Юристы Чикаго -2

Три года спустя, апрель.       Утро не задалось с самого начала. Оно медленно вплывало в сознание Ли противным сигналом будильника, сперва представлявшимся воем пожарных сирен в его неспокойном липком сне. - Да чтоб тебя, - пробормотал Ли. - Сраный понедельник. Вчера он допоздна засиделся за документами, не заметив, как приговорил бутылку коньяка. Может быть, воскресенье - не лучший день для вечерней выпивки, но дело сделано и теперь напоминало о себе противным привкусом во рту (до ванной вечером он так и не добрел), разбитостью в теле и головной болью. Отлично, доброе утро понедельника. Немного стряхнув с себя ощущения сна, Ли накидал краткое смс ассистентке, пару раз перечитал для верности. Она, конечно, не поверит, но прикроет его. "Доброе утро, Дебора. Буду к 11. Деловой завтрак. Тел. недоступен"       Пожалуй, следовало отправить сообщение после визита в ванную и сказаться больным. Из зеркала на Ли смотрело его собственное одутловатое лицо, нездорово бледное. Жизнь катится в сраное говно, сказал он себе, на мгновение удивившись тому, как сипло звучит голос. «Сил нет ни на что...», - тот же сип. Душ немного привёл Ли в чувство. Не настолько, чтобы поднять настроение, но головная боль немного отступила, оставив неприятную пульсацию в висках. Как был, нагим и мокрым, он прошел на кухню, проверил мобильный. Ответ Деборы кратко и емко давал понять, что она поняла указание: "Да, мистер Пейс. График пуст до обеда". Был еще пропущенный вызов. Нэд Бродиган, старый знакомый по юридической школе, рыбак и гуляка, старший партнер в «Бродиган и сын» после смерти отца. Что тебе надо, Нэд, в восемь утра понедельника, кроме ничего? Утренние новости хорошо шли под кофе и аспирин: самый большой бургер приготовили в Техасе; Бостон завалило снегом; Чикаго задувает дождеснегом; университеты сокращают объем грантов. Может, даже хорошо, что я не до конца трезв, лениво думал Ли, массируя правый висок, - всерьез слушать весь этот бред. Снова звонок мобильного: настойчивый Нэд. - Слушаю, - если бы не слабое любопытство, Ли не стал бы отвечать вовсе. - Здорово, приятель, - бодро пробасил Нэд. – Есть не телефонный разговор. Как насчет встречи сегодня? - Секретная служба вызывает, – не удержался от подколки Ли. - Все так, приятель. Успел позавтракать? Заходя через час в ресторан «Шестнадцать» в центре города, Ли проклинал себя за любопытство. Оставалось надеяться, что его не стошнит прямо здесь. Например, от вида Нэда, который за обе щеки уплетал яичницу с беконом. - Ну здорово, - поднялся тот, чтобы пожать руку подошедшему Ли. – Надеюсь, не выдернул тебя с работы. - Нет, нет, – ответил он, - кажется, простыл. - Вид у тебя неважный, - согласился Нэд и продолжил без лишних соболезнований (старый добрый Нэд, спасибо за понимание). - Могу тебя поздравить? Уделал козлов из Минюста. Красиво сыграно, Ли, ничего не скажешь, – он указал пальцем на раскрытую на столе пятничную «Чикаго Трибьюн». Заголовок гласил «Чикагский штаб Джей-Пи Морган Чейз избежит штрафа за мошенничество с ценными бумагами». Ли читал эту статью. В ней говорилось, что беспринципные финансисты с помощью беспринципных адвокатов уклонились от выплаты миллиардного штрафа за махинации с ценными бумагами в 2009 году (что не совсем соответствовало действительности, частично штраф пришлось заплатить). Министерство юстиции имело на руках доказательства и осталось в дураках из-за процессуальных ошибок. Адвокат Джей-Пи Морган в Чикаго Ли Пейс с агрессией акулы-убийцы набросился на обвинителей в федеральном суде. Те ошметки, которые остались от их аргументов наглядно свидетельствуют, что судебная система США… И все в таком духе. - Они поторопились с походом в суд. Обеспечили мне переезд в небоскреб на Манхэттене. - Ты примешь предложение? – осторожно поинтересовался Нэд. - Я пока не знаю. Не хочу уезжать, - честно ответил Ли. - Из Чикаго? - В Нью-Йорк. - Тогда послушай, приятель, мое предложение, - оживился Нэд. – «Бродиган» нужен партнер. Кто, если не ты. Ли невесело хмыкнул: - Где ты был, Нэд, три года назад, когда мне действительно нужна была работа? - Ну… - смутился Нэд, – отец дружил со стариком Барнсом. Когда они закрыли тебе возможности партнерства… Сейчас-то он мертв. Подумай, Ли, это хорошее предложение. - Я подумаю, обещаю. В любом случае - спасибо. Мне пора, работа ждет. Ли уже начал вставать из-за стола, когда Нэд схватил его за руку. - Эй, как насчет рыбалки? Сто лет не выбирались. - Рыбалка, эм.., неплохо. Созвонимся, Нэд.       Да здравствует похмелье. От ресторана до работы ехать всего пару улиц, пару бесконечных улиц, когда так укачивает. На подземной парковке его вырвало. Пришлось переставлять машину. Механически захватив из машины кейс с бумагами и пирожное для Деборы, Ли вызвал лифт, заранее предвкушая весь ужас поездки на пятидесятый этаж. Дебора даже не подняла глаз от ноутбука, когда он зашел в приемную. Поставил перед ней пирожное, дождался вежливого «спасибо» и спросил: - Меня кто-нибудь искал? - Гай Симмонс. Ли кивнул. Нахрен Гая. В почте его ждет дайджест прессы, а в кейсе аспирин. В местных газетах, в основном, писали об удаче Ли на прошлой неделе. В других кое-что о неудачах Нью-Йоркского офиса и тяжбах конкурентных банков с министерством юстиции. Ничего интересного, кроме… «Прокуратура Манхэттена: Джон Саммерс из Сангруп сам перерезал себе горло. Топ-менеджер одной из крупнейших банковских групп США совершил самоубийство после нарковечеринки. Напомним, что его тело с перерезанным от уха до уха горлом было найдено неделю назад в его же шикарной манхэттенской квартире. Полиция выдвинула перспективную версию об убийстве, но позже отказалась от нее. Наш источник в департаменте поделился версией произошедшего: Саммерс покончил с собой после затянувшейся на несколько суток алкогольной и наркотической встречи с мужчиной, с которым он познакомился на специализированном сайте знакомств. Версия о самоубийстве вызывает много вопросов со стороны общественности. Городские общественные деятели настаивают на вмешательство офиса окружного прокурора. Нам удалось поймать…». Стоп. «Нам удалось поймать на ступеньках суда исполнительного окружного прокурора Манхэттена Ричарда Армитиджа. Он воздержался от комментариев». Боже. Ли достал мобильный. В Нью-Йорк он не поедет. Ни за что. - Нэд, каковы условия партнерства?       Уже дома, снова блуждая в тумане алкогольного опьянения, Ли опять развернул изрядно измятую за день газету. Перечитал заголовок. Буквы плыли перед глазами, будто он оплакивал смерть топ-менеджера из Манхэттена. Смешно. Не то чтобы в нем совсем не было сочувствия, но усопший был тем еще говнюком, и Ли не жалел о произошедшем. Дурно, что Ричард оказался причастен к расследованию. Ли аккуратно, как только мог, вырезал статью и прыснул со смеху, держа ее перед глазами. Удивительно, что вместе со статьей он себе пальцы не отрезал. Сделав изрядный глоток виски из широкого стакана, Ли тяжело оперся о столешницу и выдвинул верхний неприметный ящичек. Там был его тайный архив за последние три года. Газетные статьи, пресс-релизы, журнальные вырезки, распечатки из Интернета - да, он докатился даже до этого. "Ричард Армитидж предъявляет обвинение". "Романтическая история любви молодого юриста". "Новый игрок команды республиканцев". "София Армитидж возглавит галерею искусств". Потрепанные, грязные огрызки бумаги с липкими пятнами и поплывшей от винных разводов типографской краской, отражение его настоящего. Ли вытащил из кармана зажигалку с монограммой "Дж.С.", давно забытую здесь хозяином, и высек искру. Пару секунд смотрел на тонкое пламя, затем поднес к нему листок. Сухая бумага сгорела в момент, обдав кончики пальцев горячей болью. Недостаточно сильной. Ли взялся за следующую вырезку. Не спалить бы дом, подумал он, впадая в меланхолию. А, впрочем, плевать.

***

      Конверт с гербовой печатью подрагивал в руке. Нельзя сказать, что вызов в полицию по делу Джона Саммерса был для Ли неожиданностью, но, во-первых, он не знал, что конкретно известно следствию об их знакомстве, а, во-вторых... Во-вторых стоял у дальней стены, мрачно разглядывая Ли. Подтянутый, безупречный, с едва заметными серебряными ниточками седины на аккуратно подстриженных висках. Примчался за жареными фактами. - Люк Эйданс, - мужчина с черными романтическими кудрями протянул Ли широкую жесткую ладонь, - следственный департамент полиции Нью-Йорка. А это Ричард Армитидж из прокуратуры Манхэттена. Ли вежливо улыбнулся. - Почему здесь присутствует представитель прокуратуры? - О, не волнуйтесь, мистер Пейс, это всего лишь формальность,- Эйданс заговорщицки понизил голос. - Кое-кто очень влиятельный обеспокоен случившимся и хочет держать под контролем каждый наш шаг. Не могу сказать, что я в восторге от этого, - дернув плечом, Эйданс искоса посмотрел на Ричарда, который так и стоял в отдалении, - неподвижно, со скрещенными на груди руками. - Ну что ж, приступим, если вы не против. - Знаете ли вы этого человека, мистер Пейс? - Люк придвинул к Ли фотографию Джона Саммерса. Трудно поверить, что аккуратно упакованный в дорогой костюм лощеный франт так глупо и пошло кончил. От уха до уха: можно представить, насколько неаппетитно это выглядело. Совсем не в духе Джона. Ли припомнил, что тот не любил вида крови, до истерики. - В каких отношениях вы были? - Мы коллеги в некотором роде. Я начал работать с чикагским филиалом Сангруп, когда им руководил мистер Саммерс. Люк выжидающе молчал. Ну конечно, почту и мобильный Джона они просмотрели в первую очередь. Ли с наглой ухмылкой уставился на Ричарда. - Года три-четыре назад мы были любовниками. - Если бы Ли не знал лицо прокурора так хорошо, он бы даже не заметил еле различимое изменение в изломе тонких губ, напомнившее ему, насколько опасным может быть Ричард. После того, как разговор об их последней встрече (больше месяца назад: Джон приезжал в Чикаго по делам, они пропустили в баре по стаканчику, затем Ли проводил его до отеля - глаза Ричарда полыхнули презрением, когда Ли опустил ресницы и притворно-смущенно улыбнулся) был закончен, и следователь удалился, Ричард нарушил свое молчание. - Надеюсь, ты не замешан в этом, Ли? Отвратная история, и глава Сангруп из кожи вон лезет, чтобы найти виновного и закатать его в асфальт. - Надеюсь, Ричард, что ТЫ в ней не замешан, это же твое хобби - художественная резьба по живому. Ричард побледнел. - Заткнись, Пейс. Ты по уши в дерьме. Слезливые послания этого придурка весьма разозлили его покровителя. Угадай, кто был одним из адресатов его эпистолярного недержания? Некий блядский юрист из Чикаго, представляешь? Молись Богу, чтобы мы доказали самоубийство. - Ты поэтому тут, Ричард? Заботишься обо мне? Вместо ответа Ричард смерил его тяжелым взглядом и вышел. Ли устало опустился на стул и положил голову на руки. Немилосердно хотелось выпить.

***

Весь двухчасовой перелет в Нью-Йорк Ричард мгновение за мгновением вспоминал подробности встречи с Пейсом. Чего он ждал от бывшего любовника? Испуга, смущения, растерянности, затаенной радости? Зачем он вообще примчался в Чикаго, вызвав недоумение недолюбливавшего его Эйданса? Чтобы услышать, что эта блядь ложилась под Саммерса при любой возможности? Когда они еще были вместе. И, видимо, не только под него одного. "Грязные делишки" - вспоминал Ричард фразы из писем Саммерса. А что, если адвокат действительно проворачивал противозаконные махинации? Ричард прикрыл глаза и впал в тупое оцепенение, в его мозгу огненными буквами высвечивались параграфы уголовного кодекса, мешаясь с пошлыми фразами из писем, обращенных к Ли, и словами протокола. "...состояли в любовной связи..." Он снова и снова видел беспечную ухмылку на губах Ли, его притворно-скромный вид, насмешку под опущенными ресницами. И ни следа сожаления. Похотливая сука, ты еще попляшешь! - Ричард, ты как? Воздуха не хватает? - раздался тревожный голос Люка. - Нормально. - Ты был весь зеленый, аж страшно стало. У тебя аэрофобия, что ли?

***

      Одним опросом Ричард ожидаемо ограничиться не мог. Предполагая это, Ли заранее обставил свою поездку в Нью-Йорк, как деловую. Следовало обсудить с коллегами последние суды, стратегию против правительственных запросов, возможный переезд (даже если Ли не собирался перебираться в Яблоко). Было бы лучше, чтобы никто не узнал, что полиция и прокуратура докапываются до него из-за подозрительной смерти Саммерса. В посланиях Джона было много всякого: и просьбы, и приглашения, и угрозы. Сейчас Ли точно не помнил, о чем тот писал: он стирал сообщения почти не читая. Периодические «Если бы я знал, то заранее…» он от себя гнал. Как о таком вообще можно знать или предположить.       После разговора с детективом сумрачное напряжение, не оставлявшее Ли с того момента, как он прочел статью, только усилилось. Не в последнюю очередь из-за присутствия Ричарда. Наверное, последнее, что каждый из них желал в этой жизни, - видеть друг друга. Ли – так точно. И нет, и да. Со временем потребность именно в Ричарде становилась слабее, уступая место смутным полуснам, в которых было больше Ли и кого-то еще - необходимого и желанного незнакомца. Сам Ричард за годы превратился в воспоминания и газетные вырезки (наша знаменитость!). Это – пока он не оказался рядом и не нарушил привычное течение жизни одним своим видом: закрытой позой, прямой спиной, прищуром глаз. Дело даже не в том, какие забытые чувства он взбудоражил, а в том, что он был доволен тем, как складывается жизнь. Об этом свидетельствовало все, буквально вопило. И Ли просто не мог, лежа в темноте безликого номера отеля вечером, не проводить параллели с собой. Вот Ричард в отутюженной белой рубашке, с ровным не чрезмерным загаром; в хорошей форме, со свежим лицом – ни следа усталости. У Ричарда напряженная работа, постоянные переработки, а он выглядит так, будто это совершенно не имеет значения. А вот он, Ли: отекшее усталое лицо с бессонными мешками под глазами, поплывшая фигура, помятый вид, неровная щетина. Любой дурак поймет, что у этой псины не самые лучшие времени. «Блядский юрист», конечно. Кто такого захочет? - Ну ты и педик, - вздохнул Ли, досадуя на самого себя. Терпеть это решительно невозможно – нужна сонная доза. В очередной раз глубоко вздохнув, Ли поплелся к мини-бару.

***

Неделю спустя, когда Ли вызвали в офис окружного прокурора, он был готов ко всему и все равно взвинчен до предела. В кабинете его встретили уже знакомый детектив Эйданс, Ричард и его помощник, представившийся Робертом Вудом. Слишком много людей в одной комнате для уточняющей беседы по делу о самоубийстве. - Джентльмены, ваша навязчивость становится неудобной, - заметил Ли, не считая нужным ответить на приветствия. – Какие основания у вас для того, чтобы вызвать на допрос честного гражданина США? Ричард чуть было не закатил глаза (он точно собирался). Судя по мрачному решительному лицу, Ричард очень зол. Следующие его слова только подтвердили догадку Ли: - Мистер Пейс, у прокуратуры есть основания сомневаться в вашей честности: как гражданина, так и представителя законности США. У них точно что-то есть. Что-то, что позволяет Ричарду быть наглым. - Садитесь, мистер Пейс. Еще раз, в каких отношениях вы были с Джоном Саммерсом? - В интимных. - До последнего времени? - Нет, несколько лет назад. - Несколько, или три-четыре года назад? Отлично, допрос с пристрастием в исполнении прокуратуры Нью-Йорка. Если Ричарда так интересуют подробности личной жизни бывшего любовника, он мог бы позвонить и спросить без свидетелей. Вот только он не звонил и не спрашивал, а здесь и сейчас пытался выбить у Ли почву из-под ног. Но зачем, это совершенно… - Вы ответите нам, мистер Пейс? - Мой ответ – три-четыре года назад. - Тем не менее, около месяца назад вы вместе выпивали в Чикаго и даже проводили мистера Саммерса до отеля. Так? - Да, так и было. - Только проводили и все? – холодный официальный тон Ричарда резко контрастировал с лихорадочно блестящими глазами. Ревность, серьезно? Или Ричард действительно решил привязать его к смерти Саммерса? Если бы Ли мог, он рассмеялся ему в лицо. - Только проводил, - ответил вместо этого Ли. - Персонал отеля утверждает обратное. Вот оно что. - Персонал отеля не рассказал вам, что Джон был в стельку пьян? - А вы? - А я – нет. – Ли ухмыльнулся Ричарду в лицо, внутренне скрежеща зубами. - Мистер Пейс, позвольте, я кое-что процитирую вам. – Ричард заглянул в бумаги перед собой. – «Я не хочу давить на тебя, но если ты не изменишь свое решение, я всем расскажу о твоих делишках. Как думаешь, им понравится?». И-мейл, который вы получили от Джона Саммерса месяц назад. Расскажете, о чем в нем речь? - Это личное дело. - Настолько личное, что за него можно убить? О каких делишках идет речь, о каком решении? Ли глубоко вздохнул, пытаясь совладать с собой. Ричард просто так не отступится. Говнюк. - Вы адвокат, мистер Пейс и должны понимать, что рука закона дотянется до любого, кто посмел его преступить, - продолжил давить тот, не обращая внимания на смущенные лица детектива Эйданса и помощника Вуда. – Или вы рассказываете сейчас или будете иметь дело с лицензионным комитетом. У вас ведь есть разрешения на адвокатскую деятельность в штатах Иллинойс, Нью-Йорк и округе Колумбия? Нью-Йорк будет первым, кто отберет ваше право заниматься юриспруденцией. «Вот, чего ты хочешь, ублюдок. Не дождешься». - Ладно, ваша взяла. Мое решение – не переезжать в Нью-Йорк для работы в штаб-квартире Джей-Пи Морган. Саммерс хотел возобновить отношения, я был против. Мои делишки – секс и репутация. Он думал, что сможет надавить на меня, угрожая обнародовать информацию о моей ориентации и подробностях нашего с ним романа. Довольны? - Нет, - протянул Ричард, недобро улыбнувшись, - Не доволен. У Джона Саммерса были весьма специфические сексуальные предпочтения… Джон Саммерс был сексуальным садистом. Вы ведь любите боль, адвокат? Детектив Эйданс закашлялся, пряча в кулаке порозовевшее лицо, но звук его кашля с трудом долетал до оцепеневшего Ли. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы подняться, и глубоко вдохнуть, чтобы сказать: - Бросьте, Армитидж, пойдете в суд с тем, что у вас есть, вылетите с работы за гомофобию. Если нароете что-то большее, чем личные претензии к социально-активному гею, свяжитесь с моим адвокатом. Он не слушал, что ответил ему Ричард и только на выходе из здания сообразил, что тот сказал «мои личные чувства не влияют на мои возможности вести уголовные дела». Неужели? Тогда что это такое? Почему-то Ли не был уверен, что Ричард может воздержаться от официальных обвинений. Что, если Ричард разрушит всё - всю его жизнь, или что там от нее осталось, - из-за старых обид. Когда вслед за Пейсом, а затем Вудом закрылась дверь кабинета, Эйданс повернулся к Ричарду. - "Мои чувства"? - процитировал он. – Это значит: "похуй, с кем ты спал"? Ричард сжал пальцами виски. Неужели он это говорил? В какой-то момент он потерял над собой контроль (как обычно в присутствии Пейса), но до такой степени? Да нет, быть не может. - “Вы любите боль, адвокат”? А что любите вы, прокурор? - издевательским тоном продолжал следователь. - Не передергивай, Люк. - Но ведь именно это ты имел в виду, Ричард? - Понятия не имею, на что ты намекаешь. Эйданс приблизил к нему свое бесстрастное лицо. - Мне плевать, что у тебя было с этим хлыщом и за что ты ему мстишь, но выставить на посмешище весь наш отдел я не позволю. Ты алиби его уже смотрел? Мой тебе совет: хорошо подготовься, прежде чем будешь устраивать очередной спектакль. Хлопнула дверь, Ричард со злостью швырнул папку с материалами дела на стол. Чертов адвокат, он когда-нибудь разрушит его жизнь, как уже разрушил психику. Продажная тварь.

***

Весь оставшийся день, как и несколько последующих, Ли не находил себе места от тревоги, несмотря на то, что в офисе “Джей Пи” был завален делами по самую макушку. Апрельский Нью-Йорк нагонял тоску холодными ветрами и неуютными голыми аллеями Центрального парка. Медленно он проходил дорожку за дорожкой, глядя себе под ноги, и пытался просчитать, правильно ли поступил, когда запретил Ричарду общаться с собой напрямую. В глазах Ричарда этот отчаянный поступок мог явиться косвенным признанием вины. Как бы ни закончил свои дни Джон Саммерс, Ли не хотел иметь к этому никакого отношения. Еще больше он не хотел, чтобы Ричард счел его причастным. “Что еще ждать от человека, вроде тебя. Я был уверен, что ты плохо кончишь”, - сказал бы он. К концу третьего дня непрерывных диалогов с самим собой, все здравые мысли покинули сознание Ли, оставив его наедине с паникой и мрачными предсказаниями будущего. И одной единственной идеей – поговорить с Ричардом, убедить его не давать делу ход (какое бы дело он себе ни придумал). Но как? Прийти в офис окружного прокурора? Бесперспективно. Там Ричард под надежной защитой своих принципов; его поддерживают сами стены, тысячи страниц прецедентов, снующие туда-сюда по коридорам помощники обвинения и твердая уверенность, что Ли врет. Пригласить на ланч? Не согласится. Застать врасплох в неофициальной обстановке? Неплохая мысль.       На то, чтобы выяснить, где живет Ричард, у Ли ушло полтора дня. Юридический мир Нью-Йорка хоть и был обширен, общие знакомые, бывавшие у семьи Армитиджей в гостях, все же нашлись. Пожилой адвокат по семейным делам, «песок сыпется, мозг - в труху», как сказал юристконсульт «Джей Пи» Джон Хоук, на пару с которым Ли всю последнюю неделю разрабатывал стратегию досудебного урегулирования претензий Минюста. Ли поблагодарил его за информацию, проигнорировав любопытный взгляд и вопросительные интонации в голосе, и, переписав в ежедневник домашний адрес Ричарда, решил навестить его тем же вечером. К чему он не был готов, так это к встрече лицом к лицу с Софией Армитидж, которая открыла дверь квартиры Ричарда в 9 часов вечера четверга и, вопросительно приподняв брови, ждала, что он скажет. - Добрый вечер, - поздоровался Ли чуть хрипло. – Вы, верно, миссис Армитидж? - Да, София Армитидж, - ответила она и, немного помолчав, спросила, - Я могу вам чем-то помочь? - У меня назначена встреча с вашим мужем. Мы вместе работали в Чикаго. Ли протянул ей визитку. - Боюсь, Дика нет дома. Он говорил, что будет поздно. Он не говорил… - Позвоните ему, пожалуйста. Я ведь могу подождать его здесь? – Ли улыбнулся. - Да... Входите, пожалуйста. София проводила его в просторную, хорошо освещенную гостиную, обставленную в причудливом сочетании классики и нового времени. Жестом и улыбкой предложила выбрать любое удобное место, спросила, не выпьет ли он чего-нибудь. Ли выпил бы, но не сейчас. Когда ее шаги по коридору затихли – отправилась звонить мужу, - он понял, что здесь и сейчас совершает ужасную, просто чудовищную ошибку. Сейчас она позвонит Ричарду, скажет, кто ждет его в гостиной, и пути назад уже не будет. Ричард примчится, он точно полетит сюда на всех парах хоть из суда, хоть из больницы, хоть из геенны огненной, чтобы вышвырнуть Ли вон из своей квартиры и из своей жизни. А потом он начнет процесс, самый бесчестный в мире, но праведный, как гнев Ричарда. Он испугается, что Ли скажет Софии больше, чем она должна знать. Должна ли она знать, что ее муж спал с мужчиной, который сидит в ее гостиной? Она выглядит милой. Ли устало сжал пальцами переносицу. Что он творит… идиот. Ли уже поднялся с дивана, чтобы уйти, когда вернулась София. На ее лице играла все та же вежливая улыбка, а в грации сквозила еле заметная скованность, выдававшая недоумение. Она снова жестом указала, что Ли должен сесть. - Дик будет через полчаса. Я прошу прощения за него, он заработался и совершенно забыл, что мы ждем гостей. Но вам это и так известно – ваша работа забирает лучшие годы в обмен на тонны бумаг и бессонных ночей. - Я думал, вы живете в пригороде, - невпопад ответил Ли только для того, чтобы хоть что-то сказать. - Мы оба работаем на Манхэттене, пришлось отказаться от мечты о загородной жизни. Может быть, когда у нас будут дети… - Планируете? - Пока нет, мы слишком заняты для этого. Я все-таки попрошу сделать вам чаю. София поднялась. - Вы, наверное, устали от того, что мужа постоянно нет дома, - догнал ее вопросом Ли. - Такая у него работа, - ответила София и скрылась за дверью гостиной. Минут через десять она снова вернулась с подносом. Поставила перед Ли чашку с чаем, молочник, сахар. Старое доброе воспитание. - Так вы говорите, работали с Диком в Чикаго. В прокуратуре? – спросила София. - Не совсем. Я представлял фирму «Барнс». Адвокатское бюро, одно из крупнейших в Чикаго. - Чем же вы там занимались? - Уголовное право. - И вы с Диком были друзьями, как такое возможно? – рассмеялась София. – Вы же вытаскивали из тюрьмы тех, кого он сажал. - Мы не были друзьями, - немного уязвленно ответил Ли. - О, простите, мистер Пейс, я, наверное, неверно вас поняла… Я подумала, вы были дружны. Мой муж… он редко приглашает кого-то сюда. Он немного закрыт для общения. А вы, вы ведь больше не занимаетесь уголовными делами? - Вы правы, не занимаюсь. Слишком высоки ставки. - О чем вы? - Лучшим предлагает сотрудничество мафия. Мне такие выгоды были ни к чему. Ли постепенно стал увлекаться этим глупым разговором, стараясь отогнать от себя мысль, что еще чуть-чуть, и появится Ричард. - Серьезно, мистер Пейс, мафия предлагала вам работать на них? Я не совсем понимаю, мафия – мафиозный клан или рэкетиры. - Мафиозный клан. Как клан Фрэнка Кастеллано здесь, в Нью-Йорке. - Извините, - немного холодно сказала София. - Я знакома с сестрой Фрэнка Кастеллано. Ни за что не поверю, что она имеет отношение к мафии. Вы - юрист, вы знаете о презумпции невиновности. «Неудобно получилось», - подумал Ли, но остановиться уже не смог. - Конечно знаю, - широко улыбнулся он Софии. – Человек не виновен, пока не доказано обратное. Но знаете, недоказанность вины не делает человека менее убийцей, вором или насильником. - Делает: в глазах закона и общественности, - твердо парировала миссис Армитидж. - Мистер Пейс, я не могу разрывать отношения с теми людьми, о которых ходят грязные слухи. Здесь, на Манхэттене про любого бизнесмена можно сказать, что он украл или убил. А все потому, что у него есть недвижимость, приносящая деньги. Большое состояние не всегда символ нечестности перед лицом закона. - Ни в коем случае, миссис Армитидж. Моральный компас помогает здравомыслящим людям понимать обоснованность тех или иных слухов и определять чужие источники дохода. - Вы хорошо вывернули наизнанку мои слова, мистер Пейс, но я крепкий орешек – не судите меня, - улыбнулась София. - Вы больше знаете о виновных. Вы ведь защищали их. - Если таким тонким способом вы пытаетесь узнать, помог ли я преступникам избежать наказания, то я отвечу, что да. Я и теперь этим занимаюсь, я же адвокат, - вернул ей улыбку Ли. - Юристы… - легко вздохнула София, и они оба рассмеялись. Интересно, что думает по поводу ее знакомств муж. Целует ли ручку сестре Фрэнка Кастеллано, который выбрасывает тела убитых конкурентов на территории юрисдикции другого штата, и только поэтому его невозможно упечь за решетку. София понравилась Ли. Она и ее связи. Хорошая жена для идеального мужа. Мужа, с мрачным лицом стоящего в дверях, опершись о косяк. Ли моментально расхотелось смеяться, а София, заметив его замешательство, обернулась к двери: - Дорогой, - тепло сказала она. – Ты быстро. - Да, - ответил Ричард и подошел поцеловать ее. Ли, как ни старался, не смог отвести взгляд, от него не ускользнуло, с какой затаенной нежностью София потянулась навстречу своему мужу, как положила ладонь ему на предплечье, легко погладила, стараясь прогнать непонятное ей напряжение. Если бы она только знала причину. В глубине души Ли ненавидел ее все эти годы, но сейчас, когда он смотрел во все глаза, то не мог испытывать к Софии – реальной женщине, а не образу из его воображения, - ничего, кроме горькой ревности. И то только потому, что не позволил себе увидеть в ней жертву. «Мы поговорим в кабинете», услышал Ли, выныривая из своих размышлений. Увидев, как Ричард кивнул головой, приглашая следовать за собой, он поднялся. - Я рада знакомству, мистер Пейс, - София протянула ему руку, тоже поднявшись. - Я тоже, - ответил Ли под пристальным взглядом Ричарда, отвечая на ее неожиданно крепкое рукопожатие. Что-то сейчас будет.       Прокурор провел его по коридору к дальней двери, войдя в которую, Ли оказался лицом к лицу с Ричардом в темной комнате без надежды что-либо изменить. Тот запер дверь и прислонился к ней спиной, не двигаясь, выбивая почву из-под ног и все продуманные схемы из головы. Решил запугать. Что ж… - Ну? - Ричард, я знаю, как это выглядит, но это не то, что ты думаешь. - Интересно, что же я думаю, Ли, - сказал Ричард тихо. Он пошарил рукой в темноте и включил освещение. Кивнул на кресло у стола. – Выпьешь? - Скотч, - ответил Ли, про себя удивляясь поведению Ричарда. При более внимательном взгляде тот выглядел уставшим, даже измотанным, и двигался медленно, будто каждое движение давалось ему с трудом. - Тяжелый день? – спросил Ли. - Я думаю, ты мне врешь, и собираюсь докопаться до правды, - не поддержал его вопрос Ричард, устроившись в мягком рабочем кресле. – Ты ведь за этим явился? Тебе подпалило задницу. К делу, так к делу. Надо быть предельно осторожным, напомнил себе Ли, все это спокойствие напускное. - Ты не прав на мой счет, Ричард. Я не имею никакого отношения к смерти Джона. - Джона… - Не перебивай. Я не имею к его смерти никакого отношения, как не имею отношения ни к чему противозаконному, что ты хочешь думать на мой счет. Мы с ним разорвали отношения еще три года назад, пару месяцев назад он захотел их возобновить. Джон не из тех, кто успокаивается, не получая того, что хочет. Он пытался меня шантажировать, намекал, что донесет до общественности суть наших с ним отношений. Вы в чем-то похожи, Ричард. - В чем же? – поинтересовался Ричард, явно недовольный сравнением. - Склонностью к логически-необоснованным допущениям. Если я не афиширую подробности своих сексуальных связей, неверно предполагать, что такая вероятность меня пугает. Я не скрываю свою ориентацию. И второе, вы оба в пылу забываете, что не только вы владеете информацией обо мне, но и я – о вас. Дело Лэнгли, Ричард, или ты забыл? Наши отношения, о них ты тоже забыл? - Ты угрожаешь мне? – на выдохе произнес Ричард. Он буквально застыл в напряжении. - Нет, - ответил Ли, цепляя взгляд Ричарда своим. Сейчас ему предстояло выдвинуть самый свой сильный аргумент (вернее, самый эмоциональный аргумент, да и не аргумент вовсе, но больше у него ничего не было): - Я не подставил тебя в деле Лэнгли – не подставлю и сейчас. Мне твоя глупость тогда дорого обошлась. И я прошу тебя не забывать об этом, когда ты пытаешься перенести свое презрение ко мне в юридическую плоскость. - Чему мне верить, Ли? – Ричард бессильно откинулся в кресле. – Если ты замешан хоть в чем-либо, будь то Саммерс или иные махинации, о которых он знал, я при всем желании не могу отмахнуться от доказательств. Я должен, понимаешь, должен их проверить. - Но я не замешан. - Это всего лишь слова. - Так проверяй информацию, Ричард, но намеренно не ищи доказательства против меня. Лучше никому не станет. - Лучше не станет… - повторил Ричард, прикрыв глаза рукой, будто у него болела голова. - Мы решили вопрос? – уточнил Ли наверняка. - Я подумаю, мне надо во всем разобраться. - Его ведь убили? Саммерса. Ричард утвердительно кивнул и ответил, после непродолжительного молчания, внимательно взглянув на Ли: - В крови было столько алкоголя и наркоты, что к утру он либо захлебнулся в рвоте, либо умер бы от остановки дыхания. Голова оказалась почти отрезана от тела. Убийце не понравилось то, что он увидел – разложение нравов, собственную ненужность. Он не знал, что Саммерс уже свел счеты с жизнью и в беспамятстве ждал конца. - Ревность, значит… - Всепоглощающая, - закончил Ричард и вдруг добавил. – От этого дела мне не по себе . - Почему же? Бывали и похуже, - удивился Ли. - Ну… - начал было Ричард, но тут в дверь постучали. – Неважно.       В кабинет заглянула София. - Я не отрываю вас? Ужин готов. Мистер Пейс, вы останетесь? Она вопросительно посмотрела на Ли, а тот в свою очередь на напрягшегося Ричарда. Тот вернул Ли взгляд, предостерегая от согласия. Секундное размышление – все, что было у Ли. Ричард против, и пусть он чувствует себя неуютно, пусть злится, но это один шанс из тысячи немного побыть рядом и, благодаря обстоятельствам, избежать их вечных противоречий. - С удовольствием, - ответил Ли, понимая, что действительно сказал то, что думал.       Ужин прошел неплохо, несмотря на молчание Ричарда, глубоко погруженного в свои размышления. Софию это либо не волновало, либо она мастерски делала вид, что не встревожена. Она рассказала несколько историй из жизни галереи современного искусства, над одной из которых они с Ли веселились чуть дольше положенного приличиями: на День дураков сотрудники выставили в зале распечатанный на плоттере постер магазина «Икеа» и на камеру брали интервью у любого посетителя, который подходил к постеру. - «Многообещающая работа. У этого художника есть будущее. Я бы оценил ее в семь тысяч долларов». Представляете, они все говорили эти глупости, - рассказывала София со смехом, заставляя гостя давиться водой. Ричард тонко улыбался и снова погружался в свои мысли. Когда ужин подошел к концу и Ли собрался встать из-за стола, он неожиданно сказал, заставив Ли и Софию в удивлении вскинуть брови: - Я подвезу, уже поздно.       Ехать было недалеко и все это время они провели в молчании. Порыв Ричарда казался тем более странным, что он не проронил ни слова, даже припарковавшись у обочины чуть поодаль от входа: не попросил выйти, не попрощался, не вынес своего решения по поводу вечернего разговора. Они так и сидели в темной машине, окруженные сияющими огнями улицы. - У тебя хорошая жена, - неловко сказал Ли. - Я знаю. И снова молчание. Неловкое, невыносимое. Молчание, которое толкало к откровенности. - Ричард, - Ли не хотел говорить этого, но давно должен был. – Мне было плохо без тебя. - Мне тоже. - С тобой мне тоже было плохо. - И мне, – ответил Ричард, глядя вперед остановившимся взглядом. Будто не отдавая себе отчет в том, что делает, он положил руку Ли на колено и слабо сжал пальцы – некий аналог дружеского рукопожатия, только прошивающего все тело электрическими разрядами. – Рад, что мы разобрались. Что было, то было. - Что было, то было, - эхом отозвался Ли, когда Ричард убрал ладонь с его колена и положил руки на руль. Ему пора ехать, его ждет дома любящая и любимая жена. Вот и все, финита ля комедия. Ли открыл дверь машины. - Поднимешься? - спросил он из вежливости, уверенный, что Ричард откажется. Но тот неожиданно согласился. Как согласился он сам два месяца назад перед отелем, в котором остановился Саммерс. Это воспоминание заставило его глухо засмеяться. Ричард кинул на него косой взгляд, но ничего не сказал. Отдав ключи от машины швейцару на входе, они вошли в светлый вестибюль.