совершенно спокойно и расслабленно, всем своим видом показывая, что собирается остаться надолго и только от меня зависит, сколько это «долго» продлится. Чтобы не забиться в истерике перед гостем, я шмыгнул на кухню, где поставил чайник на плиту. Себе я решил сделать неимоверно сладкий напиток. Нужно успокоить расшатавшиеся нервы. - Мне с утра позвонил Николас, - неожиданно донесся до меня голос Дэни, который говорил слегка громковато, чтобы я смог услышать его, даже если бы не захотел слушать. – Он мне сообщил о разводе и о том, что это была твоя инициатива. Я промолчал, задумчиво кусая губы, раскладывая кубики сахара по кружкам. Конечно же, я не удивлюсь, если Дэниэл знал и о любовнике Николаса с ребенком. Наверняка, знал, но молчал. Не хотел разрушать нашу семью? Но… Разве так поступает друг? Или он исходил из интересов Николаса? - Ты слышал, что я сказал? – за моей спиной появился Дэни. От неожиданности я вздрогнул, обернувшись к нему. Я прижался спиной к кухонной тумбе, посмотрев на альфу, как заяц на удава. Я испугался его грозного тона. Он злится по непонятной для меня причине. И мне страшно. Страшно не только потому, что он альфа и способен причинить мне вред, будучи больше по росту и массе. Я испугался эмоций, что проскользнули в голосе мужчины. Его переполняет раздражение и злость, но непонятным остается, на кого этот гнев направлен. - Я слышал, Дэниэл, но я не хочу об этом разговаривать, - я качнул головой, из-за чего на лоб упали мокрые прядки челки, которую я зачесал назад, но волосы начали потихоньку высыхать, грозя превратиться в полный беспорядок. – Ты ведь знал, что у Николаса есть кто-то? Я затаил дыхание, тайно надеясь, что я не прав. Пусть Дэни скажет, что не знал! Мне так от этого будет легче! И я не буду подозревать друга в подвохе. Я не хочу обвинять его в том, в чем он, может быть, не виноват. А если он знал? Почему же смолчал? По старой дружбе мог бы хотя бы сообщить! Ага, представляю я этот разговор: «Знаешь, Лукас, мне тут тебе кое-что надо сообщить. У Ника есть любовник. Да-да, а еще сын, которому уже годик». Я бы с ума сошел, не поверил бы, а потом бы еще и рассмеялся, подумав, что все это шутка. Так хочется мыслить рационально, но я понимаю, что Дэниэл бы в таком случае потерял те остатки дружбы, что между нами остались. - Я знал, - не поддержал моих надежд альфа, тяжело вздыхая. – Я хотел тебе рассказать. - Но не рассказал, - я сжал губы в тонкую полоску, начиная потихоньку ощущать прилив гнева. - Не рассказал, - кивнул Дэниэл, нервно сжав ладони в кулаки. – Но это лишь из-за того, что Николас запретил. Он пригрозил, что сделает так, будто бы мои слова – это ложь. Тогда бы я совсем потерял свое место в твоей жизни, как своего друга. Я фыркнул, качнув головой. Почему же я ему не верю? Мне хочется. Очень хочется ему поверить, но что-то мне подсказывает, что Дэниэл врет или же не договаривает чего-то важного, что я упускаю из виду. Мне бы хотелось выведать у него, что именно он скрывает, но у меня нет сил. Я так устал за эти дни, что нет никакого желания разбираться в чужих мыслях. Мне хватает своих. - И зачем тогда ты пришел? – я сложил руки на груди, ожидая честного ответа, но Дэниэл неожиданно смутился, потупив взгляд. О, я знаю это выражение лица! Он сделал что-то такое, из-за чего ему стыдно. Либо он подумал о чем-то, что его смутило! Я не так часто видел на его лице это выражение, благодаря чему очень хорошо запомнил. - Рассказывай, Дэниэл, - настоял я, ожидая ответа. - Я переживал, что ты что-нибудь с собой сделаешь, - пробормотал альфа себе под нос, опустив пристыженный взгляд. – Я… мало ли, что могло произойти, - он пожал плечами. И мне этого хватило, чтобы тепло улыбнуться. Пусть улыбка и не вышла такой, как обычно, но тень ее проступила на губах. Мой друг волновался за меня. Я мог бы разозлиться на него за такие мысли, будто бы я способен причинить себе вред, но я не стал кричать или устраивать сцену. Мне нужен кто-то, кто побудет рядом со мной, пока я не смогу заново дышать. Мне так плохо без Ника. Мне хочется, чтобы его руки грели мои ладони, чтобы его дыхание опаляло кожу губ в поцелуе, как обычно, но ничего этого больше у меня нет. Единственное, что осталось – это разорванная на клочки жизнь и сладкие воспоминания. Я знаю, что еще не скоро прекращу вскакивать с криками и слезами по ночам, давясь всхлипами. Еще не скоро я смогу допустить кого-то в свое сердце, потому что любил и люблю до сих пор чересчур сильно. Мне плохо, обидно, горько от измены и такого предательства, но... Я есть я. Всего лишь такой вот у меня тяжелый случай. Сделав пару шагов, я как в старые добрые времена обнял Дэниэла, уткнувшись носом ему в грудь, вдыхая изумительный аромат мужчины, сквозь который я чувствовал запах миндаля и корицы. Дэни всегда использовал странный для альфы одеколон, но мне он всегда нравился. Обхватив талию друга руками, я как можно ближе прижался к сильному телу, ощущая, как меня обнимают в ответ. Дэни зарылся носом в мои мокрые волосы, шумно вдыхая их запах. Мне так его не хватало. Мы не так часто проявляли друг к другу нежные чувства, но бывало так, что именно его объятия могли меня успокоить лучше всего. На глазах проступили слезы. Я вспомнил, как ценил Дэни, как потерял его дружбу, одним прекрасным днем заявив, что мы больше не сможем общаться из-за того, что Николас нам запрещает. Я вспомнил все, и мне стало так стыдно за свой поступок. Я расплакался, тихонько глотая слезы. Всхлипнув, я сжал в ладонях ткань рубашки на пояснице Дэни, будто бы стараясь разорвать ткань от горечи, что затопила меня. Мне так жаль. Так жаль! Похоже, последние слова я сказал вслух, потому что Дэниэл крепко-крепко сжал меня, поглаживая одной ладонью по волосам, а другой обхватил плечи, чтобы я не смог отстраниться. Он зашептал мне какие-то нежности на ухо, говоря, как он скучал, как я дорог ему, как он сочувствует тому, что произошло. А меня от слабости уже переставали держать ноги, от чего я начал соскальзывать на пол. Дэни не подхватил меня. Вместо этого он вместе со мной уселся на прохладную плитку. Друг сгреб меня в свои медвежьи объятия, прижавшись спиной к кухонной тумбе. Я оказался в ловушке из его тела, но меня это нисколько не смутило. Я устроился в чужих руках, выплакивая свое горе. Хватаясь за рубашку Дэни, я будто бы цеплялся за соломинку, которая может меня спасти. Дэниэл все продолжал что-то мне шептать, пока я вытирал слезы, глупо икая и шмыгая носом. Впервые я перед кем-то настолько сильно расклеился, ведя себя словно ребенок. А мне уже достаточно лет для того, чтобы перестать себя вести настолько по-детски. - Прости, что все так вышло, - всхлипнул я, отстраняясь, но Дэни притянул меня обратно, положив мою голову к себе на плечо. - Тебе нужно было выплакаться. И я рад, что я оказался рядом с тобой, - тихий шепот на ухо подействовал на меня, как успокоительное. Вздохнув, я кивнул, притихнув в чужих объятиях. Так я и уснул, сам не заметив, как тепло мне стало в руках Дэниэла.