Мое сердце биться не перестанет

Я выскочила из комнаты так, будто за мной гнались. В душ и домой! Ни минуты больше не выдержу здесь после такого. В гримерке я налетела на Пэт и тут же выплеснула на нее все свое негодование: - Почему ты не остановила это? - Не остановила что? Пэт была спокойна, как удав, в то время как внутри меня все дрожало от унижения и испытанного минуту назад оргазма. Она смотрела своими фиолетовыми глазами (снова поменяла линзы!), ожидая дальнейших объяснений. Если я сейчас признаюсь в том, что переспала с клиентом, меня сразу же убьют и уволят. Сначала Пэт убьет меня за то, что нарушила неписаное правило клуба и поставила под удар репутацию ее цыпочек, которых она оберегала как зеницу ока, а потом главный уволит мой бездыханный труп. Так что я молчала, захлебываясь эмоциями, и лихорадочно придумывала правдоподобную причину, чтобы объяснить свое возмущение. Пришлось прокашляться: - Эм… Кто… кто был за камерами? - А! Ты об этом? – Пэт, улыбнувшись, обхватила меня за голую талию и поволокла к уборной. – Как раз выступала Викки на пилоне, ты же знаешь, что ее смотрят все. - Хочешь сказать, за кабинками никто не следил? – в моем голосе, вероятно, слышалось явное облегчение, потому что Пэт слишком внимательно на меня посмотрела. - Кэт, с тобой все в порядке? - Да, конечно, все хорошо, - поспешно сказала я, - сама понимаешь – приват и все такое… Перенервничала, наверно. - Ничего. Иди умойся, с тебя пот ручьем течет. - Спасибо. Я уже почти закрыла за собой дверь душевой, когда наставница цыпочек крикнула мне вслед: - За кабинками следила я. На секунду я застыла в страхе. Потом осторожно выглянула из-за двери. Глаза Пэт превратились в две узкие щелки, которыми она сканировала меня не хуже детектора лжи. Мне так и не удалось понять, действительно ли она ничего не видела, или же сделала вид, потому что Пэт знала все и обо всех в этом заведении. - Ничего не хочешь мне сказать? – вкрадчиво поинтересовалась она. Отрицательно помотав головой, я скрылась в душе, в последнее мгновение уловив ее смешок. Яростно намыливая тело, я думала только о том, что умру от стыда и никогда не смогу показаться на глаза мужу. Кожа горела, особенно в тех местах, где ее касались чужие руки, и я остервенело терла там мочалкой, как будто это могло смыть то, что я сделала. Я чувствовала себя мерзкой шлюхой и не находила оправданий своему поступку. Клиент дал мне возможность уйти, здесь не было сомнений, но я осталась. Зачем? Почему не подумала о Стефане? Почему не смогла остановиться? Слезы потекли и смешались с водой. Я была отвратительна сама себе, мои муки совести усиливались тем, что мне понравилось. Черт возьми, мне понравился секс с незнакомцем! Кто я теперь после этого?! Еще несколько часов назад все было почти замечательно, у меня была сложная, но стабильная жизненная ситуация. Я бы могла выкрутиться и без этих денег, всегда есть выход! Кому как не мне это знать? Но, зайдя в отдельную комнату, отгороженную от остального мира пластиковой дверью и бархатными шторами, я перечеркнула все хорошее, что у меня было, я стала проституткой. Вот так. Мне следовало вернуть деньги, сразу же. Нет, мне вообще не следовало соглашаться на приватный танец, сколько бы ни сулила Пэт. Как я докатилась до такого? Почему так низко пала? Господи, никакая вода не смоет с моей кожи запах другого мужчины! Потому что он остался во мне! В конце концов, я разрыдалась. Я плакала так, как не плакала даже в самый худший момент своей жизни, когда была уверена, что умру или в лучшем случае останусь калекой. Балет не проходит даром, он учит преодолевать все и выживать. И тогда я выстояла, несмотря на прогнозы врачей и отчаяние Стефана. Исцелившись телом, я попыталась жить дальше и смогла, потому что душу мою исцелил любимый муж. А сегодня… Сейчас же мне казалось, что я растоптала все: его любовь, свою любовь, наш брак и надежды. Лишила нас будущего… - Эй, Кэтрин, ты решила всю воду Сан-Франциско на себя израсходовать? - Выхожу! Обмотавшись полотенцем, я выскочила из душевой, пропустив Дану. До конца рабочей смены было еще три часа. Никто за меня работать не будет. Мне крайне необходимо взять себя в руки и вернуться за барную стойку. Откровения пьяных неизвестных посетителей, которые они любят изливать бармену, очень кстати позволят отвлечься от своих проблем. Пока я натягивала шорты и топ, Пэт наблюдала за мной сквозь ширму, пересчитывая выручку. - Клиент не обижал тебя? – вдруг спросила она. - Почему ты спрашиваешь? Разве ты не наблюдала за нами? - Ох, ну, может, отвлеклась пару раз на выступление Викки, - она махнула рукой. – Не бери в голову. Надеюсь, тебе хватит на поездку к сестре? - Конечно… И не только, - добавила я себе под нос. – Спасибо, Пэт, - я обняла женщину, - но, пожалуйста, не зови меня больше, ладно? Мне слишком тяжело дается танец. Я поняла это, только когда вышла на сцену. - Что ты, милая, - Пэт добродушно улыбнулась, прижав меня к необъятной груди, - все будет хорошо, вот увидишь. Кивнув, я отвернулась, запихивая пачку долларов в сумку, и вышла из гримерки. Мокрые лица, перекошенные рты, пьяные глаза, пальцы, бросающие скомканные зеленые бумажки на стойку, и стопки, стопки, стопки… И все это под оглушающую музыку ночного клуба, за которой не слышно собственных мыслей. Как раз то, что надо. Домой я пришла под утро, выжатая как лимон. Всю дорогу деньги жгли мое бедро даже сквозь матерчатую ткань сумки, они неподъемным грузом оттягивали плечо, и я испытала невероятное облегчение, сбросив сумку на пол в прихожей. Какое счастье, что в магазине у меня сегодня выходной. Даже смогу выспаться, если Стефан не разбудит кофе и тостами в постель. Хотя в последнее время он почти перестал это делать. Кофе я покупала растворимый, а тостер сломался, и починить его было некому. Мой муж отлично умел чинить человеческие внутренности, но техника ему была неподвластна. Аккуратно переступив порог, я прошла в спальню, не зажигая свет. Стефан лежал на смятых простынях, расслабленный и прекрасный, в белой майке, несмотря на жару. У меня сжалось сердце от нахлынувшей нежности и… вины. То, что я последние пару часов с таким упорством пыталась запихнуть в самые дальние уголки сознания, вновь вернулось, как будто я только что вышла из кабинки. Не способная справиться с эмоциями, я решила, что мне будет легче, если переночую на диване в гостиной. Но еще не успела выйти, как услышала позади: - Кэтти… - Прости, не хотела тебя будить. - Уходишь? Разве уже утро? Он был сонным и немного растерянным. - Нет, спи. Я на кухню. Я убежала, боясь взглянуть мужу в глаза. На кухне включила подсветку в рабочей зоне и поставила чайник. Заснуть теперь вряд ли удастся, лучше выпью кофе. Я уронила голову на сцепленные руки. Мной овладела апатия, безысходность пронизывала каждую клеточку тела, усталый разум метался в поисках выхода и не находил его. Признаться или нет? Хранить тайну или правдой разрушить отношения? Я ни на секунду не сомневалась, что они будут разрушены. А ведь это даже не измена по сути. Просто ошибка, ужасная и постыдная ошибка. И дело не столько в сексе, сколько в танце. Стефан никогда не простит меня, если узнает, что я снова вышла на сцену, даром, что эта сцена для стриптиза в клубе. Не простит именно потому, что однажды из-за танца чуть не потерял меня. И я обещала, что больше никогда не буду танцевать. Но что я могу сделать, если танец – часть меня, без которой я живу лишь наполовину?! Ему этого не понять. Он смирился с тем, что не может больше оперировать, смирился с неудачей и барахтается в этом жизненном болоте, затягивая и меня заодно. Как были мы счастливы когда-то, как верили в лучшее и жили одним днем, любые проблемы решались легко и со смехом, а потом… Потом был крах. Нет, я не смогу причинить мужу такую боль Подняв голову на свист чайника, я увидела стоящего в дверях Стефана. Высокий, красивый, с глубокими зелеными глазами, мужественным подбородком и всегда идеально уложенной стрижкой. Я любила его, в моем сердце еще жило это чувство, но что-то сломалось между нами, не сегодня, еще раньше. И только в этот миг я осознала это. Я перехватила взгляд Стефана, мимолетно брошенный на мой мобильный на столе. Вероятно, он задается вопросом, видела ли его жена сообщение из банка. Я ждала, может, он скажет что-нибудь или попробует объяснить. Молча готовя растворимый напиток, наблюдала за его сосредоточенным лицом, нахмуренными бровями. У него всегда такое выражение, когда он думает о чем-то важном и неприятном. - Будешь кофе? – наконец спросила я, чтобы разрядить обстановку. - Кэтти… Любимая… - и замолк. - Что?! – резко сказала я, развернувшись. Кофе расплескался на пол, но никто не обратил внимания. - Мне жаль. - Тебе жаль?! Это все, что ты можешь сказать? Чего тебе жаль, Стефан? – пошла я в наступление. Взгляд, как у побитого щенка, невразумительное мычание, виновато опущенная голова – все это подняло во мне бурю негодования, испытанного несколько часов назад. - Господи, Стефан! Как ты мог? Почему ты так поступил? Ты же знаешь, что я экономила каждый цент, чтобы мы смогли поехать на свадьбу! Я ведь даже еще подарок не купила! - Прости, любимая… - промямлил муж. - Прекрати, пожалуйста! С любимыми так не поступают, - сквозь слезы добавила я. Наклонившись, чтобы вытереть пятна на полу, я почувствовала на своих плечах теплые руки. Они подняли меня и прижали к мускулистой груди. Но то успокоение, которое я всегда неизменно находила в дорогих объятиях, на этот раз не пришло. Я подогревала в себе обиду и злость на мужа, чтобы не чувствовать собственной вины. И, как ни странно, это помогало. Стефан забрал у меня полотенце и повел в спальню. - Ты устала, отдыхай, - мягко произнес он, пытаясь уложить меня в кровать. – Я сделаю тебе травяной чай. - Не хочу чай, - внезапно взбунтовалась я. – Иди ко мне! Я потянула его за руку, и он упал рядом. В полумраке я нашла его губы и неистово поцеловала. Мне до боли требовалось сейчас быть действительно любимой, во всех смыслах. Стефан вернул мне поцелуй, и я принялась стягивать с него майку. Мы целовались и гладили друг друга, я ощущала, как возбужден мой муж, и хотела, чтобы он взял меня сию секунду, без лишних ласк, грубо. Чтобы секс между нами стал для меня наказанием. Но… Он никогда так не поступит, он слишком внимателен и нежен. Словно в доказательство, Стефан, тяжело дыша, аккуратно убрал мою ладонь, которая уже залезла под его штаны, и отстранился. - Остановись, Кэтрин. - прохрипел он. - Нет! Я хочу тебя, Стефан! – прорычала я, не собираясь сдаваться. Он схватил обе мои руки за запястья и поймал мой бешеный взгляд. - Не надо, - уже тише добавил муж. - Черт! Я вырвалась и откатилась в сторону. Чувствуя, что не могу совладать с эмоциями, заговорила на повышенных тонах: - Ты до сих пор боишься, Стефан! Столько времени прошло! Я хочу тебя, пожалуйста! - Кэтрин, я не могу, - в его голосе слышалась мольба, но меня это раздражало еще больше. - А если опять это случится? Я не переживу! - Это было полгода назад, Стефан! Ты ведь любишь меня, правда? Скажи, что ты любишь меня? - Конечно, люблю, Кэтрин! - Так давай сделаем это, давай попробуем еще раз! Я вцепилась ему в шею, как будто хотела задушить, села сверху и снова накинулась с поцелуями, не давая ни себе, ни ему вдохнуть. Сначала Стефан пытался отвечать, а потом во второй раз оттолкнул меня. - Кэтрин, да что с тобой?! Неужели ты забыла, как нам было тяжело, как сложно мы переживали потерю? Ты способна заставить меня снова пройти через это? С грустью и разочарованием я смотрела в искаженное мукой лицо мужа, изо всех сил стараясь успокоить неистово колотящееся сердце. Потом неловко скатилась с голого мужского торса и завернулась в простынь, спиной к Стефану. - Ты прав, милый, - пробормотала в подушку, еле сдерживаясь, чтоб не заплакать (что-то чересчур часто этой ночью я плачу). – Я никогда больше не подвергну тебя такому испытанию. Почувствовав, что я немного остыла, Стефан придвинулся и положил сверху руку. Должно быть, он считал это утешительным объятием, но мне представлялось иначе. - Тем более, - продолжил он увещевать, - врач четко сказал воздерживаться и запретил активные… гм… действия. - Называй вещи своими именами, - огрызнулась я. – Запретил заниматься сексом. И этот запрет закончился еще три месяца назад. - Кэт… я… - он оборвал себя, так и не сказав главного. - Не надо, Стефан. Я понимаю, правда. Все в порядке. Спокойной ночи. За спиной стало прохладно. Это муж отодвинулся, оставив меня одну наедине с горькими мыслями. Когда на рассвете мне удалось забыться коротким сном, мне снился только один кошмар – как я снова и снова теряю ребенка. **** На тумбочке рядом разрывался мобильный. Господи, ну кто звонит в такую рань? - Алло… - Кэтрин, спишь, что ли? Ну-ка просыпайся, соня! – защебетала в трубку моя младшая сестра. - Солнц, у меня была бессонная ночь, - пробормотала я, зарываясь глубже в постель и заматывая голову покрывалом. - Ой, прости, - но в ее голосе не было и нотки раскаяния, - но я так хочу, чтобы ты была сейчас рядом и увидела, какое шикарное платье я себе купила! - Уверена, твой жених оценит… - Что? Что ты сказала? Тебя плохо слышно! - Надя, я перезвоню… Засунув телефон под подушку, я застонала. Нет, я безумно люблю свою сестренку, но иногда ее зашкаливающий оптимизм бывает невыносим. Она упорно не замечает в людях недостатков. Вот и парень, с которым она встречается не больше полугода, уже стал женихом. И свадьба меньше чем через месяц. Не понимаю такой спешки. Ну вот, заснуть теперь точно не удастся. Придется вставать и делать домашние дела. Полежав еще какое-то время с закрытыми глазами, я прислушалась к окружающим звукам. В квартире было тихо. Я приоткрыла глаз, чтоб убедиться, что Стефана нет рядом. К счастью или к сожалению, он уже ушел. Не имею представления, куда, да и не хочу знать. Я все еще была слишком сердита на него и понимала, что не выдержу целый день рядом с ним в закрытом пространстве. Телефон завибрировал под подушкой, оповещая о сообщении. "Любимая, прости. Завтрак на плите. Я на бирже, ищу работу". Ну надо же! Наверное, следовало поссориться с мужем гораздо раньше, если б знать, что размолвка будет иметь такие положительные последствия. Едва я реабилитировала Стефана в своих глазах, во мне всколыхнулись собственные муки совести. Встав с кровати, я поняла, что ничего не смогу сделать. Я слонялась по дому, пила кофе, смотрела ТВ, пробовала слушать музыку – ничего не помогало. Мысли постоянно возвращали меня к событиям минувшей ночи. Стриптиз, приват, секс, деньги… Чарующий голос незнакомца "Расслабься… Все хорошо… Красавица…" Умелые пальцы и острое, запретное наслаждение. Внутри скрутился тугой узел противоречий. Терзаемое чувством вины, сознание билось из угла в угол, как загнанное животное, не находя выхода и решения проблемы. Может, мне стоило просто забыть обо всем и продолжать жить, как раньше? Простить Стефана, а заодно и себя, уговорить устроиться на другую работу, не в больницу, самой уйти из клуба, чтобы впредь не возникало подобных соблазнов? Я не знала, я ничего не знала… Пока я со всей страстью предавалась угрызениям совести, наступил вечер и вернулся Стефан. Он выглядел усталым и не захотел разговаривать. Я не спрашивала ни о чем, а просто ушла на работу. Сегодня заканчиваю раньше, а потом очередная бесконечная рабочая неделя в магазине. После танцевальной труппы быть продавцом одежды – верх моих мечтаний. На улицах города властвовала вечерняя духота. Огни витрин, трамвайчики, обмахивающиеся веерами прохожие, толпы туристов – в Сан-Франциско я любила все. У меня было немного времени в запасе, и я решила проделать часть пути пешком, впитывая в себя звуки и запахи большого города. Вспомнила о сестре, с которой мы в детстве частенько совершали дерзкие вылазки. Мне очень не хватало ее, но я поддержала ее выбор, когда Надя решила уехать отсюда сначала учиться, а потом и остаться жить за границей. Мы мило поболтали по телефону, и она, захлебываясь от восторга, во всех красках и деталях описала свое свадебное платье. Уже подходя к клубу, я клятвенно пообещала сестре, что прилечу хотя бы на два дня раньше, чтобы помочь со свадебными приготовлениями и познакомиться с женихом. Заняв свое место за стойкой, я нацепила дежурную полуулыбку и принялась, наливать, смешивать, взбалтывать и подавать все, что можно было выпить или отправить в рот. После полуночи меня сменил Мэтт. Я ободряюще похлопала его по плечу и, пожелав удачной смены, вышла через служебный вход на задворки ночного клуба. - Твой дебют был настолько плох, что тебя сразу понизили до бармена? Я вскрикнула от испуга. Прямо напротив железной двери, засунув руки в карманы, меня поджидал неприятный сюрприз. Черные растрепанные волосы, насмешливый взгляд, кривая, на одну сторону рта, улыбка, статная фигура, которую обтягивала черная футболка и такие же джинсы. Передо мной стоял мужчина, отлично сознающий свою привлекательность и испортивший мне вчера жизнь. Твердо намереваясь игнорировать нахала и свою внутреннюю дрожь, я сделала вид, что не расслышала издевательский вопрос, и продолжила путь. Какого черта ему здесь понадобилось? Он что, преследует меня? - Эй, ну что же ты так быстро уходишь? Ночь только началась. - Оставьте меня в покое! - Вчера ты была сговорчивей, - он поравнялся. – Или мне снова заплатить? Возмущенная тем, что он принял меня за проститутку, я остановилась, как вкопанная, уперев кулаки в бока, и с вызовом задрала подбородок. - Я не дешевая шлюха! – звенящим голосом выкрикнула я и залепила пощечину бывшему клиенту. Он хмыкнул, потрогав рукой подбородок. Мои ноздри раздувались от гнева, а из глаз, наверно, летели искры. Я была в ярости, хотя где-то в глубине души понимала, что у меня нет причин на него злиться. Мужчина улыбнулся так, словно собирался меня съесть. Надвигаясь, он смотрел и смотрел своими серыми глазами, прожигая мою душу насквозь. Когда-то я слышала, что, если очень долго смотреть кому-то в глаза, можно потерять себя. И в этот бесконечный миг мне казалось, что именно это и происходило сейчас. Мужчина что-то ответил, всколыхнув очередную волну гнева между нами. Внезапно мы начали ругаться. Он схватил меня, вызвав в груди фейерверк эмоций. У меня возникло нестерпимое желание сбежать, куда угодно, хоть на край земли, иначе я погибну. Я пыталась, честно пыталась убежать. Затем его неожиданно ласковые объятия и горячие руки заставили меня замереть. И вдруг он меня отпустил. А потом… Потом я сошла с ума. Только этим я могу объяснить безумие, случившееся в эту и все последующие ночи..