Юристы Чикаго -2

      Ехать в лифте наедине было неловко. Замкнутое небольшое пространство, зеркала… Куда ни посмотри, наткнешься на изучающий взгляд Ричарда. Ли вовсе не хотелось встречаться с этим сумрачным взглядом, оценивающим его с головы до ног, отмечающим следы пороков на его лице. Ну и черт с ним, зло подумал Ли, открывая дверь номера. - Вид почти как из твоей квартиры, Ричард, - произнес он, обводя рукой темное помещение и панорамные окна, за которыми высились сияющие небоскребы Нью-Йорка. - Не зажигай свет, - внезапно попросил Ричард. Голос его звучал натужно и хрипло. - Как хочешь. Тут достаточно светло, чтобы найти, чем промочить горло. - Выпьешь? - Я за рулем, забыл? - Действительно. А я, пожалуй, выпью. - Ли нарочито небрежно достал литровую бутыль "Джеймсона" и щедро плеснул себе в стакан. Ричард с неудовольствием наблюдал за ним от окна, и от этого руки тряслись сильнее, чем обычно. "Да плевать", - в который раз за этот вечер думал Ли, в несколько глотков осушая стакан. Брови Ричарда удивленно взлетели вверх. - Точно не будешь? - Ли налил себе еще и опустился на ручку кресла. В голове зашумело - он стал непозволительно быстро пьянеть в последнее время. - Зачем ты приходил, Ли? - рассеянно спросил Ричард, отвернувшись к окну. - "Мои личные чувства не влияют на мои возможности вести уголовные дела", - вместо ответа процитировал Ли. - Что это значит, Ричард? Какие чувства ты имел в виду? - С каких это пор тебя волнуют мои чувства? Ли передернул плечами. - Месяц назад у вас с Саммерсом действительно ничего не было? - Ричард подошел вплотную и, нависнув над ним, испытующе посмотрел в глаза. Ли помнил этот взгляд - не верящий, но готовый поверить, полный одновременно надежды и презрения, и от его, Ли, ответа будет зависеть, каким он станет через несколько секунд. Ли медлил. Ричард смотрел в лицо бывшего любовника и думал, что сейчас самое время, чтобы закончить эту дурацкую историю. Они произнесли фразы, которые можно считать прощальными. Сейчас Ли даст ему слово, что лишь проводил Саммерса тогда, и Ричард уйдет. Перестанет дотошно изучать документы, в которых фигурирует фамилия адвоката, даст Эйдансу спокойно завершить расследование, и забудет все как страшный сон. Нельзя оставлять дела неразрешенными. - Не совсем, - осторожно произнес в этот момент Ли, махом разрушив своими бархатными интонациями тщательно возведенные логические конструкции. - Что значит твое «не совсем», - собственный голос донеесся до Ричарда откуда-то издалека, заглушаемый яростным шумом крови в ушах. Он знал, чувствовал, что Пейс ему врет, – отвечай, Ли! - Я плохо помню, я был в стельку пьян. Не Джон, а я. - Что? - Что слышал. Мне все равно, было у нас что-то с Саммерсом в отеле, или не было. Я в любом случае не помню. Ричард отступил на пару шагов назад и рухнул в кресло. Им овладело веселое удивление и неверие - как такое вообще возможно, что, так просто? И этот человек спрашивал его о чувствах?! Он коротко рассмеялся, прикрыв рот ладонью. Смотрел на Ли и, кажется, впервые видел его – потерянного, наплевавшего на условности, скатывавшегося все ниже и ниже с крутого холма, на который хотел взбежать одним махом. Ричард видел перед собой человека, не справившегося с жизнью, и не понимал, жалость или презрение он должен испытывать поверх того сильного чувства, которое по отношению к Ли он зарекся называть до конца своих дней. - Но если хочешь, - бесцветным голосом произнес Ли, - я могу тебе сказать, кто еще был на той вечеринке Саммерса. - Еще?! – вскинулся Ричард. - Я не думал, что все так закончится. К тому же я уехал за сутки до его смерти, ты же знаешь, что в ночь убийства я был в Чикаго. Перестань меня подозревать. - О чем ты еще врал, Ли? - Я не врал, я только не сказал всей правды. Больше я ничего не скрываю, клянусь. - Ли взъерошил светлые волосы рукой. Может, стоило добавить “кроме моих чувств к тебе”, но он подавил это желание. Ричард все равно не поверит. - Посмотри внимательнее на знакомства, которые водит твоя супруга, Ричард. Кое-кто из многочисленных родственников ее друга Фрэнка был крайне взвинчен из-за интереса, который Джон вздумал проявлять к…- Ли неопределенно, помахал ладонью в воздухе. Ричард замер, прислушиваясь к ощущениям. Значит, Ли лгал все это время, лгал так же самозабвенно, как и тогда, когда они были вместе. Ничего не меняется, и меньше всего Ли - человек без глубоких чувств. Человек, которым руководит лишь одно стремление - получить то, что захотелось. Ричард задержал дыхание, медленно досчитав до тридцати, и растянул губы в презрительной усмешке. Неплохо, три года назад он бы уже разбил это красивое лицо в кровь. - Ну ты и ничтожество, - покачал он головой, ожидая, что Ли парирует, ответит насмешкой на оскорбление – докажет, что еще борется, но тот лишь пожал поникшими плечами, гоняя виски по дну бокала. - Так и есть. - Так нельзя, - сказал Ричард, досадуя одновременно и на Ли, и на себя самого. - А как можно? – спросил тот в ответ, - скажи мне, Ричард, как можно? Можно ли обмануть всех и себя самого только для того, - Ли встал с подлокотника и принялся расхаживать по номеру, распаляясь, - только для того, чтобы не было стыдно. Или чтобы каждый день повторять себе «да, мне не в чем себя упрекнуть, я все делаю так, как положено». Или какими словами ты себя оправдываешь? - Мне не зачем оправдываться, я никогда никого не обманывал, Ли. - И жену? Она не знает о нас... и еще кое-чего о тебе. Ричард вздохнул, наблюдая за хаотичными перемещениями Ли. Огни Нью-Йорка делали полумрак гостиничного номера почти уютным. Что с того, что София не знает – это прошлое, как оно может навредить настоящему, если все будут молчать. Ли обещал молчать. - Я не обманывал ее, я не сказал ей всего. Есть разница, и ты сам должен ее видеть. К тому же нет никаких «нас», - ответил он спустя какое-то время, глядя на силуэт остановившегося Ли. Можно было догадаться, что тот смотрит на него в упор. С вновь полным бокалом. Ричард хмыкнул про себя. – Перестань пить. - Нет, ты не командуешь мной, - сказал Ли. - Хватит! Сейчас, - не сдержавшись прикрикнул Ричард, и замер, почти перестав дышать от напряжения, когда увидел, как Ли отставил бокал и приблизился к нему практически вплотную, садясь на корточки у его ног так, что стало хорошо видно его лицо: блестящие от хмеля глаза, серьезное выражение, горько сжатые губы. – Не надо. - Ричард, зачем ты поднялся в номер? – спросил Ли тихо. - Я не знаю, - смешался Ричард, - я хотел узнать правду. - Что ж, ты узнал. Можешь уходить, - все так же тихо сказал Ли и, помолчав, продолжил, - Я кое-что вспомнил. Помнишь тот раз, самый первый? Ты продул мне всухую и накинулся с кулаками. Наркодиллер, пришивший целую семью должников. Забавно было, - он улыбнулся. - Это не было забавно, - сухо парировал Ричард. - Ну конечно. Но не в этом дело, - продолжил Ли, глядя куда-то мимо него, - тот наркодиллер. Он погиб в перестрелке год назад. Справедливость восторжествовала, можно спать спокойно, - он поднялся с колен и сел в кресло напротив. – Ты уходишь? - Нет, - ответил Ричард, сам себе не веря, - я остаюсь. - Тогда выпей со мной, - отсалютовав Ричарду пустым стаканом, Ли снова потянулся за бутылкой. - Хватит! - резко выдохнул Ричард, перехватив его руку за запястье. - Ах, вот зачем ты остался, - сузил глаза Ли. - "Мы в ответе за тех, кого приручили". Будешь опять спасать меня от самого себя, Ричи? Боишься, что я упьюсь до белой горячки и перережу себе горло от уха до уха, поэтому будешь сидеть тут всю ночь и держать больного за руку? Знаешь, как это называется? Созависимость. - Я серьезно прошу тебя остановиться. Ричард провел кончиками пальцев по лицу Ли, обведя едва заметную оспинку шрама. Губы его подрагивали. - А я серьезно прошу тебя валить к твоей женушке. Кстати, стоит ли у тебя на нее так, как стояло на меня? Ли издевательски облизнул влажные от виски губы, глаза его все так же лихорадочно блестели - он слышал тяжелое дыхание Ричарда, чувствовал его напряжение, понимал, что подвел их обоих к черте, за которой ждет боль. Или наслаждение, это ведь как посмотреть. Ричард выпустил его руку и выпрямился. - Ты пьян, Ли, и несешь всякую чушь, - его голос был тих и вежлив. - Я думал, что с тобой можно говорить как с разумным человеком, но я в который раз ошибся в тебе. Я действительно пойду, прощай. - Всегда ошибаешься во мне, да? - Ли вскочил и чуть было не упал, потеряв равновесие, - хорошо, что Ричард поддержал его за локоть. Это было стыдно и обидно, и Ли сказал то, о чем стоило бы промолчать. - Сестричка Фрэнка Кастеллано тоже ничего штучка, навроде дочки начальника? Щеку обожгла боль от крепкой пощечины. И опять, и опять. Голова безвольно мотнулась назад, Ли отступил, опершись на громоздкий письменный стол, оскалив зубы в издевательской усмешке. Теряя фокус, оглядел Ричарда. - Что, господин прокурор, внутренние демоны терзают не только меня? - процедил он разбитым в кровь ртом. - Как ты меня достал.., - все тем же тихим ровным голосом прошелестел Ричард, ухватив его за грудки и подтащив вплотную к себе. В его глазах расцветала тьма. - Не смей своим поганым ртом говорить о моей жене. - Слушаюсь, мой господин, - Ли вложил всю язвительность, на которую был способен, в эти слова, и не зря – Ричард, не сдержавшись, отчаянным движением передвинул ладонь на его затылок, смяв его губы своими, впившись в них как бедуин, припавший к колодцу, который уже отчаялся найти. Раздвинул разбитые губы, ворвался по-хозяйски языком, прижимаясь до боли в зубах, иссушая, вылизывая, впадая в неистовство от знакомого привкуса чужой крови. Содрал с плеч рубашку, не заботясь об отлетающих пуговицах, рванул пряжку ремня, рывком стащил брюки. Все, на что хватало нетвердо стоящего на ногах Ли - покориться, подставляя тело под грубую ласку. Впрочем, даже если бы он решил оказать сопротивление, у него ничего бы не вышло, Ричард просто не заметил бы этого в своем исступлении. Но когда властные руки развернули его и прижали к столешнице, Ли смог осознать только холод глянцевой поверхности стола под щекой и жар прижавшихся к нему чужих бедер. Только это, и больше ничего. Казалось, Ричард не решается идти дальше, преступить им же самим проведенную черту, несмотря на всю страсть, сдерживаемую годами. Ли подался бедрами назад, делая контакт более тесным, приглашая продолжить, расслышал глубокий вздох откуда-то сверху, и все ощущения жаркой близости тут же пропали. Он открыл глаза и увидел, как силуэт Ричарда быстро удаляется к окну, застывает там, прижимая голову к стеклу. Ну что еще? Невыносимо. Ли кое-как окончательно избавился от брюк и рубашки и направился туда, где сейчас было его место. Прижался грудью к напряженной спине Ричарда, с силой сжал его в объятьях, осторожно поцеловал в шею, слушая, как тот тяжело дышит, как борется с собой. - Не надо, не сопротивляйся, - прошептал Ли ему в ухо, легко дотрагиваясь губами до ушной раковины, шалея от близости его тела и выпитого виски. – Это сильнее нас. - Это безумие, - хрипло ответил Ричард, тем не менее, откидывая голову назад, подставляя горло и кадык мокрым, все более настойчивым поцелуям. Руки Ли тоже пришли в движение: гладили его грудь, живот, выпростали рубашку из брюк, расстегнули ремень – пальцы легко прошлись под самым краем резинки трусов, заставляя живот напрячься. Грудью Ли чувствовал, как Ричарда буквально трясет от сдерживаемых желаний. Если бы все пошло по-другому, что было бы с ними сейчас, пришла ему на ум непрошеная мысль. Да к черту! Он развернул Ричарда к себе и, прежде, чем поцеловать, выдохнул в самые губы: - К черту. Этого для Ричарда оказалось достаточно, чтобы окончательно сдать все внутренние бастионы, вцепиться в плечи Ли, целуя, кусая их, оставляя пальцами следы, которые назавтра превратятся в синяки, а сегодня разжигают ответные хаотичные объятья и поцелуи. Наконец, он, не рассчитав силы, надавил вниз, заставив Ли рухнуть на колени, показывая, чего хочет, и не встречая сопротивления. Даже напротив. Ли с готовностью высвободил член Ричарда из белья, и начал сосать его с такой страстью, что стало почти больно. То, что надо. София не очень такое любит. Нет, не надо думать о ней. Особенно сейчас, когда Ли, снова любовник, вылизывает бедра, водит носом по волосам в паху, целует яички и возбужденный член, придерживая рукой ствол, а другой – тут у Ричарда перехватило дыхание – лаская себя в том же ритме. - Где кровать? – спросил Ричард хрипло, преодолевая странную неловкость. - В комнате справа, - выдохнул Ли ему в живот, заставляя мурашки бежать по коже. Он поднялся на ноги, все еще лаская Ричарда рукой. Их взгляды встретились. - Шикуешь. Это что, президентский люкс? – все так же неловко пошутил Ричард. Ли тихо рассмеялся тем самым перекатывающимся в груди бархатным смехом, который всегда был музыкой для ушей Ричарда и зажигал золотые искорки в глазах Ли. - Просто люкс, я не бедняк, но и не президент. Хочешь меня? – спросил он, и, когда дождался кивка, сказал: «пойдем», утягивая Ричарда в темноту соседней комнаты, увлекая все дальше в падение, которое так не хочется прерывать, несмотря на печальный финал. Попутно Ли говорил, оглядываясь: - У меня ничего нет, ни резинки, ни смазки. - Так уж и нет, - выдавил из себя Ричард, цепенея без близости чужого тела. - Представь себе… Ричард, мне снова тебя позлить? Что с тобой? “Не делай этого, это крах”, слабо пробивался здравый смысл Ричарда к оглушенному сознанию, но тут Ли потянул его за собой на кровать, побуждая придавить собственным телом. Он с силой обхватил Ричарда за ягодицы, потерся пахом о его пах, и все мысли пропали, кроме одной – овладеть, подавить, слушать стоны. Нет ничего, ну и ладно, найдется какой-нибудь крем. - Ванная? – спросил он и, повинуясь кивку вправо, направился туда. Порылся на полках, избегая смотреть в зеркало, и, наконец, нашел то, что искал, бутылочку с молочком для тела. Постоял немного на пороге комнаты, любуясь раскинувшимся на кровати телом. Это тело полностью, без остатка принадлежало сейчас ему, ждало его, жаждало. Было заметно в свете, проникающем из ванной, что Ли немного потерял форму. Видимо, игнорировал спортзал, налегая на выпивку. Но это не имело никакого значения, потому что это все равно был Ли; он был покорен. Он развел и согнул ноги в коленях, подтягивая их к себе, требовательно взглянул на застывшего Ричарда - ну, давай же, - больно ухватил за руку и потянул на себя, увлекая в очередной больше похожий на борьбу поцелуй, когда тот снова оказался в кровати. Ричард обильно выдавил молочко на ладонь и размазал по члену, замешкался. - Может?.. - Нет, - последовал краткий ответ в то время, как Ли уже обхватил его поясницу длинными ногами, скрестив их за его спиной. – Давай. Ричард осторожно протолкнул головку члена внутрь его ануса, подождал немного, вытащил и снова протолкнул, слушая тихие вздохи под собой. С каждым толчком он все глубже погружался не только в тело своего партнера, но и дальше в неизвестное завтра, которое неотвратимо наступит за порочным «сейчас». Ли дышал все громче, понукая Ричарда двигаться быстрее, взять бешеный темп из прошлого, будто не боялся, что может навредить себе. Он ничего не понимает, не понимает, насколько уже пострадал, проносилось в голове Ричарда. И все равно он шел на поводу, послушно ускоряясь, уже в полную силу вбиваясь в Ли, вырывая из его глотки громкие стоны и теряя под них остатки собственного рассудка. От напряжения пот градом лился с лица Ричарда, руки любовника соскальзывали со вспотевших плеч, дыхание сбивалось то на стоны, то на сип. Еще чуть-чуть, еще немного, еще быстрее. Сквозь пелену болезненного наслаждения Ричард видел, как Ли бешено додрачивает себе рукой, как сперма выплескивается на его живот и грудь, как удовольствие заставляет его запрокинуть голову в немом крике, подставляя беззащитное горло на растерзание любовнику. Он принял это приглашение, расцвечивая тонкую кожу следами от зубов и кончая, вслед за Ли, после нескольких сильных толчков. В изнеможении Ричард повалился сверху, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Некоторое время они лежали так, восстанавливая дыхание. Мир - его прохладный воздух, липкое прикосновение простыней, посторонние звуки - возвращался. Наконец, Ричард откатился в сторону, сел на краю кровати, уронив голову на руки. Ли тоже не шевелился, сам не зная почему, боясь нарушить установившееся молчание. Шли минуты. Время «здесь и сейчас» прошло, наступало «завтра». - Я могу приезжать иногда, - осторожно начал Ли. Тусклое «я не знаю» раздалось в ответ. И следом «может быть». Разлившееся по спальне уныние можно было почувствовать. Оно капало, давило на мозг. – Думаешь о ней? – Ли постарался скрыть в голосе заразившую его безнадежность. - Нет. Мне пора, - коротко ответил Ричард. Было слышно, как он возится в ванной, собирает одежду в соседней комнате, умывается в кухонной раковине. Затем раздался звук закрывшейся двери, и снова воцарилась тишина. Умиротворения, спокойствия в ней не было ни на йоту. Ли перевернулся на живот, уткнувшись носом в подушку, и задержал дыхание до тех пор, пока инстинкт не заставил его выдохнуть, закашляться в торопливых вдохах. Полежал еще чуть-чуть, бездумно глядя в потолок. Надо привести себя в порядок. Краткий душ не принес ему облегчения, наоборот, очистив тело только сильнее расчертил контраст между внешним и внутренним. Пустота, одиночество колотились в груди невыносимой фантомной болью. Нельзя сказать, что впервые, но впервые так сильно. Горячая ванна могла бы помочь, безнадежно подумал Ли, во второй раз включая воду. Под руку попался фен, зачем-то снятый с крючка. Он отбросил его в раковину. В гостиной Ли подтащил одно из кресел ближе к окну, устроился в нем в раздумьях. Нью-Йорк, как и любой другой большой город, не спал в это время суток. Глядя на холодные городские огни Ли размышлял не над своей жизнью. Он вспоминал Джона Саммерса; было ли что-то такое в нем, что могло натолкнуть на мысль, что с ним не все в порядке. Что-то пошло не так в жизни Джона, человека, у которого, как казалось Ли, нет глубоких чувств или переживаний, одни «я хочу, я получу». Смотрел ли Джон так же в пустоту огней, искал ли взглядом поддержки в далеких окнах. Город равнодушен к страданию; всесильному Манхэттену было наплевать на Джона. Кем бы тот ни был, он был в первую очередь слабым человеком. А что Ли? Такой же человек. Можно было бы позвонить кому-нибудь, но звонить было некому, и Ли продолжал сидеть, невидяще смотря вперед и вглубь себя до тех пор, пока небо перед ним не начало светлеть зарей нового дня. Он поднялся. Вода уже давно перелилась через бортик ванной.