Рецепт от идиотизма

Ногу жутко саднило. Видно, накрылась моя дискотека сегодня. Ещё и этот упырь прочитал целую лекцию о том, что нельзя, видите ли, прыгать, не подумав! Потом еще и Мироновна отчитала (и этот придурок не сказал, что домогался до бедной школьницы! Даже не заикнулся!). Придя в комнату, ко мне сразу же подлетели Кира и Геля. — Анечка, болит? Ну как же ты так неосторожно-то? — я прихрамывала на правую ногу. Самой жутко противно, что упала, да еще и перед вожатым! И от писклявого голоса длинноногой мне лучше совсем не стало. Кира же совсем не волновалась за моё здоровье. Она смотрела на меня сверху вниз с ядовитой противной улыбочкой. Мне аж не по себе стало! — А это правда, что Александр Валерьевич тебя на руках до медпункта тащил? — Почему же я так и знала, что она первая об этом заикнется? Геля недоумевающе посмотрела на брюнетку, а потом её глаза загорелись, и она схватила меня за плечи: — Сам Александр Валерьевич? Неужели? Тебя? А ну-ка рассказывай! — затараторила она, что меня чуть не вывернуло. Ничего он меня не тащил! Закинул на спину, да еще и полпути притворялся, что сейчас упадет под моим весом! Кретин и придурок. Ненавижу его! Этого, конечно, я им не сказала. Только промычала в ответ «нет» и улеглась на свою кровать, уткнувшись носом в подушку. Нога немного успокоилась, но всё равно предательски ныла. Ближе к вечеру девчонки, даже тихоня Света, закопошились, примеряя наряды для дискотеки. Я же сидела на кровати и зарисовывала новый эскиз, не обращая внимания на возгласы с их стороны. — Анечка, а ты не пойдешь? Нога очень болит? Ну ничего, мы замолвим о тебе словечко, не волнуйся, — слащаво пропела Геля, кружась перед зеркалом в белом платьишке. Поскорее бы они ушли! Потом в комнату прибежал Лёша, чтобы поинтересоваться моим самочувствием. Из-за такой излишней заботы я почувствовала себя смертельно больной и иронично вздохнула на мысли о том, что до конца смены я точно не доживу. Девчонки, наконец, смылись, оставив нас с Лёшей наедине. На его щеках красовался румянец. Выглядело это ну ооочень мило! Я улыбнулась и уткнулась в листок, делая пару набросков, пока тот сидел у меня на кровати и рассказывал о товарищеском матче между нашим и седьмым отрядом. Я слушала в пол уха, периодически поднимая глаза на Лёшу и снова зарисовывая какие-то мелкие детали его лица. Не знаю почему, но он мне представился в образе романтика. И я браво дорисовала позади сидящей фигуры звезды и край леса. — Ань? Ты меня слышишь? — Ой! Извини, я задумалась… Что же я творю! Я быстро закрыла альбом и кинула его на стол, приняв сидячее положение рядом с Лёшей. — Я спрашивал, чего тебе из магазина принести. Вылазка сегодня, а тебе сейчас опасно идти…‒как-то грустно вздохнув, парень поднялся на ноги, смотря на мою рыжую макушку. — Ммм… Ну не знаю… Если там будут карандаши, то возьми их. Я потом деньги верну, хорошо? Парень довольно кивнул и замялся. — Тебе не пора на дискотеку? — спасла ситуацию я и оглянулась к окну. Лёша нехотя пробубнил что-то и отправился прочь, еще раз пожелав поскорее выздороветь. Ну, и чем заняться? Почему-то, с уходом этого странного паренька, всё вдохновение ушло в пятую точку. Спать еще рано, а до прихода ребят еще полтора часа. В корпусе я, вроде, одна. Во всяком случае, Мирон (так мы стали звать Наталью Мироновну) так сказала. Я поднялась на ноги и похромала к двери. Женька, девчонка из соседней комнаты, говорила мне, что у неё с собой гитара, и я могу в любое время её взять побренчать. Женька, кстати, самая нормальная из нашего отряда! Надеюсь, мы с ней подружимся. А сейчас, отправлюсь-ка я к ней в комнату. Всё равно никого нет, а значит не услышат!

***

Довольная такой удаче, я провела рукой по струнам, вслушиваясь в звук идеально настроенной гитары. Конечно, у Кипелого и Горшка гитара куда лучше звучала, но всё равно‒неплохо! Отвыкшие за долгое время пальцы зажали острые струны с почти физическим удовольствием (как бы это странно ни звучало). «Я вижу, как закат стекла оконные плавит, День прожит, а ночь оставит тени снов в углах. Мне не вернуть назад серую птицу печали, Все в прошлом, так быстро тают замки в облаках.» Мой голос был тихим, будто я подсознательно не хотела заглушать гитарный звон. Пальцы ловко бегали по ладам, зажимая струны то тут, то там. Я всегда хотела играть на гитаре. Мечтала об этом с самого детства, но по иронии судьбы меня отдали в художественную школу. А Кольку, который так хотел стать художником‒в музыкалку. Было совсем не смешно! Хотя, мы выкарабкались из этого положения. Я начала учить его основам рисования, а он в то же время научил меня играть на гитаре. «Там все живы, кто любил меня, Где восход — как праздник бесконечной жизни, Там нет счета рекам и морям, Но по ним нельзя доплыть домой.» Я закрыла глаза. Память у меня была чертовски плохая, но эту песню я помнила идеально! Эти аккорды вгрызлись в мой мозг, не желая выбираться, а слова будто листом лежали перед глазами. Вдохнув, я затаила дыхание. «Возьми меня с собой, пурпурная река, Прочь унеси меня с собой, закат. Тоска о том, что было, рвется через край, Под крики серых птичьих стай. Я вижу, как закат стекла оконные плавит, День прожит, а ночь оставит тени снов в углах.» Завершающий аккорд всегда самый красивый. Проведя пальцем по всем струнам, я выдохнула с наслаждением и улыбнулась. И вдруг… Черт побери! Со стороны выхода послышались хлопки. Я вытаращила глаза, смотря на высокую спортивную фигуру Александра Валерьевича. Он стоял в дверях, облокотившись на косяк и скрестив руки на груди. — Вы… Парень по-кошачьи улыбнулся. Карие глаза сверкнули язвительной усмешкой, и я прямо чувствовала, как его взгляд прошелся по мне с ног до головы. — Вы подслушивали! — я даже не спрашивала. Это было укоризненное утверждение действительности! Я схватила подушку и бросила её прямо в парня, откладывая гитару на кровать и поднимаясь на ноги. В ответ вожатый лишь рассмеялся, поймав подушку. Я нахмурилась, проедая взглядом дырку в его голове. Иногда я просто жалею, что у меня нет супер-способности убивать человека взглядом! — А ты красиво поёшь, воробей, ‒ухмыльнулся парень, освобождая мне проход. Я еще раз смерила его взглядом и цыкнула, проходя мимо‒в коридор. — Не ваше дело, Александр, как я пою, ‒буркнула я в ответ. Мне почему-то стало интересно, как он отреагирует на то, что я назвала его по имени. — Вообще-то, малая, не доросла меня по имени называть! В его голосе не было ни капли злость. Ну вот что ж такое! Как жаль. — У меня брат старше вас, и вы серьезно думали, что я буду звать вас по имени-отчеству? — хмыкнула я и вышла в коридор, хромая в сторону комнаты. — Не значит ли это, что ты хочешь пообщаться поближе? Уже по имени начала меня звать, — а вот это было лишнее. Черт побери этого придурка! Его голос был сейчас особенно противным. — А что? Между нами за сегодня много чего произошло! Тут уже не только имею право по имени вас звать, ‒ ну, вроде нашла что сказать. Но ведь он и тут, по любому, найдет, что ответить… — Ммм… А ты сегодня прямо стремилась стать ко мне ближе, — я чувствовала эту кошачью улыбку. Постепенно, меня это вгоняло в краску. Я отвернулась от него, и прислонилась спиной к стене у нашей комнаты. Он же уселся в кресле, закинув ногу на колено. Фу, противно смотреть! — Ну не я же подслушивала ваше пение, и не я ринулась подхватывать вас! — Меня вообще очень сложно вывести из себя, но этот парень сумел это сделать всего за два дня! Вот находятся же на земле такие выродки. — Да я просто подумал, что какая-нибудь красавица из вожатых решила заглянуть и поиграть на гитаре. Уж никак не ожидал увидеть там тебя… — Ну и славно! Я спасла еще одно женское сердце от героя-любовника из пятого отряда! — кинула резко я и достала телефон. Его это, видимо, тоже немного разозлило. Вожатый заёрзал и только открыл рот, чтобы что-нибудь выдать, а я быстро набрала номер брата. — Извините, если не хотите, чтобы вас приняли за моего парня, то свалите… Пожааалуйста, — с наглым видом протянула я. На том конце провода подняли трубку: «Алло. Нют?». Я с победным видом проследила, как парень поднялся с кресла и медленно направился вперед. — Да, привет, Коль, ‒улыбнулась ядовито я и открыла дверь в комнату, собираясь уже зайти и рассказать, как у меня тут дела. Но позади что-то приблизилось. Хотя я и догадывалась, кто это, уверенности мне это не прибавило. Я застыла на секунду. — Как жаль, что нас прервали, ‒ровный шёпот раздался прямо около телефона. — свидимся, воробей. Я сглотнула и задрожала. Честно, было страшно. — Ань, кто это? — А…а.. нет, никто… Просто п-пацаны прик-калываются, — прощебетала я в трубку и, глянув на удаляющегося бодрого парня, забежала в комнату, закрыв дверь на щеколду. Ну, на всякий случай! С братом мы разговаривали долго, долго рассказывали истории, которые случились с нами за пару дней. Конечно же, про ненормального вожатого я ничего не рассказала… А то еще повесят на брата убийство этого кретина! А вообще… Когда я говорила о приключениях, я не это имела в виду! Только проблем нажила себе… Зря я, всё-таки, отправилась в этот чертов лагерь.