Еда - отдельно, дружба - отдельно

Вы когда-нибудь задумывались о том, что очень многое, происходящее в природе, бывает необъяснимым? Когда Дерек выходит на вечернюю охоту, отделившись от остальных членов стаи, он и предположить не мог, что все это так обернётся. Он пробегает около пятидесяти метров и останавливается. Навострив лохматые уши, Дерек затихает: на поляне он сейчас не один. Кажется, его ждет сытный ужин — какая удача, не какой-нибудь там кролик, кости которого постоянно застревают в зубах, а целый пятнистый олень! Дерек пригибается к земле и, крадучись, подползает к старому пню, из-за которого и доносится копошение. Его ноздри раздуваются — запах свежего мяса, горячей крови, циркулирующей в молодом теле его добычи вводит его желудок в экстаз. Он обходит пень, не высовываясь полностью — только мордой, и замирает. В тени пня лежит совсем еще маленький пятнистый олененок — на вид ему где-то от пяти до семи месяцев, потому что, ну, настоящему волку полезно знать о том, как правильно определять возраст своей добычи. Их семья поддерживает популяцию в этом заповеднике, поэтому он может позволить себе, как и другие члены стаи, не больше одного молодого оленя в месяц. Иначе им совсем скоро нечем будет питаться. Дерек бы очень хотел его съесть, очень-очень. Но громкие всхлипы вперемешку с икотой отбивают весь его аппетит. Он встряхивает головой и приподнимается, чтобы показать весь свой устрашающий вид нарушителю спокойствия. — Это частная территория, — говорит Дерек и грозно, на его взгляд, порыкивает для большего эффекта. Олененок отводит тощие руки с длинными пальцами, являя свое раскрасневшееся и опухшее от слез милое личико, и широко раскрывает рот, нахмурившись. — А ты еще кто такой? — спрашивает нарушитель, заикаясь. Дерек с трудом разбирает слова, и, если бы он не знал, что перед ним именно олененок, то обязательно бы подумал, что перед ним блеющая овца. От такой наглости он замирает, опешив, и приземляется на задние лапы, подняв вокруг себя пыль. — Я, вообще-то, волк. Хищник, — Дерек мрачно смотрит в ответ и лениво скалится — его все это начинает утомлять. — Г-р-р. Олененок в ужасе таращится на него, кажется, даже переставая дышать, но икота все равно застает его врасплох, и он начинает рыдать пуще прежнего. — Мне стра-а-ашно! Я заблуди-и-ился, — протяжно воет олененок, размазывая сопли и слезы по своему лицу и волосам. Сказать, что Дерек раздражен — ничего не сказать. Есть уже совсем не хочется — точно не после такого зрелища. — Страшно — это хорошо. Так и должно быть, — буркает он себе под нос. Дерек решает, что нужно поскорее отвести этого нытика подальше от логова, пока другие олени не прибежали на его зов — хоть они и не сбиваются в стаи, пока не наступят холода, но маленькая группа взрослых оленей на одного волка — тоже опасно. Да и добыча сама в руки? Так не интересно. Не так он представлял свою вечернюю охоту. Ох, не так. — Пошли за мной, — командует коротко и идет глубже в лес, не оборачиваясь, надеясь на полное послушание. — А ты меня не съешь? — сбивчивая речь олененка подсказывает, что тот все-таки пошел за ним. Дерек громко выдыхает и закатывает глаза: терпение — не его конек. Оборачивается и скалится в усмешке. — Не в этот раз, Бэмби. Не в этот раз.