Юристы Чикаго -2

      Ли стоял, в задумчивости барабаня пальцами по гладкой темной поверхности стола, и глядя на мигающий экран телефона. Пятый вызов, пятый сигнал о том, что он не принадлежит себе. Уже целый год он зависел только от задорного рингтона входящего вызова. И как бы он ни тянул время, все закончилось как обычно: большой палец сделал выверенное движение, и рваный музыкальный ритм сменился приглушенным раздраженным баритоном: - Почему ты не отвечаешь? - Почему ты звонишь? - Нам надо встретиться. - Ты всегда говоришь банальности. Короткий вдох, короткий выдох. Ли чувствовал по участившемуся дыханию собеседника, практически неразличимому, но слишком знакомому, что тот едва сдерживает эмоции: - Нам надо поговорить. - Видишь ли, те два месяца, которые я провел вдали от тебя... - Я еду. "Это слишком", - сказал Ли коротким гудкам в глубине аппарата, затем положил его на стол. Включил музыку и начал плавно передвигаться по квартире. Его большое ловкое тело будто перетекало из одной позы в другую, им владел страх и предвкушение: этот странный танец Ли начал один в надежде, что заканчивать его будут двое, и это приятно будоражило воображение.

***

      Им было отведено не так много времени на «вместе». Солт Лейк Сити, пара нежных тайных месяцев и… все. Прошла эйфория, остались противоречия и всепоглощающая ревность. «С кем ты делал это? За полтора года наших встреч, был ли ты с кем-то еще? Ты не отвечал на звонки, где ты был? Что ты чувствуешь ко мне?». Все эти вопросы задавал Ричард. Повторял их день за днем, снедаемый подозрениями, что его могут обманывать. Ричард нервничал, Ричард срывался, Ричард раскаивался, требовал, решал и снова срывался. - Ричард, здесь слишком много тебя и твоего ментального дерьма, - сказал Ли как-то за завтраком, больше в пространство, чем действительно обращаясь к нему. Это было год, кажется, да, год назад. Ричард посмотрел на него тяжелым взглядом, аккуратно сложил салфетку на столе и ушел. Тогда это и началось. Тоска. Вопросы. Почему нельзя держать язык за зубами? Почему надо быть таким говнюком, Ли, ну почему? Разве он тебе не нужен? Что ты чувствуешь? Зачем ты все испортил? Месяц за месяцем Ли только и делал, что мысленно спрашивал себя по нескольку раз в день. Только спрашивал и не пытался отвечать. Новости из прокуратуры долетали до «Барнс» быстро. В их деле важным было все, даже то, что безоблачным летним вечером дочь прокурора Софию Фитцджеральд и его помощника Ричарда Армитиджа видели вместе в опере. Потом их видели вместе в ресторане. А затем они трахались в архиве. После новости из архива Ричард наконец позвонил. И трахался уже с Ли. У него была женщина – ну и что, просто рассуждал Ли, думая, что вернуться к самому началу: до Лэнгли, до признаний, до крепкой цепи обязательств, даже лучше, чем не вернуться ни к чему вообще. Никаких разговоров, зачем они вообще нужны, когда и так есть чем заняться. Телу все равно, так казалось. Два с половиной месяца назад пришла другая новость, из газет. Дочь прокурора София Фитцджеральд и его заместитель Ричард Армитидж счастливы объявить о своей помолвке и скорой свадьбе. Это оказалось слишком. Ли какое-то время игнорировал звонки, а потом Ричард бросил свои попытки добиться встреч; общение между ними постепенно сошло на нет. Ли старался проводить в окружном суде меньше времени (что было сложно и вызывало косые взгляды партнеров «Барнс»). Пару раз он видел Ричарда издалека и настойчиво гнал от себя мысль о том, что пальцы дрожат именно от обиды и злости. Заработался, не выспался, только и всего. Но бесконечно прятаться невозможно, да и негде. В квартире все буквально дышало Ричардом, чуть слышно, - но если знать, что слушать, то оглушительно, - в тишине уже чужого пространства. Редко тревожимые прежде переплеты книг хранили отпечатки его пальцев, даже душевая лейка была настроена на несколько сантиметров ниже, и у Ли все еще не хватало решимости поднять её. В офисе было еще сложнее: всё, начиная от новостей из прокуратуры и заканчивая отголосками дела Лэнгли, который аккуратно, под его диктовку, писал апелляции из своей камеры, напоминало об Армитидже.. - Слышали? - блестел глазами интерн, которого, несмотря на яростное сопротивление Ли, приставили к нему для работы над защитой интересов банкиров из Сангруп, - Слышали про зама прокурора? Так глупо спалиться на сексе с дочкой начальника! - и плотоядно облизывал губы. - Займитесь делом. - голос Ли излучал ледяное равнодушие. - В нашем мире есть вещи интереснее прокурора и его романов. Пытаясь доказать себе правдивость этих слов, Ли заполнял любую паузу своей жизни, опасаясь, что иначе тоска поглотит его целиком.

***

      Ричард проявил странную настойчивость, думал Ли, косясь на затихший телефон. Всё так же плавно и ритмично он двигался по квартире, собирая улики: эту зажигалку (и пару кровоподтеков) оставил Джон, дорогие запонки в форме восьмерок (и тонны умоляющих писем на фейковом ящике) - Лукас, хлыст (и рассечённую на плечах кожу) - Гай. Ли кривовато, зло, улыбнулся, и засунул все это и еще кое-какое барахло в дальний ящик комода. Затем подошел к iPod-станции и сменил мелодию. Дверь он оставил открытой: распахнувшего её гостя встретили бравурные аккорды марша Мендельсона – не самая удачная шутка, судя по лицу Ричарда. Переборщил. Даже больше: задел настолько сильно, что вместо разговора может выйти драка. Поэтому после первого же вопля «Выключи это!» Ли не стал испытывать судьбу. Возможно он забыл о гордости, но разве он принадлежал себе? - Это всего лишь шутка, Ричард. Не стоило так реагировать, - заметил Ли, чуть было не поморщившись от заискивающих нот в своем голосе. – Сколько лет, сколько зим… Не стой в дверях. Ричард чуть расслабился, но все равно выглядел затравленно. Кто-нибудь другой мог бы сказать, что Ричард в отличной форме (тщательная укладка, гладко выбритый подбородок, блеск в глазах, прекрасный костюм и галстук). Кто-нибудь другой – та сука-невеста, - но не Ли. Ричард прочистил горло и повторил то, что ранее сказал по телефону: - Нам надо поговорить. Он устроился за столом и сложил руки перед собой, напрягшись под внимательным взглядом Ли. Спина прямая, подбородок вздернут. «Мы предъявляем вашему клиенту обвинения…». Ричард пришел не ради разговора, а чтобы поставить его перед фактом, вот зачем он здесь. Пока он молчал, Ли наскоро прикидывал, чего можно ожидать. Самым очевидным представилось, что Ричард будет добиваться возобновления их связи после свадьбы с дочерью прокурора города. И, возможно, объяснит, почему сам не рассказал о помолвке. Вполне в духе Ричарда. - Не надо слов, - опередил его Ли. И добавил, немного помолчав. – Разве нам нужны прелюдии? - Прекрати вести себя, как похотливая кошка, - Ричард резко вскинул голову, впиваясь пронзительным взглядом Ли в глаза. - Я не буду объясняться, я собираюсь прекратить наши отношения. Неожиданно… Погодите, какие отношения? Ли опешил. Ричард расхохотался: слишком уж потешно Ли выглядел с округлившимися глазами и полураскрытым ртом. Брови Ли в изумлении вскинулись вверх, усиливая комичный эффект, и Ричард зашелся в новом приступе неконтролируемого смеха. Он откинулся на спинку стула, запрокинул голову и затрясся, хлопая бессильно себя руками по бедрам, всхлипывая и подвывая. Он все никак не мог остановиться: слезы текли по раскрасневшемуся лицу, он пытался перевести дух, но лишь бессильно хватал ртом воздух. Истерика?! - Не смей ко мне прикасаться, - задушено прошипел Ричард, перехватывая руку Ли на полпути к своему лицу. - Я только хотел помочь, - извиняющиеся нотки в мягком голосе вызвали привычную агрессивную реакцию. Ричард, пытаясь справиться с ней, неподвижно смотрел на раскрытую кисть руки Ли, бледневшую из-за того, что он сжимал запястье, перекрывая кровоток. Ли тоже замер, и Ричард мог не торопясь в который раз рассмотреть большую широкую ладонь с причудливо изогнутыми линиями жизни и судьбы, красивые пальцы, на которых так уместно смотрелись бы тяжелые перстни. Или хотя бы один, который лежал в коробочке в квартире Ричарда - практически единственное украшение в его аскетичном жилище… Взяв верх над искушением, Ричард с силой оттолкнул руку Ли. - Не смей больше ко мне прикасаться, понял? - Понял, конечно. Ты месяцы напролет без устали названивал мне, только чтобы прийти сюда и рассказать, как я тебе противен. Чего тут не понять, - теперь настала очередь Ли смеяться, и это была не истерика, а негромкий грудной смех, который так любил когда-то Ричард, специально отпускавший пошлые шутки, лишь бы еще раз услышать его короткие перекаты. Прокурор вскочил, не в силах сдержаться, ухватил Ли за ворот, цепляя его взгляд своим. Искушение всегда было слишком сильным, и сейчас оно полностью поглотило его. Когда он обнимал Софию, заглядывал ей в глаза, наклонялся, чтобы поцеловать ее жаждущие губы, то контролировал каждое свое действие. Рассудок подсказывал Ричарду, как будет правильно: добавить страсти или ограничиться нежными интимными прикосновениями, властно положить руку ей на затылок или крепко обнять за талию. Сейчас, когда Ричард всеми силами удерживал в своих руках сопротивляющегося от неожиданности Ли и пытался поцеловать его, непрошенное сравнение с Софией только подстегнуло месяцами подавляемые жажду и ярость. Он не сразу понял, что Ли оказывает нешуточное сопротивление. Ричард в растерянности немного ослабил хватку, чтобы тут же отшатнуться от сильного толчка, едва удержавшись на ногах, и увидеть перед собой совершенно запыхавшегося Ли. Ли, который непонимающе смотрел на залитую кровью ладонь, а затем дотронулся пальцем до полностью прокушенной нижней губы. - О боже, - прошептал Ричард уже ему в спину и будто на привязи последовал за Ли в ванную. Он смотрел, как тот возится с аптечкой, пытаясь остановить кровь, промывает рот водой из под крана. Ричард не планировал... не ожидал, что поступит так; он приехал только поставить точку в том, что между ними было. - Надо зашивать… - пробормотал он в спину Ли. - Я отвезу тебя в больницу. - Не надо. Просто уйди. Сейчас.       Ричарду не оставалось ничего, кроме повиновения. Припарковавшись у обочины, он дождался, пока машина Ли не выехала с подземного паркинга. Дома он отделался от Софии дежурным поцелуем и «много работы» и заперся в кабинете. Сидя в оцепенении за огромным письменным столом, на котором царил образцовый порядок, Ричард сжимал и разжимал сцепленные пальцы, пытаясь осознать произошедшее. Его пугали не столько повреждения, которые он нанес Пейсу - бывало и похуже - а то, что он сам совершенно не осознал того момента, когда от сдержанности перешел к страсти и насилию. В последние месяцы, чем больше он думал о Ли, тем больше тот бесил его. С превеликим наслаждением Ричард представлял, как душит его, толкает, режет, но не в реальности. В реальности жестокость должна быть контролируемой, и он хотел остановить даже ее. В реальности Ричард вспомнил, как взглянул в зеркало ванной комнаты Ли и увидел там собственную панику. Словосочетания "состояние аффекта" и "акцентуация характера" были ему хорошо знакомы не только по работе, но Ричард не хотел даже думать, что они снова про него. Проклятье! Ричард обрушил мощный удар кулака на деревянную столешницу. Без сомнения, виновен в том, что внутренний зверь проснулся, не он сам. История с Ли вышибла его из накатанной колеи. - Ты в порядке, дорогой? - донесся из-за двери нежный и заботливый голос невесты. Почти жены. Той, ради которой необходимо поскорее избавиться от груза прошлого (прошлого?). Только рука об руку с ней он сможет взобраться к вершинам своей карьеры. И, возможно, сделать карьеру политическую. С ней рядом все было понятно, все просто. Он - хороший заботливый партнер, его не соблазняют темные мысли, а секс приносит умиротворение, ощущение правильности и даже какой-то чистоты. Никто не рушит его контроль. - Да, в порядке, папку уронил, - как можно бодрее произнес Ричард и достал из кармана телефон. "Сожалею о произошедшем. Можем ли мы встретиться и попытаться поговорить? Предлагаю "Техасскую индейку" завтра в семь. Как ты?" В общественном месте, возможно, им удастся сдержаться и не накинуться друг на друга с кулаками. Телефон коротко мигнул: "Хорошо". Ричард закатил глаза, но выяснять, к чему относится это "хорошо", не стал. Вместо этого он поднялся из-за стола, потянулся и вышел к Софии, увлекая ее за собой в спальню. "Все будет хорошо", - шептал он, целуя ее нежную кожу и не замечая удивленных взглядов, - "вот увидишь!". Наутро Ричард позвонил в ресторан и заказал кабинет на шесть тридцать. Ли приедет к семи, будет время пропустить пару шотов и набраться храбрости для разговора. Это ведь необязательно, но благородно, убеждал он себя, - закончить, как нормальные люди, без недомолвок. Тщательно выбривая лицо перед зеркалом, Ричард пытался представить, куда их с Ли может завести новая попытка: - Я не хотел срываться вчера. Я сожалею. - Ты маньяк. Или: - Нам действительно надо прекратить все это. Даже мыслей не допускать. Все кончено. - Не понимаю, что такого в том, чтобы спать друг с другом. Или: - Я люблю Софию. - Не ври. И даже: - Я люблю тебя. - Ну и что. В шесть тридцать Ричард первым делом заказал джин. Даже не дойдя до кабинета; какой позор. Он только успел приложиться к нему, как Ли распахнул дверь, на ходу бросив портфель в угол комнаты. Спутал все планы, говнюк. Ричард не смог удержаться от дрожи – он был не готов встретиться лицом к лицу прямо сейчас. - Добрый вечер, - официально поздоровался Ли, садясь напротив и пряча глаза (то ли от неловкости, то ли от презрения). Его губа была заклеена скрывавшим швы пластырем, а синяки под глазами явно свидетельствовали об утомлении. – У меня не так много времени. Перейдем к делу. - Да, - выдавил из себя Ричард и замолк, не зная, как продолжить. - Ты собирался поговорить со мной. Начни, пожалуйста. Теперь Ли прямо и мрачно смотрел ему в глаза.       Разглядывая себя перед свиданием в зеркале уборной окружного суда, Ли с неудовольствием отметил, что в последнее время стал плохо выглядеть: раздавшиеся бедра, сероватая кожа, мешки под глазами. Да еще пластырь на губе, который придавал ему какой-то по-детски обиженный вид. Ни дать, ни взять, школьный хулиган, внезапно получивший сдачи. Раздраженно отвернувшись от зеркала, Ли по привычке принялся повязывать на шею шарф - универсальный способ утаить улики. Сидя в такси, он размышлял о том, чего ждать от разговора. Подумать только, что он будет жалеть о временах, когда все было так понятно - ад, звонок, чистилище. И называть их понятными. Входя в ресторан, проклинал себя за то, что предпринял попытку перевести их отношения в нормальное русло. Следуя за метрдотелем в кабинет, твердо решил сохранять спокойствие. Но когда на его "Начни, пожалуйста" Ричард вдруг выпалил: "Мы с Софией уезжаем", мир завращался с такой скоростью, что ему стало дурно. Борясь с приступом тошноты, он еле выдавил из себя вопрос: - Куда? Можно подумать, это имело какое-то значение! - В Нью-Йорк. Мне сделали отличное предложение, - Ричард непривычно старательно выговаривал слова. Бешено вращающийся мир замедлился, практически замерев, и в тягучем течении времени Ли почувствовал теплую струйку крови, вяло стекающую по подбородку и соленый привкус во рту. - Я буду рад начать все с чистого листа, - продолжая говорить почти механически, Ричард протянул руку и дотронулся до его подбородка, испачкав пальцы в крови из прокушенной губы. Ли ощутил знакомую томительную тяжесть в паху - ту же, что чувствовал, когда Ричард вдавливал в его кожу осколок стеклянного донышка - ужас и сладость безусловного подчинения. Не разрывая контакта глаз, Ричард поднес пальцы к своим губам, перепачкав их красным.       Они так и сидели друг напротив друга, молча, выжидая, кто первым даст слабину. В этом молчании любое движение давалось с трудом, будто невидимые путы сковывали не только разум, но и тело. Ли стоило усилий протянуть руку за салфеткой, чтобы затем приложить ее к губе. Пульсация крови успокаивала, придавала мыслям плавный ход и, спустя пару минут, Ли смог контролировать свою внутреннюю панику. «Я буду рад начать все с чистого листа», крайне наивно со стороны Ричарда произносить подобные слова. Будто за тысячу километров от озера Мичиган он станет другим человеком. Или нет. - Она тебя надоумила? – спросил Ли, в упор глядя на оцепеневшего Ричарда (тот будто находился не здесь, мыслями уйдя в непонятные новые пространства). – Здесь продвижение закрыто, так старик-начальник присмотрел тебе место у друзей? Он не лишится поста за протекционизм, ты получишь деньги и положение, а милашка София – выставочную должность в музее Гуггенхайма. Она ведь занимается искусством? Они все занимаются. Но, Ричард… Ричард? – тут Ли пришлось повысить голос, чтобы привлечь к себе внимание. - Что? – хрипло спросил тот, лишь мельком взглянув на Ли. - Ричард, кто будет в твоей власти? Точно в цель. С возвращением, мистер Армитидж. - Ты ли? – насмешливо парировал Ричард. - Ричард, ты сам начал игры в женитьбу. Этого не требовалось. - Ммм, - протянул Ричард и недобро улыбнулся. – Да, этого от меня не требовалось.       Он плавно поднялся на ноги и запер дверь, сел вплотную к Ли. Нежно повернул его за подбородок к себе, отнял пропитавшуюся кровью салфетку от лица. Только в аккуратных неторопливых движениях Ричарда не было ни капли участия. Если кто и довел его до ручки, то не я, подумал Ли, тем не менее стараясь унять тяжелое дыхание. Этот Ричард непредсказуем. - Дай, я посмотрю, - выдохнул тем временем Ричард ему в самый рот и начал жарко вылизывать подбородок, прихватывать зубами губы, заставляя швы разойтись еще сильнее. Наконец-то; как же сладко, томительно. И недолго. Ричард отстранился и глядя в глаза Ли, добавил. – Надо ехать в больницу, зашивать. Или… я сам могу. - Дааа… - чуть не застонал Ли. Да, стоило так долго ждать. Этого точно стоило ждать. - Но сначала, - продолжил Ричард, - подрочи мне. И, будь добр, не заляпай мой костюм. Ричард наклонил голову и медленно, с нажимом провел указательным пальцем по губам Ли, раскрывая их податливую мягкость, повторяя контур, отдирая пластырь. С отстраненным интересом смотрел, как бледнеет Ли, как расширяются его зрачки, как тягучая алая капля ползет вниз, оставляя розовый липкий след. - Мне нужно повторить?       Ли с всхлипом втянул воздух в легкие. Полузабытые ощущения обострили его восприятие, яркими вспышками пробудили тело от тяжелой дремы. То время, когда они были вместе, думал он. Когда Ричард был нежен и подозрителен. Когда обвинял и просил прощения. Был его партнером, и вел себя как партнер. Понимал ли он ошибочность своего поведения? Ли сполз со стула, встав на колени. Расстегнул ремень, пуговицу, молнию на штанах прокурора. Ричард, слегка откинувшись на спинку дивана, и не думал ему помогать. Ли приспустил широкую резинку, задел ребром ладони жесткие волосы, скрывавшие нежную тонкую кожу. В нос ударил знакомый запах пота, мочи и кокосового геля для душа. Он вытянул вялый член из трусов, зажмурился и обхватил его губами, привычно борясь с тошнотой, языком освобождая головку от кокона сморщенной кожицы, чувствуя кислую горечь плоти. Рот заполнился слюной и кровью. Делать минет было совершенно неудобно: мешала кровь, мешала боль, мешала ненастроенность. Добившись эрекции, вздохов наслаждения от Ричарда, Ли продолжил дрочить ему рукой, вопросительно заглядывая в лицо – можно ли. Та перемена, которая происходила каждый раз, когда сила подчиняла его себе, в другое время смешила Ли чуть ли не до слез. Но сейчас ему было не до смеха. «Разреши мне, позволь мне, прошу тебя; ты удовлетворен, тебе нравится?» - все эти вопросы он пытался выразить во взгляде, привлечь к себе внимание. Наконец Ричард вынырнул из своей интимной неги: - Да, продолжай рукой, - пробормотал он, перегнулся через голову Ли и вложил ему в руку салфетку, добавив на выдохе, - держи у лица. Когда Ричард вновь откинул голову на спинку дивана, Ли не смог удержаться от любования. Он так красив – банально. Он в моей власти – смешно. Он наслаждается – правда. Еще одна правда – у Ли были другие партнеры, до Ричарда и во время него. И после. Была ли разница? Не особенно… Но посмотри, Ричард, я преклоняю колени перед тобой. Не перед Гаем, не перед Джоном – им придется связать меня. Вот моя рука, ласкает твою мошонку. Тебе нравится, приятно? Подари мне свое внимание, не покидай меня. Ричард, словно прочитав его мысли, лениво улыбнулся и приоткрыл глаза: - А мне казалось, ты торопишься, - в его голосе даже не было насмешки, лишь изнеженность и осознание превосходства, но Ли вдруг разозлился. К черту Ричарда, к черту его лживые глаза и прилизанную правильную реальность. В его спальню всегда очередь, зачем он хватается за эти насквозь больные отношения? Губа неприятно саднила, запах несвежего тела раздражал, хриплые нотки в голосе прокурора прозвучали карканьем. Ли медленно поднялся, прижимая салфетку к лицу. - Тороплюсь. Закончишь сам. Кстати, я не голоден. Швырнул пару купюр на стол и вышел, не потрудившись прикрыть дверь. Садясь в машину, Ли криво усмехнулся, вспомнив в каком положении оставил бывшего любовника - растерянного, не верящего в происходящее, со спущенными штанами и бесстыдно торчащим членом. - Мистер! Мистер! - перепуганный голос шофера наконец достиг его сознания. - Вам нужно к доктору, мистер, у вас вся рубашка в крови.

***